Файл: Возмещение морального вреда (Общие положения о компенсации морального вреда по действующему   законодательству России).pdf

                  переход права требования на основании закона.

Виды перехода права требования на основании закона указаны в ст. 387 ГК.

Итак, рассмотрим, возможен ли переход права на компенсацию морального вреда по договору цессии или по наследству. В ст. 383 ГК установлены общие признаки прав, переход которых к другим лицам не допускается, — это права, неразрывно связанные с личностью кредитора. В качестве отдельных видов таких прав в этой норме указаны требования об уплате алиментов и о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью. Является ли требование о компенсации морального вреда неразрывно связанным с личностью кредитора? Учитывая, что компенсация морального вереда есть компенсация за перенесенные лицом страдания, т. е. за нарушение его психического благополучия, это право действительно связано с личностью кредитора. Следует ли отсюда вывод, что переход требования о компенсации морального вреда к другому лицу недопустим по какому бы то ни было основанию?

Представляется, что, выделяя в ст. 383 ГК непередаваемые требования (об уплате алиментов; о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью), законодатель тем самым подразумевает, что и в общем случае имущественное требование, переход которого не допускается, должно иметь признаки, присущее прямо указанным в этой норме. Какие общие признаки имеют эти требования, и свойственны ли они требованию о компенсации морального вреда?

Общим признаком требований об уплате алиментов, о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью является их направленность на получение денежного обеспечения для сохранения или восстановления прежнего жизненного уровня гражданина. Этого признака лишено требование о компенсации морального вреда, которое направленно на получение денежной суммы для создания у лица положительных эмоций, которые позволили бы полностью или частично погасить эффект воздействия на психику перенесенных ранее страданий.

Требование о компенсации морального вреда не связанно с неблагоприятными изменениями в имущественном положении гражданина и не направлено на его восстановление, утрата этого права не может создать неблагоприятных имущественных последствий для иных лиц. Поэтому мотивов для установления аналогичных запретов в отношении компенсации морального вреда не усматривается.

Ст. 411 ГК РФ определяет случаи недопустимости применения одного из способов прекращения обязательств зачета. В соответствии со ст. 411, не допускается зачет требований: о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью; о взыскании алиментов; о пожизненном содержании. Иные случаи недопустимости зачета могут быть предусмотрены законом или договором. Ст. 411 четко определила перечень возможных случаев, когда зачет не допускается. Для того чтобы в силу закона возникла недопустимость зачета иных, прямо не указанных в ст. 411 требований, необходимо специальное указание об этом в законе. Ни в одной из норм ГК или иного законодательного акта нет запрета на зачет требования о компенсации морального вреда. Отсюда вывод такой зачет допустим.

Обратим внимание, что случаи недопустимости зачета совпадают со случаями недопустимости перехода требования. Это требования, которые, если пользоваться терминологией ст. 383 ГК, неразрывно связанные с личностью кредитора. Несомненно, в запрещении производить зачет и передачу отдельных видов требований проявляется намеренье законодателя затруднить утрату всех этих требований их обладателями. Ведь в обоих случаях правовые последствия в этом отношении идентичны: правообладатель утрачивает право вследствие его прекращения или перехода к другому лицу. Причем, если при уступке требования о компенсации морального вреда или переходе его по наследству оно переходит к другому лицу по воле правообладателя (уступка требования и наследование по завещанию) или в отсутствие волеизъявления (наследования по закону), то при совершении зачета утрата права требования о компенсации морального вреда может произойти и вопреки воли правообладателя, поскольку зачет —  односторонняя сделка и для его совершения достаточно волеизъявления одной стороны (ст. 410 ГК). Вряд ли в намерения законодателя могло входить установление разных подходов в двух нормах Общей части ГК РФ в отношении возможности утраты потерпевшим права требования компенсации морального вреда.

Поскольку ст. 411 не создает препятствий для зачета требований о компенсации морального вреда, можно сделать вывод, что и ст. 383 не должна рассматриваться как препятствующая переходу этого требования. Следовательно, уступка требования о компенсации морального вреда и переход его по наследству допустимы.

