Файл: Грамматика использования конструкций будущего времени в Англии и Америке.pdf
Добавлен: 18.05.2023
Просмотров: 199
Скачиваний: 3
Starve me, keep me from books and honest people, educate me to love dice, gin and pleasure, and put me on Hounslow Heath with a purse before me, and I will (free future act) take it.” (Thackeray’s “Henry Esmond,” Book I, Introduction.)
«Погодите меня, держите меня от книг и честные люди, воспитывайте меня, чтобы любить кубики, джин и удовольствие, и поставил меня на Хаунслоу Хит с кошельком передо мной, и я (свободный поступок в будущем) возьму его» (Теккерэй« Генри Эсмонд », Книга I, Введение .)
“If you will (desire) have me stay now, I will (free future act performed for love but against the natural inclination of the subject) (ib. Book I, Chap. IX).
«Если вы пожелаете, чтобы я остался сейчас, я (свободный будущий поступок, исполненный для любви, но против естественной склонности предмета) (ib. Книга I, глава IX).
Но shall используется для обозначения будущего действия или состояния, которое приводит к естественным событиям:
There are signs of the times which make me think that ere long we shall (future act resulting from a natural development of things) care as little about King George here and peers temporal and peers spiritual as we do for King Canute or the Druids” (ib. Book III, Chap. У).
«Есть признаки того времени, которые заставляют меня думать, что мы долгое время (будущий поступок, вызванный естественным развитием вещей) так же мало о царе Георге здесь и сверстники временные и сверстники духовные, как мы делаем для короля Канута или друидов »(ib. Book III, Chap. У).
Some day when my dear mistress sees my heart, I shall (future condition resulting from the natural development of events) be righted” (ib. Book II, Chap. I).
«Когда-нибудь, когда моя дорогая любовница увидит мое сердце, я буду прав (будущее состояние, обусловленное естественным развитием событий)»
В американской разговорной речи существует сильная тенденция использовать will, т.е. мы боремся за абсолютное будущее безо всякого уважения к будущему времени, которое указывает только на простое будущее, например, на классических языках:
“Doctor Morgan, will (future act) I ever get up? (Eggelston’s “Circuit Rider,’’ p. 302.) “Patty, I tell you I am wretched and will (future condition) be till I die” (ib. p. 290).
«Доктор Морган, встану (будущее время) ли я когда либо? (Eggelston’s “Circuit Rider,’’ p. 302.) «Пэтти, говорю вам, я несчастен и буду таковым (будущее условие) до смерти»
Это новое американское использование - удачный результат долгой борьбы более семисот лет. В Англии это же использование также встречается во втором и третьем лицах, но окончательный этап развития его использование в первом лице, пока не достигнут. Некоторые английские грамматисты, однако, пренебрегают этим американским использованием и говорят о своем собственном развитии, как будто это знак превосходства. Подробнее об этом позже.
Если мы возьмем копию Библии короля Иоанна (1611 г. до н.э.), мы найдем чрезвычайно большое число случаев, когда во всех частях англоязычной территории, используется shall. Следующий пример иллюстрирует это изменение использования:
“ If we let him thus alone all men will believe on him and the Romans shall come and take away both our place and nation” (John 11.48).
«Если мы оставим его таким образом, все люди будут верить в него, и римляне придут и заберут и наше место, и нацию» (Иоанна 11.48).
В пересмотренном издании 1881 года shall было изменено на will. Авторы издания 1611 года и в других местах обычно следуют версии 1515 года Тиндейла. Тиндейл здесь представляет римлян, которые сдерживаются обстоятельствами, чтобы двигаться против евреев:
“the Romans shall (are to, must) come.”
«Римляне должны (обязаны) прийти».
В этом же предложении мы употребление will:
“all men will believe on him.”
«все люди будут верить в Него».
Эта мысль казалась более уверенной в том, чтобы стать фактом, и, следовательно, автор Тиндейл почувствовал себя вынужденным использовать will. Давайте рассмотрим еще более типичный пример:
“But I say unto you, That it shall (is to in accordance with my plan) be more tolerable for the land of Sodom in the day of judgment than for thee” (Matt. 11.24).
«Но я говорю вам, что это будет (согласно моему плану) более терпимо для земли Содома в день суда, чем для вас» (Матфей 11,24)
В обычном общении мы были бы склонны использовать will, поскольку мы рассматриваем все эти действия как фактические будущие факты, а не как просто планы действий. Таким образом, в чрезвычайно большом количестве случаев мы сегодня предпочли бы will вместо shall Святого Писания. С другой стороны, использование will и shall в Библии 1611 года мало отличается от того, что содержится в «V и V.». В последней работе настоящее все еще очень часто используется в будущем. Позже настоящее обычно заменяется формой с will и, как правило, небольшое увеличение использования will в другом месте, но никаких заметных изменений нет. Увеличение использования will продолжается после 1611 года медленно, но верно.
