Файл: Теория перевода(Методология перевода).pdf

Исходя из этого принципа, изба на куриных ножках, типичная для русских народных сказок, может стать общим палафитом, а пагода – общим храмом.

Другой подтип обеспечивает замену функциональным аналогом. Определение этой стратегии недостаточно обосновано, потому что оно просто говорит о том, что замещающий элемент вызывает аналогичную реакцию в человеке, который воспринимает эту культуру с тем, который является источником/прототипом для данной культуры. Говорить о возбужденных реакциях весьма нелогично, поскольку нет ни объективного подтверждения, ни возможности отличить реакции одного читателя от реакций другого, существует лишь предположение о некоем стандартном читателе.

На основе такой техники, например, не очень известная игра, очень популярная в исходной культуре, может заменить очень популярную игру в принимающей культуре. В переводе с русского на болгарский язык, так как шахматы не были широко известны, переводчик превратил шахматную игру в игру в шашки (и, возможно, он бы превратил ее в игру в волейбол, но не смог, потому что двое мужчин "sit to play"). Точно так же музыкальный инструмент, не очень известный, но очень популярный в исходной культуре, заменяет инструмент, очень известный в принимающей культуре (и в таких случаях, например, неаполитанская мандолина может стать западно-американским банджо).

Третий подтип предусматривает описание, объяснение и интерпретацию элементов реалий вместо реалий, вводится перифраз, выражающий денотативное содержание. Например, вместо русского армяка вы пишете "rough cloth coat", вместо кулебяка вы пишете "dish of filled pastry": лексикографические интерпретации.

Существует четвертая стратегия перевода, заключающаяся в контекстном переводе реалий. Элементы Realia заменяются словами, которые в контексте и в сопутствующем тексте, в котором они размещены в оригинале, объясняют смысл такого словосочетания. Вместо перевода лексического значения переводится системное реляционное значение, которое, естественно, невозможно найти в словаре. Эта опция используется, когда переводчик считает, что контекст является доминирующим фактором в данном сообщении. Пример, который мы цитируем по книге С.Влахова и С.Флорина, является русским предложением:

Сколько стоить путёвка на советский курорт?

это переводится:

Сколько стоит проживание в советских санаториях?(3)

How much are accommodations at Soviet spas?

Таким образом, смысл путёвки теряется, он является своего рода официальным свидетельством, выданным кому-то, уезжающему в отпуск, или проходящему курсы повышения квалификации, или уезжающему в другое место, которое в советские времена могло быть бесплатным или стоить символической суммы. Очевидно, это слово не имеет «аналога» в культурах, выходящих за рамки русско-советской.

Вывод

В данной главе в обобщенном виде мы рассмотрели стратегии перевода реалий:

• Транскрипция
• Транслитерация
• Перевод
• Неологизм (калька, полукалька, присвоение, семантический неологизм)
• Замена реалии
• Приблизительный перевод (обобщение, функциональный аналог, описание, объяснение, интерпретация)
• Контекстный перевод

Данные методы могут использоваться в зависимости от типа текста, значения реалий в контексте, типа реалий, языка, регистра, а также образовательного, культурного, социального уровня читателя, его возраста и типа мышления, т.е. образа идеального читателя на которого рассчитан текст.

Перевод советских реалий

2.1.Проблема перевода советских реалий в романе М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита»

Универсальный метод идеального перевода еще не найден. Трудно, если не невозможно, даже ответить на вопрос о том, что представляет собой хороший перевод. Тем не менее, мы, как и многие другие, считаем, что хороший перевод должен быть точным по отношению к оригиналу, поскольку любые серьезные изменения, адаптации и упущения, применяемые на любом уровне повествования, могут повлиять на интерпретационные возможности будущей аудитории. В этой работе цель состоит в том, чтобы предоставить конкретный пример перевода, который, кажется, пренебрег важным языковым и историческим измерением и вместо этого сосредоточился исключительно на уровне сюжета.