Рассмотрим вопрос об условиях перехода права на компенсацию морального вреда.

Сначала остановимся на переходе этого права в порядке цессии. Требования о компенсации морального вреда — это требование о выплате денежной суммы. По моему мнению, чтобы требование о компенсации морального вреда могло стать предметом договора цессии, оно должно стать требованием о выплате определенной денежной суммы. Но размер компенсации морального вреда определяется только вступившим в законную силу решениям суда (ст. 151, 1101 ГК). До вынесения судебного решения он может оказаться относительно определенным лишь в случае заключения «причинителем» вреда и потерпевшим соглашения о добровольной компенсации морального вреда. Такое соглашение вполне допустимо, учитывая принцип свободы договора и право сторон заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами (ст. 421 ГК). В этом случае предметом договора цессии окажется, по существу, требование, непосредственно вытекающее не из причинения морального вреда, а из соглашения добровольной компенсации такого вреда. Таким образом, если размер компенсации не определен судебным решением или соглашением между потерпевшим и «причинителем» вреда, требование об уплате компенсации за моральный вред не может явиться полностью сформировавшимся предметом договора цессии; можно сказать, что право на компенсацию морального вреда с точки зрения возможности его уступки не наступило в полном объеме. Такой договор должен быть признан незаключенным ввиду не достижения сторонами соглашения о предмете договора как одним из его существенных условий (ст. 432 ГК).

Аналогична ситуация и в случае зачета требования о компенсации морального вреда. Необходимыми условиями для совершения зачета являются встречность и однородность требований: при этом срок зачитываемого требования должен к моменту совершения зачета уже наступить (ст. 410 ГК). Встречность требования в данном случае означает, что «причинитель» вреда должен иметь к потерпевшему какое-либо встречное денежное требование — такая ситуация вполне возможна. Однако до определения размера компенсации в судебном или договорном порядке остальные условия совершения зачета не могут быть выполнены. Компенсация морального вреда оказывается реально выраженной в денежных единицах только с момента вынесения судебного решения или заключения соглашения о размере компенсации, следовательно, до этого момента условия однородности требований не выполняется (заметим, что само условие однородности требований предполагает их количественную определенность, без чего произвести зачет невозможно); обязанность выплатить денежную компенсацию возникает у «причинителя» вреда только после вступления в силу судебного решения или соглашения — это означает, что не выполняется и условие наступления срока требования. Поэтому одностороннее заявление о зачете в такой ситуации являлось бы ничтожной сделкой в силу несоответствия требованиям закона (ст. 168 ГК). Стороны могут прийти к двустороннему соглашению о зачете.

Рассмотрим вопрос о переходе права на компенсацию морального вреда по наследству. В этом случае требование о компенсации морального вреда не представляет собой предмет сделки, поэтому требование определенности размера компенсации не является столь необходимым, как в случае заключения договора цессии. Поэтому здесь условия перехода права должны определяться несколько по-иному. Право на компенсацию морального вреда как полноценное имущественное право наступает в полном объеме только после вступления в силу решения суда. До обращения в суд с иском о компенсации морального вреда у потерпевшего есть лишь предпосылки для требования полноценного имущественного права, станет неизбежным (исходя из наличия всех необходимых оснований для удовлетворения судом требования о компенсации морального вреда в принципе), но он может и не предъявлять иск, в этом случае предпосылки для возникновения имущественного права, не возникает. Если лицо не обратилась в суд до момента своей смерти, наследники реализовать это право уже не смогут, поскольку право на судебную защиту не переходит по наследству. Объекта наследования в этом случае не возникает. Если же потерпевший обратился в суд, совершив таким образом все необходимые действия для возникновения полноценного имущественного права, то для целей перехода по наследству возникает количественно не определенное имущественное право, которое уже может быть включено в наследственную массу. Таким образом, право на компенсацию морального вреда может перейти по наследству с момента предъявления потерпевшим соответствующего иска в судебные органы. В случае заключения «причинителем» вреда и потерпевшим соглашения о добровольной компенсации морального вреда, вытекающее из него имущественное право, может переходить по наследству с момента вступления такого соглашения в силу.