В настоящее время очень большая разница в индивидуальном использовании. Некоторые используют shall действительно очень мало. Только поэт имеет сильное пристрастие к shall, потому что он предпочитает видения простым фактам. Поэтому часто в лучшей прозе нашего времени поэтические натуры раскрывают их видения будущего развития вещей или видения лучшего судьбы вещей для нас:
“Your peculiar faculties, as I shall (plan to) direct them, are capable of being so wrought into this enterprise that not one of them need lie idle. Strike hands with me, and from this moment you shall (are to in the natural course of events) never again feel the languor and vague wretchedness of an indolent or half-occupied man. There may be no aimless beauty in your life; but, in its stead, there shall (is to in the natural order of things) be strength, courage, immitigable will,—everything that a manly and generous nature should desire! We shall (are destined to, here a lively confidence that destiny will favor their en¬deavors) succeed! We shall have done (in the end it will become manifest that this course has enabled us to do) our best for this miserable world; and happiness (which never comes but incidentally) will (final result) come to us unawares” (Hawthorne’s “Blithedale Romance,” Chap. XY).
Здесь снова прозаический ум предпочитает рассматривать эти вещи как совершенные факты и, следовательно, использует will. Однако мы не должны забывать, что это только нынешний аспект ситуации. В 1200 году это было совсем по-другому. Тогда will использовался не так ярко, как сегодня. На первых этапах развития shall предлагал лучшие средства указания будущего, но на юге его первоначальный смысл так цепляется за него, что со временем, потеряв свое первоначальное значение, will оказался лучшим выражением для простого будущего времени. Практический человек осознал использование will для простых целей реальной жизни, но поэт прильнул к старому shall, когда он оценил его бетонную силу, его живописную красоту. Таким образом, shall должен был потерять часть своей прежней территории в основных положениях, но он все еще сохранил свой старый отличительный смысл и стал, пожалуй, большим фаворитом в подчинительном предложении, чем когда-либо.
Глава 2. Эволюция средств выражения будущего
Историческая динамика языка включает в себя качественные изменения в его единицах, их значимое развитие, влияющие на изменения на нескольких уровнях лингвистической системы. Процесс развития языковых категорий во многом обусловлен накоплением экстралингвистического опыта и его переосмыслением говорящими на языке, усложнением их восприятия мира и самих себя. Одним из наиболее показательных в этом отношении является категория будущего на многих германских языках, сформированная с тесным взаимодействием сфер модальности и временности, главным образом в письменном возрасте языка, когда сами представления человека, говорящего о будущее действия, пока еще нереализованное, эволюция. Даже в рамках концепции К. Фриза, разработанной позднее К. Флейшманом, предполагалось, что выражение будущих действий в истории языка проходит через три этапа: «модальный», «временный» и снова «модальный» в семантическая независимость двух модальных этапов.
Формы будущего обычно развиваются из модальных или аспектных показателей, которые на определенном этапе приобретают временное значение. Действительно, определенная замкнутая серия идей (желание, надежда, намерение, решение, решительность, принуждение, необходимость или возможность) являются основой для прогнозирования будущего.Любое слово или форма со значением из этого ряда может быть использована для выражения будущего времени. На втором этапе, как только форма начинает функционировать как будущее, она получает модальный цвет, который может в конечном итоге вытеснить временное значение формы. Когда слово или комбинация становятся специализированным средством, «акцент смещается от полного лексического значения к выражению идеи будущего. Но теперь средства для выражения будущего могут предполагать (в зависимости от окружающей среды и без ограничения начальных значений) любой из этой серии идей, которые являются основой для прогнозирования будущего» [9, с. 94 - 95]. Согласно схеме С. Флейшмана, в диахроническом плане существует двухсторонняя связь между временем и модальностью: модальные индикаторы развиваются в грамматические времена, которые, в свою очередь, приобретают новые модальные значения (и модальные функции начинают с большой вероятностью выполнять) [8, с. 16, 23-25]. В этом случае исследователь подчеркивает следующее предложение: из какого бы источника не развивались формы будущего, они впоследствии будут двигаться в направлении, указанном в этой схеме, т. Е. В развитии определенных модальных значений [8, с. 129].
Таким образом, исторически «источником» в этом процессе является категория модальности, значимое развитие которой идет со значительным продвижением в височно-аспектологической категории: «Все, что не совершается как факт, а имеет только желание полноты не несет точной гарантии его, ввиду чего оно проявляется не столько с точки зрения его аспектологических характеристик, сколько с точки зрения возможной, желательной, обязательной, но фактически не одобренной оценки» [4, с. 152-153]. Исследователи истории языка отмечают когнитивный фактор среди основных факторов развития грамматического будущего, непосредственно связывающего эволюцию грамматических форм с процессом развития абстрактного мышления с общим процессом познания объективной реальности и с распространением христианской парадигмы миропонимания, предполагающей понятия высшего морального долга и воли абсолюта.
