Файл: Т. В. Корнилова Экспериментальная психология.doc

Общетеоретический контекст этого социально-психологического исследования включал проверку «гипотезы соответствия». Согласно положениям этой гипотезы индивиды, объединенные в массу или группу, не могут рассуждать так же критично, как они способны это делать в одиночку. Аудитория, воспринимающая сообщение, или публика в силу «механизмов заражения или лености ума» оказывается подверженной влиянию ошибочных, т.е. предвзятых, сообщений. Вывод, который психологи предложили, исходя из этой концепции, в качестве рецептов рекламы и пропаганды, был таков: чем более алогичны или неправильны сообщения, тем более охотно они принимаются на веру публикой. Искаженные, т.е. предвзятые, сообщения выступили здесь фактором задачи или экспериментальным материалом. Испытуемым предъявляли три типа задач, отличающихся типом ошибки в сообщении, но экспериментальный факт устанавливался для каждого типа предвзятых сообщений в отдельности. Варьирование типа предвзятых сообщений давало экспериментаторам возможность определить широту обобщений, т.е. выявить, на какие типы ошибок распространяется закономерность.

Если использовать классификацию переменных по основаниям их отношения к содержанию гипотезы, то типы задач можно назвать здесь уровнями дополнительной переменной. Остановимся на одном из уровней такой переменной.

Исследователей в первую очередь интересовал вопрос о том, почему искаженные сообщения по-разному воспринимаются в зависимости от того, является ли их источником большинство или меньшинство аудитории. В работе представлен также случай анонимного источника, который пока не будем анализировать. Авторы поставили под сомнение устоявшуюся систему взглядов, согласно которой различными являются механизмы оценивания сообщений: приписывание источника сообщения большинству влияет косвенным путем, т.е. в обход сознательным прямым оценкам, а приписывание сообщения меньшинству повышает критичность его оценивания публикой. В результате искаженное сообщение влияет в меньшей степени, если оно исходит от меньшинства, и в большей степени, если приписывается большинству.

Авторское уточнение касалось механизма восприятия сообщений: приписывание сообщения большинству вводит в аргументацию статистические умозаключения. Статистически правомерное заключение в результате действия когнитивной эвристики – эвристики репрезентативности – используется людьми для неверных обобщений. Кроме того, мнение большинства столь часто ошибочно и отличается от мнений профессионалов, что, давая непрофессиональному большинству неверные доводы, можно вполне соответствовать в сообщении их неверному (предвзятому, искаженному) мнению. Другими словами, ошибочное мнение принимается в качестве рационального довода потому, что соответствует наиболее распространенным заблуждениям публики (как непрофессионально представляющего проблему большинства). Это соответствие репрезентирует субъективно приемлемое для большинства людей ошибочное мнение, которое именно в силу указанного соответствия кажется публике вполне рациональным.

Зависимая переменная была представлена в исследовании пятибалльными шкалами оценок: от несогласия (1) до полного согласия (5) с содержанием сообщения. Независимая переменная задавалась инструкцией, а именно: одни и те же сообщения приписывались в первой серии большинству, во второй – меньшинству. Итак, мы свели экспериментальную схему к простейшему ее варианту: есть два условия, и одно и то же сообщение оценивается двумя группами людей. Средний балл при оценке сообщения как мнения «большинства» составил 4,2; средний балл согласия с содержанием сообщения, когда его источником называлось «меньшинство», – 3,8.

Экспериментальный эффект в межгрупповых экспериментах можно оценить как разницу ЗП в сравниваемых группах, т.е. в экспериментальном и контрольном условиях. Эта разница просто подсчитывается как разница выборочных значений баллов: 4,2 – 3,8 = 0,4.

Остается, однако, вопрос о том, стоит ли считать полученную величину в 0,4 балла достоверным различием. Другая постановка этого вопроса: является ли статистически значимым различие между выборочными значениями ЗП в двух экспериментальных условиях? Если признать, что разница не существенна (при статистическом оценивании нуль-гипотеза не отвергается), то можно сделать заключение, что нет экспериментальных доводов в пользу экспериментальной гипотезы (о более эффективном влиянии сообщений, приписываемых большинству).

Если валидность проведенного исследования оценивается как высокая, то такой отрицательный результат означает, что необходимо исходную экспериментальную гипотезу признать неверной, поскольку опытные данные ей не соответствуют. Если считать полученную разницу 0,4 балла значимым экспериментальным эффектом (в случае, когда нуль-гипотеза о равенстве двух выборочных средних была отвергнута), то можно говорить о том, что исходная гипотеза выдержала экспериментальную проверку. Другими словами, эмпирически установленная зависимость ей соответствует. Таким образом, без этапа статистических выводов установленная величина влияния экспериментального фактора не дает оснований для выбора между экспериментальной и контргипотезой.

