Файл: Право требования и его передача третьему лицу (Некоторые проблемные вопросы уступки права требования на современном этапе).pdf

Однако цедент остается ответственным перед цессионарием за недействительность переданного ему требования (за то, что его юридически не существует). Так, он будет отвечать, если сделка, по которой передаются права, будет признана недействительной (цессионарий в соответствии со ст. 15 ГК вправе требовать возмещения причиненных ему убытков).

Например, по одному из дел Президиум ВАС РФ указал, что уступка требования, совершенная в части истребования банковского депозита, недействительна, поскольку прежний кредитор в силу ограничения его правоспособности исключительно инвестиционными сделками, не имел права совершать депозитные договоры, а значит, и уступка требования по такому (ничтожному) договору не имеет силы. Таким образом, недействительность основного обязательства влечет за собой и недействительность уступки требования по нему. Данное положение доказывает акцессорный характер, подобный обеспечительным обязательствам, что позволяет сделать вывод: правоотношения по уступке требования не могут каким-либо образом влиять на действительность основного обязательства. И, напротив, недействительность основного обязательства ведет к недействительности уступки требования по нему.

Необходимо отметить, что здесь обнаруживается достаточно существенная проблема. Как отмечалось, по общему правилу, прежний кредитор несет полную ответственность за действительность (но не за неисполнение) переданного требования. Значит, если право оказалось в конечном счете недействительным, новый кредитор вправе взыскать убытки с прежнего. Однако не всегда это входит в интересы нового кредитора, а в ряде случаев это и невозможно, например, при несостоятельности прежнего кредитора. В то же время требования из недействительной сделки (возврат сторон в первоначальное положение, взыскание неосновательного обогащения и др.) не могут быть переданы одновременно с правом ни прямо, ни в подразумеваемой форме, ибо в этом случае возникает ситуация очевидного противоречия: вместе с требованием, которое по определению действительно, передается и право, основанное на недействительности сделки. В качестве варианта решения можно лишь рекомендовать последующую цессию прав из недействительности сделки.

Особые правила установлены для уступки требования по ордерной ценной бумаге. Если уступка требования – это соглашение двух управомоченных (в прошлом и будущем) лиц, то индоссамент – односторонний акт владельца ордерной ценной бумаги. Различия имеются и в круге возражений должника. В случае цессии он может выдвигать против нового кредитора и те, что имел против прежнего, а при индоссаменте должник (лицо, обязанное произвести платеж), не может противопоставить предъявителю ордерной ценной бумаги возражения, которые он имел к кому-либо из надписателей. При уступке требования цедент отвечает только за действительность переданного требования, то лицо, совершившее на этой бумаге передаточную надпись – индоссамент, отвечает не только за действительность указанного в ней права, но и за его осуществление (ст.ст. 146, 147 ГК).

Еще одним отличием передачи прав по ордерной ценной бумаге является то, что все индоссанты отвечают за осуществимость права солидарно. Например, Сберегательный банк РФ предъявил в арбитражный суд четыре иска к разным хозяйственным обществам о взыскании с них вексельного долга по простому векселю. Суд объединил их в одно производство в соответствии со ст. 105 АПК, признал обоснованными требования истца и взыскал с должников в равных долях сумму долга. Президиум ВАС РФ постановил изменить решение суда и постановление апелляционной инстанции, так как в соответствии со ст. 47 Положения о переводном и простом векселе^[15] все лица, выдавшие, индоссировавшие вексель, являются не долевыми, а солидарно обязанными перед векселедержателем. Последний вправе требовать от любого должника исполнения в полном объеме^[16].

Перемена кредитора в обязательстве не должна ухудшать положение должника. В силу этого ст. 386 ГК РФ установила правило, в соответствии с которым должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору.

Возражения должника могут относиться к недействительности самого требования или его дополнительных условий, пропуску срока исковой давности, отсутствию вины и другим основаниям ответственности, предусмотренных законом. В качестве возражений должник может сослаться на прекращение обязательства зачетом. Согласно ст. 412 ГК РФ он вправе зачесть против требования кредитора свои встречные требования к первоначальному кредитору, если условия для зачета существовали до момента получения должником уведомления об уступке требования. Он вправе требовать зачета своих требований против требований нового кредитора.

