Файл: Шекспиризмы вчера и сегодня (История вхождения наследия Шекспира в российскую словесность).pdf

Пьесы Шекспира сформировали определенный эталон художественного мастерства, они раскрывали саму жизнь в ее ярких красках и существенно отличались от произведений современников писателя в эпоху рассвета английского театра. Хроники Шекспира обеспечили новое понимание истории, его пьесы предоставили оригинальную концепцию характеров и страстей, которая оказалась за рамками канонов античного театра, освободилась от условностей средневековых нормативных поэтик, драмы писателя составили оригинальную концепцию человека и человечества, а его сонеты стали интимными диалогами героев, которые и сегодня считаются образцами лирической поэзии.

Шекспиру удалось раскрыть саму сущность человека во всей ее противоречивой полноте и глубине, в его произведениях есть место великим и низким страстям, светлому и темному, красоте и уродству, святости и порочности, добродетели и изощренному злу. Характеры персонажей Шекспира сотканы из противоречий, как и внутренний мир самого мастера. Писатель был истинным гуманистом, способным найти в духовном мире людей основу для своих творений, создать в произведениях объемный содержательный мир, изобразить палитру человеческих страстей: хладнокровный расчет, измену и предательство в политике, верность и легкомыслие в любви, иступленное безумие, ненависть, ревность, слепую ярость, мщение, великодушное прощение и зависть, распутство и ханжество, сребролюбие и стяжательство, благородную щедрость и т.д. Все это удивительным образом переплелось в человеческих страстях, что придало пьесам Шекспира небывалый художественной литературе масштаб [19, 31].

Шекспир получил особое признание в России. Его творческое наследие гармонично вошло в русскую духовную жизнь. Однако в XVIII не существует сколько-либо авторитетных переводов Шекспира на национальный русский язык. Читателями английского барда становились представители образованной прослойки общества, владеющей иностранными языками.

Имя Шекспира встречается в письмах и текстах таких значимых для русского XVIII века и русской культуры персонажей, как Сумароков, Колмаков, Плещеев, Радищев, Карамзин, Муравьев, Тимковский [6, 34-36].

Стоит отметить, что первая оригинальная трагедия, написанная на русском языке поэтом и драматургом Александром Петровичем Сумароковым, носила название «Гамлет». Однако это не был перевод произведения Шекспира, это было вольное переложение текста английского мастера. Не смотря на схожесть фабулы и ряд узнаваемых сцен, произведение Сумарокова носило совсем иное смысловое содержание и имело совершенно другую концовку.

Однако уже из этих фактов можно прийти к выводу, что если с литературным наследием Шекспира русские писатели и любители литературы были плохо знакомы, то само имя английского барда, пользовавшегося непререкаемым авторитетом в Европе, они слышали. Но отзывались о нем по-своему.

Так же нельзя сказать, что рецепция Шекспира в устах русских поэтов XVIII века носила однозначный характер. Например, самый влиятельный отечественный классицист и создатель национального русского театра А.П. Сумароков так отозвался о Шекспире в своей "эпистоле о стихотворцах":

Мильтон и Шекеспир, хотя непросвещенный...

Другой авторитетный русский поэт, представитель жанра "лёгкой поэзии" М. Н. Муравьев дал такой отклик на творчество английского мастера:

Шекеспир, английский трагик и комик, в котором и очень худова и чрезвычайно хорошева очень много. [1]

В журнальной полемике XVIII века можно встретить следующие отзывы о творчестве Шекспира [9, 119-129]:

"величественный вздор", "Шекеспир неправильного вида", "беспрестанное смешение подлого с величественным", "неверное изображение древних нравов".

Еще одним доказательством того, что целостное представление о Шекспире, тем более признания его классиком, не сложилось в XVIII веке является отсутствие устоявшейся формы написания его фамилии [6, 51]: Шакспир, Шекспер, Шекеспир, Шакеспир, Шакеспер, Сакеаспеар, Чекспер, Шакеспеар, Чексбир, Шакехспарь, Шхакеспир и т.п.

