Файл: Право требования и его передача третьему лицу (Некоторые проблемные вопросы уступки права требования на современном этапе).pdf

Тем не менее трудно не заметить, что гл. 24 ГК РФ содержит нормы, в большей части регулирующие отношения между цессионарием и должником, остальные нормы, регулирующие отношения между цедентом и цессионарием, отсутствуют. Как справедливо отмечает М.И. Брагинский, «в этой связи возникает потребность в использовании определенных, не связанных со спецификой вещей норм о купле-продаже – таких, например, которые определяют момент исполнения договора, устанавливают ответственность за различные нарушения, предусматривают порядок выполнения отдельных обязанностей сторонами и др. Без этих норм остается открытым характер юридической связи между цессионарием и цедентом»^[18]. Именно по этой причине А.Г. Королев полагает, что «цессия, совершаемая за плату, может рассматриваться как разновидность договора купли-продажи, а безвозмездная уступка права – как дарение»^[19].

Иное мнение высказывают М.И. Брагинский и В.В. Витрянский, полагающие, что, поскольку имущественные права – самостоятельные объекты гражданских прав, не относящиеся к категории вещей, они не могут признаваться товаром по договору купли-продажи, а стало быть, и обмениваемыми товарами по договору мены. Кроме того, по договору мены каждая из сторон передает один товар в обмен на другой в собственность другой стороне. Имущественные права в самостоятельном виде не могут принадлежать кому-либо на праве собственности или ином вещном праве^[20].

Для того чтобы разобраться в ситуации, попробуем ответить на вопросы: что является объектом гражданского правоотношения, может ли быть право требования объектом гражданского оборота?

Статья 128 ГК РФ дает нам перечень видов объектов гражданского оборота. Одним из основных признаков объектов правоотношения является то, что они должны представлять определенную ценность, которая проявляется в его способности удовлетворять определенные юридически значимые интересы субъектов права. Разнообразие интересов субъекта приводит к разнообразию объектов, способных обеспечить удовлетворение этих интересов. Итак, объектом гражданских прав в соответствии со ст. 128 ГК РФ могут быть также и имущественные права. Тем не менее не все авторы с этим согласятся. В.А. Белов критикует отнесение имущественных прав, в частности прав обязательственных, к числу объектов гражданского правоотношения, основываясь на том, что содержание правоотношения (т.е. права и обязанности) «не может быть в то же время и объектом, хотя бы и иного правоотношения»^[21]. Представляется, что это утверждение не совсем верно. Следует четко различать права как содержание и права как объекты. Вполне допустимо, что в качестве объектов могут выступать права, являющиеся содержанием иного правоотношения. Однако изложенное вплотную подводит нас к анализу конструкции «право на право». Имущественные права включают в себя и вещные, и обязательственные права. В связи с этим А.С. Яковлев приводит пример возможной ситуации, когда в качестве вклада в имущество юридического лица вносится «право собственности на имущественные права»^[22]. Возникает вопрос: на каком праве принадлежит тогда лицу первоначальное право собственности?

Думается, что право собственности может иметь своим объектом только материальные предметы, но не действия или права, поэтому вещь и право на нее – однопорядковые и полностью совпадающие категории. Такое совпадение следует из самого факта непосредственной связи между субъектом и вещью. Сама вещь олицетворяет собой содержащееся в ней право, поэтому вещные права не могут быть объектом гражданских правоотношений, иначе вещное право, переданное в отрыве от самой вещи, теряет смысл и превращается в фикцию. Что же касается обязательственных прав, то здесь стоит признать, что, поскольку они способны удовлетворять потребности субъектов правоотношения, они являются экономическим благом, и, соответственно, могут быть объектами гражданских правоотношений. В настоящий момент обязательственные права функционируют в обороте совершенно так же, как и вещь. Не вызывает сомнений утверждение о том, что ценные бумаги являются объектами гражданского оборота, и их передача может быть опосредована договором купли-продажи. Между тем, что есть передача ценной бумаги, как не передача прав, удостоверенных этой ценной бумагой? Ко всему прочему, п. 2 ст. 146 ГК РФ устанавливает, что права, удостоверенные ценной бумагой, передаются в порядке, установленном для уступки требований. Из этого можно сделать вывод о том, что обязательственные права могут быть объектом таких договоров, как договор купли-продажи, мены, дарения и т.д.