В общем случае установление экспериментального эффекта при межгрупповых планах, так же как при интраиндивидуальных, означает выявление разницы в выборочных средних для показателей ЗП в разных условиях НП, представленных в этих схемах показателями испытуемых различных групп. Чтобы говорить о тех или иных схемах сравнений ЗП, необходимо, чтобы обе переменные (НП и ЗП) были измерены, т.е. их изменения должны быть представлены в определенной шкале, что в психологии означает возможность выполнения определенных правил приписывания чисел психологическим объектам.

6.2. Измерение переменных как условие установления экспериментальных эффектов

6.2.1. Измерение переменных и психологические шкалы

Существуют разные подходы к изложению сути метода психологического измерения. Первый подход выглядит как представление проблемы приписывания чисел на шкале психологической переменной и целью упорядочивания психологических объектов и воспринимаемых психологических свойств, или атрибутов.

В этом случае имплицитно присутствует допущение, что свойства измерительной шкалы соответствуют эмпирически полученным результатам измерения. Также предполагается, что представленные в учебниках по статистике критерии количественной обработки данных адекватны пониманию исследователями получаемых разных типов шкал, хотя именно доказательство того, что полученные эмпирические данные отвечают тому или иному типу шкалы, обычно опускают. У психологов иногда присутствует обманчивое представление, что участие математика или «статистика», который знает, как обращаться с цифрами, решит за него задачу измерения переменной. Вопреки этому заблуждению применение непараметрических и параметрических статистических критериев предполагает, что задача квалификации типа данных – шкалы – уже решена.

Широко распространенной ошибкой при обсуждении экспериментальных данных в психологии оказывается также отождествление (неразличение) типа шкалы, заданной в качестве формы отчета испытуемого, т.е. в методической процедуре получения так называемых первичных показателей (или «сырых» данных), и типа построенной в результате эксперимента психологической шкалы, представляющей реконструкцию свойств изучаемого базисного процесса (или построения вторичных индексов в представлении данных). В последнем случае имеются в виду не только способы количественного представления выборочных значений переменных, но и доводы в пользу того или иного статуса производных, или вторичных показателей.

Так, смешение рейтинговых процедур при вынесении испытуемым суждений о воспринимаемых различиях или сходствах психологических объектов, с одной стороны, и ранжирование частот как сырых оценок встречаемости того или иного события – с другой, могут приводить к неверным представлениям о допустимых способах количественной оценки полученных данных. Во втором случае порядковая шкала является способом оценки первичных показателей, которые сами по себе могут быть измерены в другой шкале (качественной или количественной).

Второй подход к психологическому измерению восходит к традициям психофизического эксперимента, где измерительная процедура имеет конечной целью описание феноменальных свойств в терминах изменения объективных, или стимульных, характеристик. Измерение субъективного ряда ощущений посредством установления его соответствия стимульным характеристикам составляло основу опосредствованного измерения порогов чувствительности классическими методиками Л. Фехнера. После работ С. Стивенса стали различать понятия психофизического эксперимента и субъективного шкалирования (т.е. возможности непосредственного приписывания чисел субъективным характеристикам). С. Стивенс ввел различение типов шкал: наименований, порядка, интервалов и отношений [62]. Благодаря этому психологическое измерение стало выступать не только как установление количественных психофизических зависимостей, но и в более широком контексте измерения психологических переменных.

За рамками учебника остается подход, представляющий проблемы психологического измерения как проблемы психометрики, являющейся одним из оснований разработки нормативных психологических тестов.

6.2.2. Качественные наблюдения и относительные понятия как основа реконструкции переменных

Для выделения переменных в психологическом эксперименте используются разные методические средства. Все они служат цели операционализации, т.е. конкретизации в способах представления переменных тех эмпирически нагруженных понятий, которыми переменные представлены в психологической гипотезе.

Операционализация переменных как предварительное условие их измерения в психологическом исследовании учитывает традиции и анализа психологических шкал, используемых субъектом для описания своего внутреннего (перцептивного) опыта, и выявления переменных, соответствующих тем или иным шкалам, при описании полученных эмпирических данных с позиции исследователя как внешнего наблюдателя. Одна проблема остается при этом достаточно общей: имеет ли внутренний или внешний наблюдатель исходные основания для решения вопроса о возможности перехода от качественного анализа психологической реальности к конструированию этой реальности на уровне переменной, т.е. количественно измеряемой реальности?