Литературная культура русского XVIII века, особенно середины и третьей четверти века, находилась под сильным влиянием эстетики классицизма. Классицизм предписывал очищение через преодоление страстей, долг и государственное служение ставились как ценности, однозначно превышающие личные желания и чаяния. Авторы классицистических произведений стремились сделать своих персонажей пустой формой всеобщего, индивидуальное считалось непригодным для литературы, так как с литературными персонажами себя должны были отождествлять определённые социальные типа. В связи с этим в персонаже должно было остаться только типическое.

Таким образом, мы можем судить, что Шекспир по самой структуре своего творчества, и вопросам, которые поднимает его творчество, и эстетическим и этическим решениям, к которым он приходит в своей драматургической продукции не может быть однозначно включён в приемлемый для классицистической эстетики подход.

Также стоит помнить, что сам Шекспир писал свои произведения задолго до наступления и ясной формулировки правил классицистической литературы.

Таким образом, некоторое неприятие английского барда русскими писателями эпохи классицизма может быть следствием существовавших догм и стереотипов о том какой должна быть литература и какие функции она должна выполнять.

К последней четверти XVIII века техника и технология перевода иностранных книг на русский язык во многом благодаря творческой и предпринимательской деятельности Тредиаковского и, позже, но значительнее, Новикова, значительно развились. Переводом стало выходить достаточно много, как классических произведений, так и новинок. Издатели стремились насытить русское культурное пространство литературным наследием европейских стран, что сказывалось на, зачастую, крайней низком качестве перевода.

Первые переводы Шекспира опубликованы в конце XVIII века. Симптоматично, что первым пришёл к нам "Ричард III" (1783), как нельзя более соответствующий истории и духу страны. Надо заметить, что в издании не было даже указано имени переводчика.

Издание носило крайне непрофессиональный, с точки зрения современного книжного дела, характер. Не говоря о крайне низком качестве перевода, для характеристики уровня знаний о Шекспире достаточно упомянуть надпись на титуле: "трагедия господина Шакеспера, жившего в XVI веке и умершего 1576 года".

Качество перевода первых произведений Шекспира на русский язык не смогли породить шекспиризмы как особые устойчивые фразеологические формы хотя бы уже из-за неудобоваримости работы переводчиков, которые, как правило, были самоучками и дилетантами. Это объяснимо в стране, которая только осваивала европейскую культуру: взяться профессиональным традициям было неоткуда.

Однако к концу века Шекспиром заинтересовался такой передовой писатель и реформатор русского языка, во многом ставший предтечей Пушкина по переносу русского литературного языка с немецкого на французский синтаксис, как Н. М. Карамзин [4, 206].

Авторитет автора "Записок путешественника", бестселлера своего времени, сыграл свою роль, и переводы Шекспира стали появляться все чаще.

В XVIII веке о Шекспире слышали единицы. Издавая в 1787-м перевод "Юлия Цезаря", Н. М. Карамзин писал, что читающая публика слабо знакома с английской литературой. Первый перевод "Ромео и Юлии" сделан в России в 1790-м В. Померанцевым, "Макбета" - в 1802-м А. И. Тургеневым. Жуковский рекомендовал А. И. Тургеневу исключить из русского "Макбета" лучшие места о "пузырях земли" - фантастические сцены с ведьмами [17, 325-326].

Добросовестный автор перевода признавал, что работа ему не удалась: "он вообще слаб". Сознавая несопоставимость своего и шекспировского "Макбета", переводчик не нашёл лучшего средства, как уничтожить перевод.

Почти все переводы Шекспира, сделанные в России в начале XIX века, выполнены в прозе с французских и немецких версий. Причиной было то, что знание английского языка в XVIII и первой четверти XIX веков было редкостью в России.

Даже Кюхельбекер переводил "Сон среди летней ночи" с немецкой версии Августа Шлегеля. В 1827 году М. П. Погодин писал: "Не стыд ли литературе русской, что у нас до сих пор нет ни одной его трагедии, переведенной с подлинника?" [8, 51]

Это мешало видеть значение английского гения, его место и роль в литературе оставались непонятными для русских читателей. Доходило до казусов: в 1830-м А. Г. Ротчев озаглавил перевод шиллеровской переделки "Макбета" следующим образом: "Макбет. Трагедия Шакспира. Из сочинений Шиллера".

