Файл: Договорные конструкции.pdf

Несмотря на такой массив нормативных актов, регламентирующих финансовую аренду, развитие лизинговых отношений шло не только крайне медленно, но и преодолевая большие трудности, связанные с непоследовательностью и некорректностью многих положений Закона «О лизинге».

О проблемах правоприменения законодательства, регулирующего договор лизинга, говорили и на парламентских слушаниях в начале 2001 г. Их участниками отмечалось, что лизинг является одной из наиболее эффективных форм инвестирования экономики, наиболее действенным механизмом обновления основных фондов организаций в условиях недостатка финансовых средств.

Стало очевидным, что лизинг в России работал слабо, инвестиции в капитал организаций поступали в меньшем объеме, нежели это требовалось, что лизингу была необходима поддержка государства. Практика двухлетнего применения ФЗ «О лизинге» показала, что отдельные его положения требовали доработки и приведения в соответствие со сложившимися экономическими реалиями.

И как итог, 29 января 2002 г. принимается Федеральный закон № 10-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О лизинге"». Данные изменения и дополнения были настолько существенными, что можно говорить о том, что в настоящее время действует совершенно новый законодательный акт, посвященный регулированию лизинговых правоотношений [9, с. 94].

Так, было изменено даже наименование Закона. Теперь он действует под названием «О финансовой аренде (лизинге)» (далее - Закон о финансовой аренде). Как считает Г.А. Корнийчук, «таким образом, законодатель подчеркнул гражданско-правовую сущность лизинга как разновидности аренды». Однако представляется, что название было изменено в связи с тем, что из ст. 7 Закона в прежней редакции были исключены положения о типах и видах лизинга. Анализ такого изъятия мы проведем чуть ниже.

Главной целью внесения дополнений и изменений в Закон о лизинге являлось приведение этого специального законодательного акта в соответствие с Гражданским кодексом РФ.

Вместе с тем в самом Законе записано, что его целями «являются развитие форм инвестиций в средства производства на основе финансовой аренды (лизинга), защита прав собственности, прав участников инвестиционного процесса, обеспечение эффективности инвестирования». Таким образом, Закон регулирует не только договор лизинга, но саму лизинговую деятельность как вид инвестиционной деятельности.

В действующей редакции Закон «О финансовой аренде (лизинге)» содержит следующие понятия:

лизинг как совокупность экономических и правовых отношений, возникающих в связи с реализацией договора лизинга, в т.ч. приобретением предмета лизинга;

договор лизинга - договор, определенный таким же образом, каким он определен ГК РФ;

лизинговую деятельность как вид инвестиционной деятельности по приобретению имущества и передаче его в лизинг.

Несмотря на то, что Закон получил название «О финансовой аренде (лизинге)» в самом тексте закона термин «финансовая аренда» не используется, а применяется только термин «лизинг». Вместе с тем § 6 гл. 34 ГК РФ называется «Финансовая аренда (лизинг)», но в самом параграфе используется термин «финансовая аренда». Иными словами, приведение Закона в соответствие с ГК РФ носит чисто внешний характер, оставляя терминологическую путаницу в связи с использованием термина «лизинг».

Закон «О финансовой аренде (лизинге)» определяет содержание договора лизинга, права и обязанности участников договора лизинга. Специальные разделы Закона касается лизинговых платежей, а также мер по государственной поддержке лизинговой деятельности. По сравнению с прежним Законом «О лизинге» новая редакция Закона «О финансовой аренде (лизинге)» значительно сокращена по количеству статей, т.к. многие статьи были исключены Федеральным законом от 29 января 2002 г. № 10-ФЗ. Так, исключены положения о типах и видах лизинга, о порядке использования предмета лизинга в качестве залога, о порядке изъятия предмета лизинга у лизингополучателя и многие другие.

В действующем «усеченном» варианте Закон «О финансовой аренде (лизинге)» не вызывает у специалистов такого непринятия, какой вызывал первый Закон «О лизинге». Закон «О финансовой аренде (лизинге)», с одной стороны, соответствует нормам ГК РФ о финансовой аренде (лизинге) как разновидности договора аренды и развивает его отдельные положения. Но, с другой стороны, в таком переработанном варианте Закон не выполняет те цели, ради достижения которых его принимали, а именно: развитие лизинговой деятельности как вида инвестиционной деятельности [15, с. 61].

