Файл: Финансы. Личное страхование и перспективы его развития в России.pdf

К проблемам, стоящим на пути развития российского страхового рынка, было отнесено несовершенство правовых и организационных основ обязательного страхования вследствие отсутствия единой государственной политики в этой сфере, попыток различных государственных органов решать узковедомственные задачи за счет обязательного страхования без учета приоритетов социально-экономического развития, реального состояния страхового рынка и финансовых возможностей потенциальных страхователей.

Еще одной проблемой является отсутствие общей базы статистических данных, необходимой для оценки вероятности наступления страховых рисков и максимального размера вреда, что способствовало бы установлению адекватных размеров страховых тарифов и повышению стабильности в деятельности страховых компаний [18, с. 70].

Необходимо также отметить, что повышение привлекательности российских страховых компаний невозможно без соответствующего развития инфраструктуры страхового рынка, то есть участников, во-первых, способных осуществить точную финансовую и техническую оценку рисков, размера вреда при наступлении страхового случая, во-вторых, необходимых для улучшения качества страховых услуг и продвижения их к потребителям.

В работе предлагается математическая модель расчета страховых тарифных ставок по страховому договору, включающему в себя не коррелируемые друг с другом страховые события (наступление одного не влечет за собой наступление другого), и события, ставшие следствием реализации вышеназванных событий.

В страховой практике при расчете тарифных ставок по массовым рисковым видам страхования применяется методика расчета тарифных ставок по рисковым видам страхования, согласно которой основная часть нетто-ставки рассчитывается по формуле (3.1):

, (3.1)

где, - основная часть нетто-премии,

р - вероятность наступления страхового случая по одному договору страхования,

- средняя страховая сумма по одному договору страхования,

- среднее возмещение по одному договору страхования при наступлении страхового случая.

Также используется упрощенная приблизительная формула для расчета рисковой надбавки (3.2):

, (3.2)

где - страховая надбавка,

n – количество договоров,

- квантиль нормального распределения.

В случае включения в страховой продукт нескольких страховых событий, т.е. создания комбинированного продукта существенной является величина дисперсии выплат, т.к. в различных сценариях выплаты существенно различаются и приблизительные расчетные формулы для расчета рисковой надбавки комбинированного продукта неприемлемы.

За счет четкого следования логическим правилам, позволяющим применять теории вероятностей, т.е. проводить расчеты без разного рода допущений, достигаются показатели, понятные, «прозрачные» для обеих сторон страховых взаимоотношений.

Так как часть страховых событий в комбинированном страховом продукте являются зависимыми, это не позволяет применять для расчета страховых показателей (основной части нетто-ставки, страховой надбавки) известные методы. Поэтому была построена вычислительная схема, позволяющая в указанных условиях избежать проблему, возникающую в связи с зависимостью страховых событий и на окончательном этапе применить стандартный актуарный подход.

Данная модель может быть использована при создании страхового продукта любой отрасли, для любого набора страховых рисков, в том числе для расчета фонда самострахования предприятия.

Заключение

В Российской Федерации на протяжении последних двух десятилетий наблюдается тенденция снижения уровня социальной защиты населения.

Основной причиной этого является неэффективность функционирования национальной системы обязательного социального страхования.

Наличие множества нерешенных проблем на современном этапе развития социального страхования в России требует совершенствования механизмов в развитии личного страхования.

При этом в условиях рыночной экономики, социальная защищенность не носит уравнительного характера, и роль личного страхования возрастает, дополняя государственное социальное страхование, тем самым обеспечивая уровень страховой защиты, которая соответствует желаниям и возможностям каждого.

В результате наличия целого ряда проблем добровольная форма организации личного страхования в нашей стране практически не используется для повышения уровня страховой защиты населения. В целом широкое развитие добровольного личного страхования в нашей стране проблематично.

Преступность и нарушение законности в рядах Вооруженных Сил России подрывает не только авторитет воинских формирований в обществе, но и несет потенциальную угрозу государству в целом, так как именно Вооруженные Силы РФ, в первую очередь, стоят на страже государственных интересов на мировой арене и обеспечивают суверенитет России.

Обращаясь к криминологическим данным и состоянию преступности в войсках отметим, что за последние 5 лет в свете коренных преобразований данной сферы, наблюдается положительная тенденция сокращения количества преступлений, совершаемых военнослужащими. Так, общее количество преступлений и происшествий в Вооруженных Силах РФ в 2014г. снизилось на 10%, причем по некоторым видам было зафиксировано более чем 30-процентное снижение. По данным Министерства обороны РФ, такой результат был достигнут благодаря совместной работе командиров воинских частей прокуроров[1].

В то же время, проведенный анализ состояния, уровня и динамики преступности в рядах Вооруженных Сил, а также уголовно-процессуальных норм[2] и ведомственных нормативных актов, затрагивающих процесс проведения проверки и производства дознания командиром воинской части как органом дознания позволяет констатировать, что эффективность борьбы с преступностью весьма существенно ограничивается несистемным подходом законодателя, противоречивостью отдельных норм указанных актов, что в итоге приводит к формальному снижению уровня преступности и ее переход в разряд латентной.

В статье мы проанализируем наиболее существенные, на наш взгляд, проблемы, напрямую затрагивающие качество и эффективность проведения проверки по сообщению о совершенном преступлении, а также производство дознания в воинских частях, а также предложим пути их решения.

Производство проверки сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном ст. 144-146 УПК РФ в соответствии уголовно-процессуальным законодательством РФ осуществляется командиром воинской части. Однако, следует заметить, что такая функция командира воинской части не согласуется с его задачами, поставленными Министерством Обороны РФ. Более того, командир, как правило, сам проверку сообщения о преступлении не проводит, а поручает это дознавателям.

