Файл: Правовое положение биржи.pdf

Введение

Актуальность. Как показывает мировая практика, развитие экономики любой страны зависит от надлежащего вниманиям проблемам, которые относятся к правовому регулированию биржевой деятельности, именно биржевые организации обеспечивают справедливость и законность рыночных операций. Модернизация российской биржевой деятельности остро зависит от основательного совершенствования биржевого законодательства. История биржевой торговли в России — весьма наглядный пример тесной взаимосвязи между уровнем развития торгового оборота и особенностями его правового регулирования.

Целью работы является исследование правого положения бирж.

Задачи работы:

• исследовать эволюцию правового регулирования бирж в дореволюционной России;
• исследовать правовое регулирование бирж в советской России;
• исследовать современное правовое регулирования бирж России;
• рассмотреть проблемы правового регулирования деятельности бирж и определить пути их решения.

Объектом исследования являются биржи.

Предмет исследования – правовое положение бирж.

Научно-методическая основа работы – законодательные и нормативные акты, учебная литература, публикации в периодических изданиях.

Структура работы. Работа включает введение, две главы, заключение, список литературы.

Глава 1. Регулирование биржевой торговли в России

1.1. Эволюция регулирования биржевой торговли в дореволюционной России

Сам факт учреждения первой русской биржи в Санкт-Петербурге в 1703 г. Петром I был предопределен, по мнению А. Г. Тимофеева, намерением царя «облегчить переговоры купцов друг с другом, дать им возможность заключать сделки, собирать деловые сведения о ценах, о спросе и предложении товаров, что в то время было безусловно необходимо вследствие ничтожного развития периодической прессы и трудности получить сведения иным путем»^[1].

---

Однако в оценке стратегических целей Петра I дореволюционные исследователи расходятся, рассматривая с разных точек зрения причины заимствования у Западной Европы биржевых институтов.

Само по себе это нововведение органично вписывалось в реформаторскую политику Петра I, однако спорным представляется вопрос о том, считалась ли в то время биржа лишь местом встречи купцов, то есть специальным зданием, площадкой для проведения переговоров, или же биржа уже тогда целенаправленно создавалась в качестве самодостаточного организатора торговли и представляла собой не результат необдуманного следования за европейскими торговыми порядками, а осознанное усовершенствование российского торгового оборота.

В этой связи В. Р. Идельсон отмечал, что «идеи специального особого рынка, каким является биржа, тогда еще не было»^[2]. А. С. Невзоров также указывал на то, что биржи во времена Петра I — это прежде всего специальные здания, возводимые для удобства проведения купеческих собраний^[3]. Между тем известный исследователь русского биржевого дела Ю. Д. Филипов, напротив, высказывал точку зрения о том, что создание в России биржи являло собой попытку внедрения полноценного общественного института, охватывающего и организованные экономические отношения, и определенный нормативный порядок^[4].

Сделать однозначный вывод о правдивости и справедливости лишь только одной точки зрения в данной ситуации весьма сложно: с одной стороны, российские биржи, будучи правосубъектными лицами, к началу XX в., действительно, выполняли функции организатора торговли, с другой стороны, заметное развитие биржевой торговли началось только во второй половине XIX в. Вплоть до 1917 г. российские биржи сохраняли специфические черты, отличающие их от западноевропейских аналогов и восходящие, в частности, к наиболее простому пониманию биржи во времена Петра I — как места собрания купеческого сословия. При этом следует отметить, что обе точки зрения исходят не из естественного возникновения бирж как результата самоорганизации торгового оборота на определенной ступени его качественного развития, а из искусственного заимствования западноевропейского опыта, обусловленного императивной волей высшей государственной власти^[5].

Представляется, что создание эффективных механизмов правового регулирования и действенных правовых средств должно быть обусловлено реальными потребностями участников торгового оборота и (или) реальной практикой их фактического взаимодействия. Этот тезис убедительно подтверждается историческим опытом российской биржевой торговли: к концу XVIII в. в России действовали лишь несколько бирж и обороты биржевой торговли были незначительными, как, впрочем, и объемы всей торговли в целом^[6]. Очень показательно в этой связи мнение известного исследователя биржевого дела И. С. Бака о том, что какое-либо развитие биржевой торговли в России фактически отсутствовало ввиду малоразвитости всего торгового оборота в условиях практически повсеместного натурального хозяйства^[7].