Будучи отвлеченным от концепции необходимости, воли, возможности, ранее представленной как нечто более практичное, материально конкретное, то есть отражающее действительное действие или состояние, человек начал представлять эти понятия как более общие, абстрактные, действуя как оценки объективной реальности. Что касается истории английского языка, этот процесс можно описать следующим образом. В процессе переосмысления более конкретных, объективных значений, комбинации sculan и wolan с этими глаголами постепенно развивают смысл предсказания. Важным обстоятельством в этом случае является их совместимость с субъектами различного вида, а именно способность сочетаться с неодушевленными субъектами. И желание, и обязанность требуют волевого анимационного актора (агента), потому что «они предикаты определенных условий для такого субъекта: желание описывает внутренние условия и обязательные внешние социальные условия» [7, с. 112]. Хорошо известно, что описание процесса грамматизации инфинитивных комбинаций will представляет собой определенную лингвистическую задачу из-за значительного распространения дополнительных значений и функций этих комбинаций, достигающих предела многозначности. И. П. Иванова описывает текущее состояние как еще неполный процесс: она объясняет проявление различных дополнительных модальных значений во вспомогательных глаголах будущего времени тем, что «процесс стирания этих значений в силу совместимости модальное значение со значением будущего идет очень медленно »[3, c. 55]. Однако, в свете вышеизложенной концепции может быть необязательно связывать грамматизацию «will + Vinf» с высвобождением дополнительных значений и оттенков. Таким образом, некоторые лингвисты предлагают рассмотреть (см., Например, [10]) временные функции современной формы воли + Vinf в единстве с ее модальными оттенками и, кроме того, предложить выводимость этих оттенков из значения факта. Хотя значение форм будущего времени в конкретных контекстах может варьироваться от чистого фактического утверждения без малейшего следа неопределенности или неуверенности до более умозрительного размышления или прогноза, «во всех этих случаях дополнительные оттенки неопределенности, волеизъявления и т. д. лучше всего рассматривать как неотъемлемое свойство самого значения будущего» [11, с. 39].
Неоднозначная трактовка некоторых частных функций will + Vinf в лингвистической литературе свидетельствует о проблематичности их отнесения только к разновидностям модального значения. Так, предписания реализуются в утвердительных предложениях с подлежащим 2-го лица и наряду с вопросительной формой используются для того, чтобы побудить адресата к действию, поэтому О. Есперсен, а также Ф. Палмер связывали такое употребление с волитативным will. Ч. Бодельсен полагает, что это случай чистого будущего, поскольку действия адресата настолько сильно зависят от говорящего, что приказания последнего должны автоматически исполниться [6, с. 135]. Анализ Л. Хэгеман также показывает, что истолкование подобных случаев в терминах will волеизъявления не соответствует реальности языка: объявление говорящего, облеченного властью, о будущем событии можно истолковать как простое предсказание [10, с. 132]: ‘You will be my witness,’ the priest said. ‘I haven’t been in Carmen. But if you mention me, they’ll give you food.’ (G. Greene). Говорящий, который некоторым образом контролирует ситуацию, может сообщать адресату о его обязанностях или отдавать поручения, в последнем случае возможен декларатив с подлежащим в форме 3-го лица: Your job will be to co-ordinate press publicity through the various pamphlets and magazines… (F. Forsyth). Подчеркнем, что контекст предписания максимально приближен к функции квазиимператива, когда говорящий использует футуральную форму как смягченный грамматический синоним повелительного наклонения, т. е. его социальная роль или общий характер коммуникативной ситуации не предполагает ответного отказа или неповиновения: “Now, you’ll tell me all about Flossenburg camp, Staff Sergeant Kolb” (F. Forsyth). Факты современного английского языка демонстрируют, что даже при употреблении «will + Vinf» для выражения специализированных нефутуральных значений в благоприятных условиях поддерживающего контекста может проявляться темпоральный (футуральный) оттенок значения. Лишь сочетание will с перфектным инфинитивом, обозначающее уверенное предположение на основе «предварительного знания о субъекте-подлежащем» [5, с. 200 – 201], исключает отнесение действия к будущему: I read the statutes each night before I go off to sleep. It’s all in safe hands. Yon can be sure of that. Now you’ll have been getting impatient to see my exhibits. That’s something more interesting for you (С. Snow). В сочетании с простым инфинитивом will выражает менее уверенное предположение, при этом верификация этой гипотезы всегда относится в будущее, что придает ситуации некоторый, достаточно слабый оттенок футуральности: ‘We are going to let him see some of the material you deal with, of course, only enough to establish the fact that we cooperating – in a sort of way.’ ‘He’ll know more than we do about Zaire.’ (G. Greene). Подобные примеры эксплицируются следующим образом: “During our future meeting it may turn out that he knows …”, то есть, при подтверждении гипотезы факт «знания» будет иметь место и в будущем.