1.2 Проблемные стороны договора финансовой аренды (лизинга)

По мнению Р.А. Захарова практически все авторы, исследующие правовую природу договора лизинга, выделяют те или иные спе­цифические признаки данного договора, отличающие его от договора аренды, однако при этом многие авто­ры по-разному оценивают эти признаки и соответственно приходят к неодинаковым выводам. Исследовате­ли, рассматривающие договор лизинга как вид договора аренды, обычно отмечают, что «те особенности, ко­торые можно признать характерными для финансовой аренды... достаточны для выделения лизинга в отдельный вид аренды, но не более». Авторы, отстаивающие мнение о самостоятельности договора лизинга, напротив, приходят к выводу о том, что «в договоре лизинга имеются такие особенности, которые вряд ли можно квалифицировать как "специфические черты"».

Признание договора лизинга самостоятельным гражданско-правовым договором противоречило бы ГК РФ, рассматривающему договор финансовой аренды как отдельный вид договора аренды. «Любые доктринальные выводы по результатам исследования правовых норм должны основываться на сис­теме реально действующего правового регулирования или хотя бы ее учитывать».

Довод о недопустимости признания самостоятельности договора лизинга как противоречащего Граждан­скому кодексу, в котором данный договор уже урегулирован определенным образом, представляется не­сколько странным. В этой связи уместно вспомнить рассуждения В.И. Синайского о плюсах и минусах кодификации. Замечая, что «кодификация кладет пределы развитию права», автор, ссылаясь на Иосифа Унгера, поясняет: «...с изданием кодекса юридическая мысль понижается, направляясь в сторону комментирования нового законодательства. Если юристы, которые работали до издания кодекса, подходят к нему ... с пониманием относительности кодекса, то юристы, прошедшие школу кодекса, видят в нем альфу и омегу юриспруденции». Совершенно очевидно, что научные исследования в области граж­данского права проводятся по самым различным вопросам вне зависимости от того, урегулированы ли эти вопросы в законодательстве.

Обособление норм о договоре лизинга в отдельную главу Гражданского кодекса потребует включения в данную главу подавляющего большинства норм, составляющих общие положения об аренде, т.е. их дуб­лирования. Ссылка же на эти нормы в новой главе «означает скрытое признание того об­стоятельства, что лизинг является видом аренды».

«Правильная квалификация договора лизинга ... зависит во многом от того, применимы ли для его ре­гулирования в значительной части общие нормы об аренде». «Анализ договора лизинга показыва­ет, что к нему может применяться значительное количество общих положений об аренде. Поэтому законо­датель обоснованно сформулировал лизинг как вид договора аренды».

Утверждение о том, что правильная квалификация договора лизинга зависит во многом от того, приме­нимы ли для его регулирования в значительной части общие нормы о договоре аренды, в определенной сте­пени представляется правильным, но, безусловно, такой принцип не может быть возведен в абсолют. Как показывает практика, довольно часто общие положения об одном типе договоров применяются и к другому типу, что объясняется причинами, уже названными в предыдущем пункте.

«Квалифицирующим признаком лизинга, потребовавшим выделения его как самостоятельного вида аренды, является своеобразное участие арендатора в приобретении арендодателем в собственность предмета аренды». Но при этом специфика лизинга не меняет его «арендной» направленности. «В финансовой аренде базовыми отношениями являются отношения по передаче во временное владение и пользование, по которым и следует ориентироваться на правовое регулирование дан­ного договора» [11, с. 26].

Как представляется, считает Л.В. Стародубова тот факт, что договор лизинга опосредует отношения по передаче имущества во временное владение и пользование, не может однозначно свидетельствовать о необходимости квалификации договора лизинга именно как вида договора аренды. К примеру, договор безвозмездного пользования также порождает правоотношения по временному владению и пользованию имуществом, договор найма жилого помещения предполагает возмездные отношения по временному владению и пользованию имуществом, что еще больше «роднит» его с договором аренды. Однако нормы, регулирующие передачу имущества во временное владение и пользование (в том числе возмездное), сформулированы для каждого из названных типов договоров с учетом его специфики, и при этом специфика данных типов договоров действительно не меняет их «направленности» на такую передачу.