Выделение для цессии отдельного места в ряду договоров, порождающих отдельные виды обязательств, невозможно, поскольку она не является основанием возникновения обязательства. Правила гл. 24 ГК РФ – общие правила о перемене лиц в обязательствах, само нахождение их в Общей части ГК РФ свидетельствует о том, что законодатель не рассматривал ее как отдельный вид гражданско-правового договора. Уступка права облачается в договор, наиболее подходящий для хозяйственной цели, которую желают достичь стороны. Так, при возмездной уступке права требования стороны могут заключить договор купли-продажи, поскольку в соответствии с п. 4 ст. 454 ГК РФ общие положения о купле-продаже товаров применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав. При этом передачу права в собственность следует считать условной, т.к. выше было сказано, что объектом права собственности обязательственные (впрочем, как и вещные) права быть не могут. По договору купли-продажи права требования покупателю переходит право требовать от должника совершения определенных действий, но не право собственности на право требования.

Представляется, что эту же позицию занял Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ. Индивидуальный предприниматель С.М. Веретенников обратился в Арбитражный суд Челябинской области с иском к товариществу с ограниченной ответственностью «Магазин № 4 «Кристалл» о взыскании 768 305 рублей штрафа за несвоевременную оплату товара на основании пункта 4.1 договора от 06.05.96 № 24 и процентов за пользование чужими денежными средствами в сумме 272 368 рублей в соответствии со статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Право требования основано на договоре уступки требования (цессии).

Решением суда в иске отказано со ссылкой на то, что права (требования), принадлежащие первоначальному кредитору, переданы новому кредитору по сделке купли-продажи за 10 000 рублей, что, по мнению суда, противоречит правовой природе цессии, следовательно, договор цессии заключен с нарушением законодательства и является ничтожным в силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Постановлением апелляционной инстанции решение оставлено без изменений по тем же основаниям. Кроме того, в постановлении указано на отсутствие в договоре цессии предмета договора как его существенного условия.

В протесте заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации предлагается решение суда первой и постановление апелляционной инстанции отменить, дело направить на новое рассмотрение.

Президиум посчитал содержащийся в протесте вывод о правомерности возмездной уступки требования (цессии) правильным.

Как видно из материалов дела, по условиям спорного договора цессии предприниматель К.Н. Шадчин передал истцу все права (требования), возникшие из сделок, заключенных между ним и «Магазин № 4 «Кристалл». Но в договоре цессии не указаны конкретные требования, передающиеся новому кредитору.

Права (требования), принадлежащие первоначальному кредитору, переданы новому кредитору – С.М. Веретенникову (истцу) по сделке купли-продажи за 10000 рублей.

Законодатель, регламентируя возможность передачи прав (требования) по сделке, не определил вида договора, по которому эта передача происходит. Поэтому договор купли-продажи может служить основанием передачи прав (требований). В данном случае имеет место возмездная цессия. Следовательно, передача права (требования) по договору продажи не противоречит статье 386 Гражданского кодекса Российской Федерации и в целом параграфу 1 главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме того, пунктом 4 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что Общие положения о купле-продаже применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав.

Поэтому вывод, содержащийся в оспариваемых судебных актах в части признания продажи права (требования), противоречащим правовой природе параграфа 1 главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации, является ошибочным^[23].

Кроме того, п. 4 ст. 454 ГК РФ предусмотрено, что «Общие положения о купле-продаже применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав». Между тем, договор купли-продажи – не единственный договор, способный опосредовать переход права требования. В зависимости от характера встречного предоставления переход права требования может быть осуществлен по договорам мены, дарения (если встречное предоставление сторонами не предусмотрено) и др.

Однако в отношении мены Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ придерживается иной позиции. В Обзоре практики разрешения споров, связанных с договором мены, отрицается возможность распространения ст. 454 ГК РФ на те случаи, когда предметом договора мены являются имущественные права, при этом полагается, что при передаче прав против вещей сторонами заключен смешанный договор.

При этом гл. 31 ГК РФ не содержит прямого запрета на мену имущественных прав, поэтому переход права требования в обмен на предоставление имущественных благ, не являющихся денежными средствами, должен квалифицироваться как договор мены.

В рамках данной дипломной работы необходимо кратко затронуть вопрос о сделках, совершаемых во исполнение основного договора, к которым применяются правила гл. 24 ГК РФ об уступке. К таким сделкам можно отнести, например, передачу комитенту прав по сделке, совершенной комиссионером, в случае неисполнения этой сделки третьим лицом (п. 2 ст. 993 ГК РФ). Если мы придерживаемся той точки зрения, что цессия не является отдельным видом гражданско-правового договора, то каким договором опосредуется данная передача прав? Тем более что законодатель, очевидно, сознательно употребил в п. 2 ст. 993 ГК РФ словосочетание «с соблюдением правил об уступке требования», а не «о переходе прав». Кроме того, законодатель распространил на такую передачу нормы ст. 389 ГК РФ о форме уступки требования, что исключает предположение о том, что в данном случае мы имеем дело с переходом прав на основании закона.