3.3. Переход прав требования к новому кредитору

Перемещение такого особого объекта, как право требования, от одного субъекта к другому не может производиться по правилам, сложившимся в отношении материальных вещей. Физическая передача прав невозможна, возможна их юридическая передача. Положения гражданского законодательства о сделках уступки права требования призваны определить специальные правила, определяющие порядок и последствия совершения акта цессии, согласно условиям которого, одна сторона (цедент) передает (уступает) другой стороне (цессионарию) обязательственное право, принадлежащее цеденту.

Исследование договора уступки права требования, как и любого другого гражданско-правового отношения следует начать с определения его правовой характеристики. Однако специфика данного договора заключается в том, что договор цессии представляет собой гражданско-правовое отношение, связанное с уже имеющимся в наличии отношением, поэтому и правовая характеристика договора напрямую будет зависеть от договора, по которому происходит передача права. В пользу подтверждения такого вывода можно привести ряд соображений. Во-первых, в пользу отрицания самостоятельности договор цессии, договоры о которых идет речь, не индивидуализированы и не занимают отдельного места в системе договоров. Они могут быть иногда односторонними, иногда двусторонними, иногда возмездными, иногда безвозмездными, иногда реальными, иногда консенсуальными, притом в различных комбинациях. Такое аморфное состояние исключает возможность выделения соответствующей договорной конструкции. Во-вторых, глава о перемене лиц в обязательстве регулирует в основном отношения между должником и старым, так же новым кредитором и в значительной меньшей степени отношения между сторонами в договоре, применительно к которому происходит переход прав. Поэтому такие правовые характеристики, как момент заключения договора, возмездность, либо безвозмездность, установление ответственности за различные нарушения, порядок выполнения отдельных прав и обязанностей сторон, регулируются нормами тех правовых конструкций договоров, послуживших основанием уступки права требования. В литературе сделки уступки права справедливо характеризуются как «транспортные», «распорядительные». Основания передачи права могут быть различными (купля-продажа, дарение и т.п.), но эти основания, как правило, лежат за рамками сделки уступки.

Однако есть и более веский аргумент, имеющий практическое значение. Предположим, договор цессии – самостоятельный договор, отличный, в частности, от договора дарения, это дает возможность обойти запрет безвозмездной передачи права, между коммерческими организациями, например. Стоит лишь назвать договор, по которому безвозмездно переходит право, «цессией», как отпадают основания для применения ст. 575 и 576 ГК РФ. Поэтому признание сделки цессия зависимой от обязательства, послужившего основанием передачи права, открывает решения и на другие не менее важные и спорные вопросы.

Одним из таких вопросов служит вопрос о том, не является ли законодательным упущением отсутствия в какой-либо статье гл. 24 ГК РФ прямого указания на наличие признака возмездности и запрета безвозмездности цессии. Представляется, что законодатель специально не указал на признаки возмездности либо безвозмездности цессии, так как в силу п. 3 с. 423 ГК РФ договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания и существа договора не вытекает иное.

При рассмотрении спора, основанного на цессии, суд в первую очередь должен проверить законность передачи права, независимо от возражений заинтересованного лица.

Следует также выяснить, как стороны предполагают рассчитываться за переданное право требования, чем подтверждаются их приготовления, как они договорились о цене передаваемого права и чем эта договоренность подтверждается. Данное обстоятельство имеет значение потому, что хотя право требования как имущественное право и отнесено законодателем к разряду имущества (ст. 128 ГК РФ), однако оно имеет свою специфику, как уже ранее отмечалось, отличие от традиционных видов имущества. В том числе представляется проблемным применение к договору цессии положений п. 3 ст. 424 ГК РФ относительно цены уступаемого права требования, если она не определена сторонами.