Этот анализ основывается на трех переводах на английский язык романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», который был переведен на английский шесть раз, что дает ученым уникальную возможность следить за тенденциями перевода с течением времени. Этот сравнительный анализ фокусируется на российских и зарубежных стратегиях, используемых при переводе специфичных для культуры элементов с точки зрения близости или расхождения, выявляя более ориентированный на источник или цель характер перевода.

Английские переводы Майкла Гленни (Collins and Harvill Press, 1967), Ричарда Пивера и Ларисы Волохонской (Penguin Classis, 1997) и Хью Аплина (Oneworld Classics, 2008) были выбраны в первую очередь потому, что они позволяют проводить диахронное сравнение.

Мотивы ретрансляций были тщательно исследованы (Берман 1990, Браунли 2006, Венути 2003, Вандершельден 2000), и все же трудно объяснить, почему шедевр Булгакова привлек внимание переводчиков спустя почти тридцать лет после переводов Гленни, когда появились два последующих ретрансляции, один Диана Бургин и Кэтрин О'Коннор в 1995 году («Винтажные книги»), а другая - Пивер и Волохонской (1997). Мы решили включить перевод Пивера и Волохонской в этот анализ, поскольку их перевод является наиболее часто переизданным современным переводом романа (переизданным в 2000, 2001, 2004, 2006 и 2007 годах), и мы можем предположить, что он до сих пор достиг более широкой аудитории, чем перевод Бургин и О'Коннора. В случае Пивера и Волохонской, согласно Венути (2003, 30), основным мотивом могло быть «личное признание переводчика текста без каких-либо других причин», в то время как дело Аплина могло быть связано с желанием издателя произвести другой перевод книги, которая уже была переведена и издана другим издателем (Гюрсаглар, 235). Следовательно, разницу в подходе перевода нельзя игнорировать.

В отличие от этого, перевод Гленни, советские реалии в котором полностью адаптированы, не содержит пояснительных записок и, по словам Барратта, содержит «около трехсот примеров несоответствия между русским и английским [текстами]» (1987, 75), в то время как и Пивер и Волохонская, и переводы Аплина представляют более трезвый и научный подход к переводу и содержат комментарии к каждой главе.

Чтобы решить проблему перевода специфичных для культуры элементов, мы выбрали одну из самых отличительных черт Булгаковского стиля, а именно советизмы, то есть культурно, исторически и социально специфические термины из советской речи 1930-х годов, введенной в русский язык через дискурс революции и коммунистического режима для описания различных аспектов советской жизни (например, профессии, учреждения, пропагандистские лозунги и т.д.). Как и в случае с любыми другими культурно-специфическими терминами, советизмы несут важную, хотя и неявную информацию, и обширное адаптирование этих национальных, культурных и социальных компонентов значительно изменило бы интерпретационные координаты.

Советизм представляет собой одну из наиболее важных стилистических особенностей булгаковского текста и не должен игнорироваться любым переводчиком. Ни один перевод «Мастера и Маргариты» не может считаться успешным в культурном отношении, если не уделить должного внимания переводу советизмов, который нельзя адаптировать или напрямую изменять без объяснения или комментария. Упрощение или нейтрализация национальных, культурных и социальных компонентов существенно меняет координаты, которые помогают читателю представить картину неизвестного образа жизни. Если английский перевод игнорирует эти термины, важная историческая перспектива повествования, точное и ироничное описание жизни в советской Москве, исчезает. Личные имена, фразеологические выражения, продукты питания и напитки, лозунги, названия организаций и другие советизмы в переводе не должны терять своей информативной ценности, даже если они имеют различную коннотацию в исходном тексте, которую вряд ли можно перенести в перевод.

Анализ проводится с методологической помощью классификации советизмов Сергея Влахова и Сидора Флорина, а также методологии Жана-Поля Вина и Жана Дарбелнета для анализа сдвигов перевода, используемых в контексте тенденций к иноязычности или адаптированию. Каждый выбор перевода будет оцениваться на основе придания денотативного и коннотативного значения с учетом целевой аудитории англоязычных читателей, которые совершенно не знакомы с большинством рассматриваемых терминов. Поскольку невозможно проанализировать все категории советизмов, использованных в повествовании Булгакова, и их переводы в рамках одного исследования, основная часть исследования состоит из сравнительного анализа нескольких иллюстративных примеров, что дает основу для дальнейших исследований советизмов в английских переводах из произведений Булгакова.