Но является ли данная передача прав комитенту сделкой? Обратимся к ст. 153 ГК РФ: «Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей». Нет сомнения в том, что передача прав комиссионера комитенту направлена на установление гражданского права требовать исполнения по основной сделке или требовать возмещения убытков или применения других санкций к должнику. Следовательно, такая передача права является сделкой. Однако можно ли в данном случае говорить о заключении отдельного договора? Думается, что нельзя. Попробуем подтвердить это следующим примером. Предположим, что стороны заключили договор купли-продажи дивана. Основной обязанностью продавца по этому договору является передача дивана покупателю. Передача вещи и заключение договора не совпадают по времени, т.е. передача происходит по истечении какого-либо срока после заключения договора. В свете ст. 153 ГК РФ передача вещи (traditio) является сделкой, т.к. по общему правилу в соответствии с п. 1 ст. 223 ГК РФ «право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи», иначе говоря, такая передача устанавливает право. Но разумно ли говорить о каком-либо отдельном виде договора, который бы оформлял такую передачу? В гражданском обороте выработалась устойчивая практика оформления акта приема-передачи, но никакого отдельного договора помимо основного стороны заключать не должны, потому что передача вещи является сделкой во исполнение основного договора – договора купли-продажи. Точно так же и передача права комитенту является сделкой во исполнение основного договора – договора комиссии. Законодатель устанавливает более жесткие правила для такой передачи (точнее – применяет к такой передаче правила об уступке) потому, что в отличие от передачи вещи передача права физически немыслима, и комитенту для подтверждения наличия у него права к должнику необходимо документальное доказательство – соглашение о переводе права с соблюдением формы договора, по которому переходят права.

Суммируя вышесказанное, мы приходим к выводу, что сделки, совершаемые во исполнение основного договора, к которым применяются правила об уступке, не требуют заключения отдельного гражданско-правового договора и, следовательно, не опровергают принятую нами концепцию несамостоятельности договора цессии.

Субъекты коммерческого оборота в подавляющем большинстве случаев заключают двусторонний договор. Речь идет о договоре, где каждая из сторон одновременно является и кредитором, и должником, т.е. несет как права, так и обязанности. Представляется ли возможным говорить об уступке права требования из двустороннего договора? Является ли необходимым условием для уступки исполнение цедентом своих обязанностей по договору перед совершением цессии? Эти вопросы вплотную подводят нас к понятию «обязательство». В п. 1 ст. 307 ГК РФ дана следующая дефиниция: в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности. Как видим, это определение наиболее простейшей модели обязательственного правоотношения, в рамках которого осуществляется перемещение только одного материального блага и только в одну сторону (либо воздержание лица от определенного действия). Такие элементарные обязательства встречаются крайне редко, к их числу относится, например, заемное обязательство. Гораздо чаще встречаются более сложные модели обязательственных правоотношений, опосредующие встречное перемещение различных материальных благ. Не возникает вопросов по поводу уступки прав из обязательственного правоотношения, где цедент исполнил свою обязанность и обладает только правом требования встречного исполнения. Например, при совершении покупателем действия по уплате продавцу покупной цены эта его обязанность прекращается. На стороне покупателя остается только право требовать передачи ему вещи. Все права и обязанности, относящиеся к уплате цены, исчерпаны. Следовательно, в том случае, когда лежащая на кредиторе обязанность погашена надлежащим исполнением и все иные обязанности прекратились, взаимное обязательство фактически становится односторонним. Но и для этого, казалось бы, простейшего примера в юридической литературе можно встретить мнение о том, что одной из основных кредиторских обязанностей является принятие исполнения, предложенного должником. В связи с этим ставится под сомнение возможность уступки права требования, если оно включает в себя обязанность принять исполнение. Однако такая точка зрения ставит под сомнение возможность существования института уступки в принципе. Согласимся с С.А. Екимовым, который утверждает, что «обязанность приемки исполнения в принципе неотъемлема от любого права требования. Перевод этой обязанности (и только этой обязанности!) не является переводом долга по смыслу ст. 391 – 392 ГК, ибо в противном случае стала бы невозможной цессия как таковая: она всегда сопровождалась бы переводом долга^[24]».