---

Масштабные реформы в 60-х гг. XIX в. положительно сказались и на состоянии российского биржевого дела: существенно увеличилось количество действующих бирж, а в раздел 1 изданного в 1893 г. Устава Торгового (далее — Устав) была помещена глава 1 «О биржах», где были закреплены, по сути, первые значимые нормы объективного права, регулирующие биржевую торговлю. Тем не менее законодательство, представленное девятью статьями Устава, оставалось «крайне скудным»^[8] и отражало весьма архаичное понимание биржи.

Согласно ст. 656 Устава, биржа являлась собранием представителей купеческого сословия «для взаимных по торговле сношений и сделок».

С учетом того, что в ст. 661 Устава предписывалось обязательное объявление на биржах непосредственно связанных с торговлей событий, в ст. 662 запрещалось обсуждать на бирже политические и военные темы, а ст. 663 закрепляла судебный иммунитет купца (за исключением уголовных дел) во время его нахождения на биржевом собрании, можно отметить, что биржа законодателем понималась во многом так же, как и во времена Петра I, — в большей степени как площадка для собраний, особое место для встреч купеческого сословия. Неслучайным в этой связи выглядит объединение в одном разделе Устава глав «О биржах» и «О ярмарках», при том что ярмарками признавались регулярно осуществляемые, но все же мероприятия, а не автономные правоспособные субъекты.

Ограниченность нормативного регулирования в некоторой степени компенсировалась закрепленной Уставом передачей полномочий по регламентации функционирования бирж, установлению правил биржевой торговли, в том числе определяющих виды заключаемых биржевых договоров, на локальный уровень в рамках саморегулирования биржи. Так, ст. 657 предусматривала учреждение биржевых обществ и биржевых установлений на основе местных уставов и правил, а ст. 658 устанавливала права биржевых обществ постановлять приговоры о всем, что касается устройства и порядка биржевых собраний, удобства и правильности биржевых сделок. Именно саморегулирование сумело в некоторой степени компенсировать недостатки объективного права и способствовало развитию российской биржевой торговли до определенных пределов, что нашло свое отражение и в науке торгового права^[9].

Так, в частности, одним из ключевых вопросов, рассматриваемых в дореволюционной доктрине, была природа биржевых договоров, то есть, иными словами, вопрос о том, являлось ли организационное воздействие бирж настолько существенным, что в ходе развития биржевой торговли некоторые виды биржевых договоров стали договорами sui generis и их уже нельзя признать классическими внебиржевыми договорами с отдельными особенностями способа, места и времени заключения. Большая часть правоведов придерживалась той точки зрения, что биржевые договоры, по своей сути, являются обычными договорами купли-продажи, то есть торговыми соглашениями, в соответствии с которыми одна сторона обязуется передать товар, а другая — уплатить за товар согласованную цену^[10]. Я. М. Гессен отмечал, что «все отличие биржевых сделок от сделок общегражданского характера состоит лишь в условиях, на которых эти сделки совершаются» ^[11]. Тем не менее ряд исследователей отмечали, что специфика биржевой торговли изменяет не только внешние признаки и порядок заключения биржевых договоров, но и саму их суть. В. Т. Судейкин вполне справедливо указывал на то, что биржевые сделки до такой степени усложняются, изменяясь самым различным образом, что полностью лишаются своей исходной сущности^[12].

---

Специфика биржевых сделок отражалась и в различных подходах к их классификации. П. П. Цитович, например, отмечал, что биржевой сделкой может быть 1) покупка немедленно или же 2) покупка на срок, когда исполнение сделки откладывается во времени от момента ее заключения. В первом случае биржевая сделка представляет собой обычный договор купли-продажи, ничем не отличающийся от любой внебиржевой купли-продажи. Во втором случае срочная сделка характеризуется значительной гибкостью и удобством, позволяя выстраивать разнообразные биржевые комбинации, при этом часть срочных сделок разрешается не реальным исполнением (поставкой товара, например), а уплатой разницы между ценой товара (ценной бумаги, валюты) при заключении сделки и ценой при ее исполнении: подобные сделки в дореволюционной правовой доктрине именовались «сделками на разность».