Рассмотрим пример из судебно-арбитражной практики. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, рассматривая протест заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ на решение Арбитражного суда Приморского края от 20.07.00г. по делу № А51-49990/00/15-87, в котором уступка права требования по договору признавалась недействительной в силу ее возмездности (как условие договора), указал: «Условие о возмездности договора цессии не противоречит требованиям главы 24 ГК РФ и не является основанием для признания его недействительным, поэтому суд неправомерно признал ничтожным договор от 18.02.99. № 01/99. В то же время условия, содержащиеся в договоре и дополнительном соглашении, не были полностью исследованы и оценены судом, в связи, с чем дело следует передать на новое рассмотрение, поскольку без оценки всех условий невозможно определить вид договора и проверить его соответствие нормам гражданского законодательства».

Таким образом, подчеркивается вывод о возможности в соответствии с гл. 24 ГК РФ существования как возмездной, так и безвозмездной цессии, а также акцентируется внимание на необходимость рассмотрения условия договора цессии только в совокупности с другими условиями договора, непосредственно сделки, в рамках и условиях которой происходит уступка права требования.

На основании вышеизложенного подведем итог. Так как цессия по своей правой природе есть только специализированный в законе механизм передачи объекта гражданских прав – права требования по сделке между кредитором и новым кредитором, в силу которой новому кредитору передаются права требования к должнику, но вместе в переданными правами новый кредитор приобретет права и становится обязанным перед кредитом, предавшим право требования, по условиям совершенной сделки, поэтому и вопрос о признаке возмездности – безвозмездности необходимо рассматривать в рамках сделки, в которой происходит цессия. Если же невозможно установить к какой категории относится договор, послужившим основанием цессии, а так же при отсутствии признака возмездности, договор квалифицируется как дарение, а если еще и сторонами выступают коммерческие организации, то сделка признается недействительной, как противоречащая закону (п. 4 ст. 575 ГК РФ). Здесь же необходимо отметить, что при наличии в договоре цессии условия об оплате преданного права требования, но при отсутствии в течение длительного времени реальных действий хотя бы одной из сторон по оплате (истребованию оплаты) суду следует выяснить, не является ли данное условие договора мнимым (ст. 170 ГК РФ) и не является ли цессия ничтожной в силу безвозмездности, то есть не свидетельствуют ли эти обстоятельства о направленности воли сторон на дарение. На практике в связи с этим встречаются следующие упущения.

Практические выводы относительно возмездности договора уступки права (требования), сделанные судом, позволяют обратить внимание предпринимателей на обязательность элемента возмездности в договоре цессии, чтобы избежать возможных неблагоприятных последствий в случае признания сделки ничтожной, в силу установления запрета на дарение между коммерческими организациями. В связи с тем, что в гражданском обороте участвуют не только коммерческие организации и граждане, представляется, что признак возмездности является необходимым элементом только при совершении цессии между коммерческими организациями. При совершении сделки, когда одной из сторон выступает субъект не являющийся коммерческой организацией присутствие признака возмездности, для действительности сделки не требуется.

Глава 4. ДОГОВОР УСТУПКИ ТРЕБОВАНИЯ

4.1. Форма договора уступки требования

Вопрос о форме договора уступки требования регламентируется, главным образом, нормами статьи 389 Гражданского кодекса РФ.

По общему правилу уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме, т.е. простой письменной или нотариальной. Уступка требования по сделке, требующей государственной регистрации, должна быть зарегистрирована в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом.

Каких-либо специальных предписаний о форме договора сингулярной сукцессии требований, возникших из устных сделок, а также юридических фактов, не являющихся сделками (например, из событий, юридических поступков, административных актов, судебных решений, причинения вреда, неосновательного обогащения), не установлено. Следовательно, должны применяться общие предписания, суть которых сводится к следующему.

В силу общего правила пункта 1 статьи 159 ГК следует заключить, что сделки уступки перечисленных требований могут быть совершены и устно, если иного не будет установлено законом или соглашением сторон. Законом же установлено «иное» в отношении сделок юридических лиц между собой и с гражданами и сделок граждан между собой на сумму, превышающую не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда – таковые должны совершаться в простой письменной форме (пункт 1 статьи 161 ГК). Не требуется письменной формы для сделок (даже двух указанных выше категорий), если эти сделки исполняются при самом их совершении, а также, если они совершаются во исполнение письменного договора (пункты 2 и 3 статьи 159, пункт 2 статьи 161 ГК).