«...Гражданско-правовые договоры, признаваемые ГК самостоятельными договорными типами, обычно имеют существенные различия практически во всех своих элементах: предмете, субъектном составе, содержа­нии». Договор лизинга отличается от договора аренды лишь в предмете; предмет первого несколько шире предмета второго за счет действий лизингодателя по заключению с продавцом договора купли-продажи. «Но данное обстоятельство как раз и характерно для взаимоотношений вида и рода».

В приведенном мнении об основаниях классификации гражданско-правовых договоров, прежде всего, обращает на себя внимание некоторая условность формулирования позиции: самостоятельные типы догово­ров «обычно» имеют существенные различия... «практически» во всех элементах... То есть обычно, но не всегда; практически, но не во всех. Анализ Гражданского кодекса РФ показывает, что в основе выделения тех или иных типов договоров лежат различные признаки, и зачастую сложно сравнивать их количественно или качественно. С доводом о том, что договор лизинга отличается от договора аренды лишь в предмете, согласиться сложно. Эти договоры обладают большими различиями в содержании; права, обязанности и от­ветственность сторон договора лизинга характеризуются существенной спецификой, несопоставимой со спецификой других видов договора аренды.

«Отсутствие жесткой связи договора лизинга с появлением на стороне лизингополучателя прав собст­венности является ... еще одним достаточно ярким критерием, позволяющим относить рассматриваемый до­говор именно к договорам арендного типа».

Тот факт, что в соответствии с действующим российским законодательством переход права собственно­сти на объект лизинга к лизингополучателю не является обязательным, думается, вряд ли может рассматри­ваться как «яркий критерий» отнесения договора лизинга к «договорам арендного типа». С одной стороны, как уже было показано, отношения по временному владению и пользованию имуществом опосредуются не­сколькими типами договоров, урегулированными в Гражданском кодексе, и, безусловно, перечень таких до­говоров не является закрытым в том смысле, что при появлении новых общественных отношений могут по­явиться и новые типы договоров. С другой стороны, если предположить, что переход права собственности был бы обязательным, то вряд ли это с необходимостью означало бы квалификацию договора лизинга, ска­жем, как вида договора купли-продажи или же как вида какого-нибудь другого типа договоров, связанного с передачей вещи в собственность.

«Отнесение российским законодателем договора финансовой аренды (лизинга) к разновидности дого­вора аренды является практической реализацией положения Конвенции УНИДРУА о том, что правовые нормы, регулирующие традиционный договор аренды, нуждаются в адаптации к самостоятельным трехсторонним отношениям, возникающим из сделки финансового лизинга. В результате такой адаптации в ГК создана конструкция договора финансовой аренды (лизинга) как разновидности договора аренды» [17, с. 134].

Думается, положение Конвенции УНИДРУА «О международном финансовом лизинге» о том, что правовые нормы, регулирующие традиционный договор аренды, нуждаются в адап­тации к самостоятельным трехсторонним отношениям, возникающим из сделки финансового лизинга, не следует оценивать столь однозначно (как подтверждение необходимости квалификации договора лизинга как вида договора аренды). Рассматриваемое положение предстает в совсем ином свете, если воспринимать его, имея в виду возникновение и развитие лизинговых отношений, становление их правового регулирования в различных странах, а также общий смысл и весь текст Конвенции. Не лишним будет заметить, что, по свидетельству Е.В. Кабатовой, слова «нуждаются в адаптации» были внесены в текст проекта Конвенции на второй сессии правительственных экспертов вместо слов «не пригодны». Такое изменение вызвало серьезные возра­жения, но тем не менее было принято. Очевидно, что конструкция договора лизинга, созданная в гражданском законодательстве России в результате такой «адаптации», нуждается в совершенствовании.

Разумеется, приведенные в ходе анализа контраргументы сами по себе не могут оцениваться как доста­точные для исчерпывающего обоснования позиции, противоположной той, которая исследуется в работе, и тем более не являются попыткой построения в рамках настоящей статьи законченной теории правовой при­роды договора лизинга. Вместе с тем, как представляется, проведенный анализ вносит вклад в развитие и уточнение научных взглядов на место договора лизинга в системе гражданско-правовых договоров [8, с. 487].

Глава 2 Заключение договора финансовой аренды и ответственность сторон по нему