В целом, срочные сделки П. П. Цитовичем подразделялись на «сделки на срок непременно» и «сделки с премией». Вторая группа сделок предполагала уплату одной из сторон премии за возможность отступления от договора в установленный срок исполнения сделки. Среди сделок с премией отдельно выделялись стелляж (сделка, в соответствии с которой одна из сторон получала право либо продать, либо купить по своему усмотрению), кратные сделки (за премию одна из сторон приобретала право продать (купить) дополнительное количество биржевого актива (товара, ценных бумаг, валюты) в момент исполнения сделки, тем самым увеличивая свою прибыль), а также сделки «по востребованию» (когда одна из сторон приобретает право продать (купить) биржевой актив в любое время в течение срока, установленного договором)^[13].

В качестве обособленной группы сделок обычно рассматривались сделки репо (репорт), будучи, по сути, куплей-продажей актива с обязательным его последующим выкупом. Целью сторон в таком случае является не переход прав на биржевой актив, а заем денежных средств под залог фондов. В этой связи, например, А. Х. Гольмстен классифицировал биржевые договоры несколько иным образом, выделяя среди них 1) заем с закладом фондов (репорт) и 2) куплю-продажу фондов и товаров. Вторая группа включает в себя кассовые и срочные сделки с традиционным делением последних на простые и с премией. При этом все срочные сделки А. Х. Гольмстен рассматривал в качестве видоизмененного договора купли-продажи^[14]. Г. Ф. Шершеневич различал 1) сделки кассовые, 2) срочные, 3) на разность, 4) с премией^[15]. Третья группа — уже упомянутые ранее сделки на разность рассматривались правоведом как своеобразный побочный эффект развития биржевой торговли, так как целью заключения сделок на разность является не обмен реальными ценностями, а получение «быстрой» выгоды от спекулятивной игры на движении цен. Е. А. Нефедьев, отмечая разнообразие биржевых договоров, срочные сделки делил на простые твердые и сделки с премией по уже упомянутому критерию возможности или невозможности для стороны отступиться от исполнения обязательств^[16].

---

Следует отметить достаточно высокую разработанность дореволюционной правовой доктрины, посвященной биржевым сделкам, и весьма значительное внимание, которое уделялось им правоведами: практически все авторитетные учебники по торговому праву включали в себя главу, посвященную биржевым сделкам. Представляется, что именно развитие российской биржевой торговли в конце XIX в. соответствующим образом способствовало развитию и доктрины торгового права, поскольку перед коммерциалистами стояли насущные и актуальные вопросы реально существующей практики заключения и исполнения биржевых сделок, многие из которых были заимствованными, ранее неизвестными отечественному торговому обороту правовыми конструкциями.

1.2. Правовое регулирование деятельности бирж в советский период

После 1917 г. в условиях «военного коммунизма» функционирование бирж, приостановленное в период войны, довольно длительное время не возобновлялось, биржи не восстанавливались. Только через четыре года^[17] с началом новой экономической политики (НЭП) в России предпринимаются попытки восстановления экономики, в связи с чем в определенной степени изменяется и роль воссоздаваемых бирж. В ст. 1 Постановления СТО РСФСР от 23.08.1922 г. «О товарных биржах»^[18] закрепляется новая функция бирж по выявлению «отношения спроса к предложению», которая, безусловно, из самой сущности бирж явствует с очевидностью — в том смысле, что на это соотношение ориентируются частные коммерсанты в свободном обороте. Однако, будучи нормативно установленной в качестве основной, деятельность по ценообразованию и наблюдению за рынком в условиях советского государства превращает биржу в один из его инструментов по регулированию плановой экономики.

Представление о советской биржевой торговле как о механизме организованного и централизованного управления экономическими отношениями подтверждается еще несколькими обстоятельствами. Так, уставы бирж сначала утверждались Советом труда и обороны, а уже в 1925 г. был утвержден модельный акт — Нормальный Устав товарной биржи^[19], положениями которого биржи обязаны были руководствоваться при принятии устава, любые дополнительные положения в уставе биржи не могли ему противоречить.

---