Само по себе использование качественных описаний также не бесспорно с точки зрения возможности отнесения их к шкале наименований. Для научной классификации должен быть установлен критерий, в соответствии с которым приписывание разных чисел (или маркеров) различным классам «психологических объектов» или явлений удовлетворяет требованию установления отношения равномерности (идентичности) внутри класса и возможности отнесения каждого элемента только в один класс. В психологии нередки описания результатов, построенные таким образом, что каждый класс определяется по новому критерию (например, первый – по особенностям мотивации испытуемых, второй – по особенностям их мышления и т.д.). В таком случае элементы должны перемещаться из класса в класс с каждой новой сменой критерия.

Проблема использования классификационных признаков заключается также в том, что многие психологические термины можно определить только как относительные, т.е. не путем указания входящих в эти понятия признаков, а на основе противопоставления другим терминам. Тогда речь идет о проблематичности существования классификационного критерия. По мнению австралийских психологов [72], так обстоят дела, например, с терминами «интеллигентный», «нормальный», «интровертированный», «мужественный». Почти о каждом прилагательном можно сказать, что применительно к описанию человека оно задает лишь относительное понятие: норма противопоставляется ненорме, мужественность – женственности и т.д.

Относительное понятие предполагает наличие континуума, по которому все люди оцениваются как «относительно таковые». Так, «интеллигентность» (в переводе с английского точнее «интеллектуальность») подразумевает не разделение людей на две группы, но оценку или упорядочение каких-то проявлений субъекта относительно всего ряда соответствующих наблюдений в данной популяции. Не может быть однозначного критерия или четкой линии, отделяющей интеллектуальное проявление человека от неинтеллектуального. В то же время в обществе существуют определенные представления о различиях между интеллектуальными и неинтеллектуальными проявлениями человека в его поведении и формах общения.

Заметим, что эти критерии связаны с рамками определенной культуры. Так, в истории русской культуры понятие интеллигентности не отождествлялось только с критерием интеллектуальности, а оценка интеллигентности связывалась с рядом нравственных проявлений человека (т.е. неинтеллектуальным критерием). Если рассматривать различные этнические группы, то социокультурные аспекты значения «интеллектуальность» делают возможность сравнения людей из этих разных групп очень проблематичной. Без специального обсуждения термина «интеллектуальность» нельзя говорить, что одна группа интеллектуальнее другой.

Экскурс 6.3

Относительным понятие интеллектуальности остается и при построении психологических шкал на основе нормативного тестирования. Допустим, исследователь операционализировал понятие «интеллектуальность» на уровне методики психологического теста на интеллект. Измерение коэффициента интеллекта, или IQ, не решает проблемы, так как учитывает относительность понятия нормы выраженности показателя. Показатель 70 баллов произвольно может быть определен как «пограничная линия» для отделения нормальной, хотя и сниженной по отношению к 100, «интеллектуальности» от «неинтеллектуальности» и «умственной ненормальности». Вряд ли у психолога будет уверенность в отнесении людей с показателями 69 и 71 к названным разным классам «неинтеллектуальности».

Итак, ответ на вопрос о возможности построения классификации как способа задания качественной шкалы психологических переменных зависит во многом от решения проблемы соответствия вербальной категоризации для описания субъективной реальности и эмпирическому распределению оцениваемых атрибутов. Континуальный характер множества признаков облегчает иногда рассмотрение их на уровне более высокой шкалы – шкалы порядка.

Собственно психологическое измерение начинается с установления классификаций, в результате которых получают так называемые номинативные шкалы. Если выделен признак, по которому сравниваются объекты, то качественные различия по этому признаку позволяют приписать показателю переменной номер того или иного класса. В данном случае используется лишь то свойство чисел, что они разные. Поэтому иногда об измерении начинают говорить только в том случае, если психологическая переменная удовлетворяет и другим свойствам чисел. Так, если можно установить порядок следования психологических объектов в соответствии с выраженностью какого-то свойства, то построена порядковая шкала. Она позволяет зафиксировать ранг, или место, каждого значения переменной по отношению к другим значениям. Этот ранг может быть результатом установления порядка между какими-то стимулами или их атрибутами самим испытуемым (первичный показатель методик ранжирования, или рейтинговых процедур), но может определяться экспериментатором в качестве вторичного показателя (например, при ранжировке частот положительных ответов испытуемых на вопросы, относящиеся к разным темам).