2.2. Методология: определение и перевод советизмов

Поскольку при определении этого термина используется различная терминология, мы будем использовать основополагающие работы (на русском языке) Влахова и Флорина (1980, 2008) по переводу реалий, в частности, как это представлено в главе, полностью посвященной советизму и методам их перевода. В методологических исследованиях Влахова и Флорина советизмы представляют собой подкатегорию «реалий», «слов или словообразований, которые называют предметы, факты и объекты, характерные для жизни, образа жизни, культуры, социального развития одной нации и неясны для других или совершенно неизвестны другим, которые выражают национальный и / или исторический колорит» (Влахов и Флорин 1980, 47)

Следовательно, перевод любого советизма должен отражать «три коннотативных уровня: национальный, исторический и социальный» (Влахов, Флорин, 1980, 143), при этом переводчик должен помнить, что информация, содержащаяся в советизме, понятна только советским читателям или читателям из других социалистических стран, которые пережили жизнь при коммунистическом режиме. Эта же информация обычно вводит в заблуждение читателей «из другого лагеря» (Влахов, Флорин, 143).

Влахов и Флорин разделили советизмы на три категории:

Советизм-реалии, характерные для Советского Союза (например, совхоз, неотложка, ЖЭК, целинник, стахановец) всегда должны переводиться с учетом отсутствия эквивалентов в культуре целевых читателей, а также с учетом общего факта, что читатели из социалистических стран в любом случае имеют более обширные знания о СССР по сравнению с читателями из капиталистических стран;

Региональные советизмы, которые обычно не отличаются от национальных терминов в любой социалистической стране и обычно переводятся на языки социалистических стран с соответствующими эквивалентами методами транслитерации и кальки;

Международные советизмы (например, Сoвет, cпутник, большевик) настолько известны, что не требуют дополнительных объяснений и переводятся транскрипцией (Влахов и Флорин, 144-145).

В текущем анализе мы сосредоточимся на переводах советизмов-реалий. Хотя в большинстве случаев можно довольно близко перенести смысловое значение советизмов, Влахов и Флорин утверждают, что ничто не гарантирует, что коннотативный смысл также будет полностью перенесен, а термины могут быть заменены на «слово или образование с нулевой коннотацией». (89, 1980). Хотя в некоторых случаях коннотативное значение частично передается, не все коннотации, присущие советизму, могут быть воспроизведены в тексте, и обычно требуются комментарии.

Поскольку терминология для определения стратегий перевода предметов, специфичных в определенных культурах, не унифицирована, а количество и специфика варьируются от одного источника к другому, мы будем использовать таксономию Виней и Дарбелнет (1958, 1989), которую, по нашему мнению, все же следует считать одной из наиболее полезных моделей для классификации основных лингвистических операций, которые выполняют переводчики. Он четко структурирован, и хотя он может показаться немного устаревшим, я проиллюстрирую, что он был успешно принят другими исследователями перевода, которые используют сходные различия и иногда сходные термины. Виней и Дарбелнет предложили семь методов, которые достаточны для анализа сдвига перевода на микротекстовом уровне и охватывают большинство параметров, методов или стратегий, предложенных в последующих исследованиях, а именно: (а) заимствование; (б) калька; (в) буквальный перевод как методы иностранного языка; (г) транспонирование; (д) модуляция; (е) адаптация; (ж) эквивалентность как адаптирование.

2.3. Стратегии перевода, используемые при переводе «советских реалий»

Стоит начать с анализа переводимых соединений, которые, как можно ожидать, будут переведены кальками. Следовательно, результаты проанализированных примеров показали, что, хотя использование кальки преобладает, в некоторых случаях также использовались другие стратегии перевода.