Однако уже на этой стадии исподволь тексты Шекспира стали входить в контекст русской литературы. Владеющий английским языком Кюхельбекер высоко ставил английского писателя и популяризовал его наследие среди передовых литераторов России.

Анонимно была издана комедия самого Кюхельбекера "Нашла коса на камень", написанная по мотивам "Укрощения строптивой" Шекспира. Декабрист Кюхельбекер во многом шёл по стопам елизаветинца Шекспира. У его Пугачёва множество параллелей с Кедом. Ему близки шекспировское отношение к "легкомыслию простого народа": "народ оказался готовым следовать за любым крамольником", пророческие слова о том, что народ, поддержавший узурпатора, обрекает себя на небесную кару [10, 121].

Однако все ранние русские переводы Шекспира, включая сделанные Кюхельбекером и Вронченко, откровенно слабы. Сам Кюхельбекер давал такую оценку переводу Вронченко: "Где у Вронченки гармония стихов Мильтона? сила и свобода Шекспировы? все у него связано, все приневолено, везде виден труд, везде русский язык изнасилован".

В начале XIX века русские переводчики (Вельяминов, Висковатов, Гнедич и др.), следуя дурной традиции Дюсиса, давали Шекспира в собственных переработках, лишая его шекспировского размаха, многоплановости и глубины, грубо говоря, кастрируя шекспировский дух.

Присутствие вольных переводов или переложений текстов Шекспира начисто лишают культурно-лингвистическую почву для возникновения шекспиризмов как элементов живого русского языка.

Тем не менее, уже на основании этих переводов шли первые шекспировские постановки, в которых были заняты выдающиеся русские актеры Л. С. Яковлев (Отелло, 1806), Я.Е. Шушерина (Леар, 1807), П.С. Мочалов (Отелло, 1830), В.А.Каратыгин (Гамлет, Лир, 1837-1853).

В первой четверти XIX века на театральных подмостках России шло не менее шести пьес Шекспира - все в переделке Дюсиса. Дюсисовские пьесы начали вытесняться "подлинным Шекспиром" лишь в сороковые годы, когда российский читатель получил качественные переводы выдающегося английского мастера.

Известности Шекспира в России в немалой степени способствовал перевод "Гамлета", сделанный Н. А. Полевым (1836). При всех своих огрехах (мелодраматизм, романтизация, сглаживание сложных образов, свободное обращение с текстом, упрощение Гамлета до человека с больной совестью, озлобленного на людей) этот вольный перевод, написанный живым языком и освобождённый от тяжеловесности и архаизмов Вронченко и Якимова, позволил приобщить к Шекспиру художественную интеллигенцию России. "Мы плачем вместе с Гамлетом и плачем о самих себе", - писал переводчик [8, 201].

Имя Шекспира начинает все чаще встречаться на страницах литературных журналов. Постепенно осознается его значение в истории не только английской, но и мировой литературы. Этот процесс шел так же путем рецепции немецкой и французской литературной критики. Первая статья в "Отечественных записках", написанная А. И. Кронебергом в 1840 году, так и называлась: "Шекспир. Обзор главнейших мнений о Шекспире, высказанных европейскими писателями в XVIII и XIX столетиях".

В целом же Россия приняла Шекспира настороженно: даже если исключить гневные филиппики Льва Толстого, то Чернышевский, Добролюбов, Ал. Толстой относились к нему с явным неприятием. Почему? Очень точно охарактеризовал такое отношение пропагандист Шекспира А. В. Дружинин: "Моя способность понимать поэзию не ладит с поэзией Шекспира". Для России Шекспир оказался "ненатуральным", нереалистичным, нерациональным, "негодным для эстетического наслаждения" (Чернышевский).

Шекспир становился известным в русской культуре. Если до 1840 года были переведены только 10 пьес Шекспира, то к 1855 остались непереведёнными только шесть из 37 канонических.

Постепенное появление качественных переводов, а также большая распространённость владением английским языком среди образованной прослойки интеллигенции, однако не создали в русском обществе однозначной оценки и принятия Шекспира.