Результаты проведенного анализа имеют непосредственное значение для применения норм гражданского процессуального права, устанавливающих основания процессуального правопреемства и прекращения производства по делу (ст. ст. 40, 219, 364 ГПК РСФСР). Так, ст. 40 предусматривает возможность правопреемства в любой стадии судебного процесса, если спорное или установленное судом правоотношение допускает его. Применительно к требованиям о компенсации морального вреда уступка требования может быть основанием для процессуального правопреемства только на стадии исполнительного производства, когда соответствующие правоотношения оказываются установленными вступившим в законную силу решением суда. Наследование же является основанием для правопреемства на любой стадии судебного процесса, в связи с чем, в случае смерти потерпевшего, производство по делу не подлежит прекращению не в первой и последующих инстанциях, ни в стадии исполнительного производства. Это, в свою очередь, означает, что в случае смерти гражданина не подлежат применению п. 8 ст. 219 и п. 3 ст. 364 ГПК РСФСР.

3. Особенности правового регулирования отдельных случаев возмещения морального вреда

3.1. Диффамация

Под диффамацией понимается распространение порочащих сведений о каком-либо лице — как физическом, так и юридическом.

Родовое понятие "диффамация" охватывает собой любое распространение порочащих другое лицо сведений. В зависимости от соответствия распространяемых сведений действительности и субъективного отношения распространителя к своим действиям можно выделить следующие ее виды:

     распространение заведомо ложных порочащих сведений — умышленная недостоверная диффамация, или клевета;

     неумышленное распространение ложных порочащих сведений —  неумышленная недостоверная диффамация;

     распространение правдивых порочащих сведений — достоверная диффамация.

Гражданско-правовой способ защиты чести, достоинства и деловой репутации от недостоверной диффамации любого вида определен в ст. 152 ГК. На последствиях достоверной диффамации остановимся ниже.

Рассмотрим некоторые вопросы гражданско-правовой ответственности за недостоверную диффамацию. Определить содержание умаляемых в результате диффамации благ можно следующим образом:

     честь — сопровождающееся положительной оценкой общества отражение качеств лица в общественном сознании;

     достоинство — сопровождающееся собственной положительной оценкой отражение качеств лица в его сознании;

     деловая репутация — сопровождающееся положительной оценкой общества отражение деловых качеств лица в общественном сознании.

Какие сведения признаются порочащими честь, достоинство и деловую репутацию? "Порочащими являются также не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и другие сведения, порочащие производственно-хозяйственную и общественную деятельность, деловую репутацию и т. п.), которые умаляют честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица"[10]. Из п. 2 постановления следует, что приведенный в нем перечень порочащих сведений не является исчерпывающим. Их трактовка может быть и более широкой. Например, не только прямое нарушение моральных принципов может умалить репутацию человека в глазах тех, чьим мнением он дорожит. Никто не вправе воспрепятствовать человеку поддерживать свою репутацию в глазах окружающих на более высоком, по сравнению с существующими в обществе нормами, уровне и защищать ее предусмотренными законом способами.

Поэтому под «опорочением» чести и достоинства, подрывом репутации следует понимать распространение сведений, умаляющих эти блага по сравнению с тем уровнем, к которому стремился и которого достиг потерпевший, хотя бы приписываемые ему действия и не являлись противозаконными или аморальными и не вызывали явного осуждения со стороны окружающих. Самостоятельным действием, причиняющим ущерб чести и достоинству гражданина, является оскорбление — унижение чести и достоинства, выраженное в неприличной форме. Остановимся на различиях между диффамацией и оскорблением. Если в первом случае умаление чести и достоинства происходит в результате того, что само содержание распространяемых сведений, их смысл носят порочащий характер, то во втором случае отрицательное влияние на честь и достоинство лица оказывает неприличная, т. е. резко противоречащая принятым в обществе правилам поведения форма, в которой дается его оценка.

Обязательный элемент состава диффамации — распространение порочащих сведений, т. е. сообщение их хотя бы одному, помимо самого потерпевшего, лицу. Оскорбление же может быть нанесено потерпевшему и наедине с ним.