Действующая Инструкция о процессуальной деятельности органов дознания Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, в которых законом предусмотрена военная служба, для осуществления дознания в Вооруженных Силах РФ предусматривает назначение дознавателей. Анализ положений, закрепленных в статье 5 Инструкции позволяет сделать вывод, что дознавателем может быть назначен только офицер, однако это противоречит духу уголовно-процессуального закона, не закрепляющего таких требований к дознавателю. Более того, как мы уже упоминали выше, органом дознания в Вооруженных Силах может быть только начальник (командир) воинской части и т.д.

Продолжая рассуждения, следует признать, что в действующем законодательстве правовой статус дознавателей воинских частей не закреплен. Об этом указывает и ряд ученых в своих исследованиях. Так, М.В. Трофимов, определяя понятия и сущность дознавателя в воинских частях говорит о том, что говорить о такой процессуальной фигуре можно лишь с весьма большой долей условности[3].

Более того, отдельными учеными (к примеру, Е.А. Глухов) отмечается, что офицеры воинских частей обязанности дознавателей выполняют за рамками должностных обязанностей и не обладают навыками расследования уголовных дел[4].

Такое несоответствие задач, стоящих перед офицерами воинских частей, «отвлечение» от выполнения боевых и иных возложенных на воинскую часть задач, на наш взгляд, недопустимо. Как представляется, налицо явное противоречие и несоответствие с одной стороны военной службы, направленной на эффективное выполнение задач, стоящих перед подразделением, воинской частью, а с другой интересов уголовного преследования, целью которого является полное и качественное расследование преступлений.

Анализ практической деятельности органов дознания в Вооруженных Силах показывает, что, как правило, в качестве дознавателей в подавляющем большинстве случаев назначаются офицеры, не имеющие соответствующего образования, подготовки и требуемых практических навыков. В связи с чем, функции дознавателя ими исполняются неохотно, потому что такая нагрузка воспринимается как дополнительная. В то же время, Министерство обороны РФ, до последних лет практически не принимало никаких усилий, направленных на ужесточение порядка отбора и профессиональной подготовки военных дознавателей, что в конечно итоги привело к снижению качества производства дознания и проверки сообщения о преступлении (неправильная квалификация преступления, неверное принятие решения в соответствии со ст. 145-146 УПК РФ и т.д.[5].

Более того, в связи с тем, что функции военного дознавателя в настоящее время исполняют сотрудники той же воинской части, возникает еще ряд проблем, вызванных конфликтом интересов в сфере соблюдения и обеспечения законности в воинской части с одной стороны, а с другой показателями служебной дисциплины во вверенном подразделении. Вследствие этого, складывается ситуация когда перед командиром воинской части предстает выбор – либо предать гласности допущенные военнослужащими нарушения, то есть показать свою работу в части выявления правонарушений, либо «скрыть» выявленные нарушения и наказать виновных методами, отличными от уголовно-правовых.

В первом случае, когда о преступлении становится известно общественности и вышестоящим руководителям, командир воинской части может быть привлечен к дисциплинарной ответственности за низкую воспитательную работу в части, за отсутствие должного контроля за подчиненными и т.д. Данные обстоятельства влекут увеличение уровня латентности преступлений в воинских частях, так как командир воинской части не заинтересован снижать показатели работы в части соблюдения законности.

С другой стороны, следует указать на коррупционную составляющую процесса производства проверки и производства дознания по уголовному делу, так как уголовное преследование осуществляется сотрудниками той же части, в которой и совершено преступление. В первую очередь, это касается случаев совершения преступления со стороны офицерского состава. О какой-либо объективности процесса расследования можно говорить лишь с определенной долей условности.

Помимо сказанного выше, стоит указать на связь дознавателя и начальника органа дознания, которая заключается в прямой подчиненности первого перед вторым. Это влечет за собой практически полное нивелирование процессуальной обособленности дознавателя и дознаватель превращается в обычного исполнителя, который вынужден исполнять все указания начальника органа дознания. В связи с чем, в Вооруженных Силах, складывается ситуация субъективного подхода к организации и проведению дознания и расследования в целом.

Таким образом, исходя из вышеизложенного, можно прийти к выводу, что полномочия командира воинской части как органа дознания по проверке сообщения о преступлении, возбуждению уголовного дела и производству неотложных следственных действий в порядке, предусмотренном ст. 157 УПК РФ, с одной стороны осуществляются исключительно теми должностными лицами органов Вооруженных сил России, которые указаны в Уголовно-процессуальном кодексе РФ (ст. 40), а с другой, в соответствии с Инструкцией, командир воинской части как орган дознания, обладающий процессуальным статусом начальника органа дознания, в порядке, предусмотренном УПК РФ вправе возложить отдельные процессуальные полномочия органа дознания на подчиненных ему должностных лиц, что на наш взгляд не совсем корректно и целесообразно.

Подтверждением сделанного нами вывода может выступить анализ Типового положения о едином порядке организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях, которое утверждено совместным Приказом МВД, Прокуратуры, ФСБ, МО, ФСИН… [6], в котором содержатся ошибки и неточности. Данное Типовое положение определяет понятие «должностные лица» органа дознания не совсем корректно. Нам представляется, что у командира воинской как органа дознания нет и не может быть должностных лиц, так как должностные лица могут быть только в воинской части, а не у самого командира (так как он является органом дознания). В то же время, УПК РФ в качестве субъектов производства проверки по сообщению и организации дознания помимо командира воинской части иных её должностных лиц не предусматривает. В связи с этим, мы приходим к выводу, что осуществлять процессуальные действия и расследовать уголовное дело в форме дознания вправе только командир воинской части.