Файл: Проблемы формирования и развития валютной системы РФ (Валютная политика России).pdf

Итак, основными факторами курса рубля в период 2013-2016 годов аналитики назвали спад цен на нефть, спекулятивные факторы, замедление роста крупнейшей экономики Китая и иных развивающихся стран, экономическая успешность которых определяется сырьевым экспортом.

Прежде всего, следует понимать, что курс национальной валюты по отношению к валюте иностранной – это не что иное, как разновидность рыночной цены одного финансового актива, выраженная в денежных единицах другого финансового актива^[41].

Рубль как денежная единица и законное платежное средство России с точки зрения своих «товарных» характеристик интересен покупателям в целях опосредования сделок купли-продажи прежде всего во внутреннем обороте, в российской экономике. Его связка в акте купли-продажи с долларом обусловлена спросом/предложением по доллару.

Понятно, что «цена» рубля/доллара, или иными словами, валютный курс, котировка, будет зависеть от целого ряда взаимосвязанных факторов. Причем, надо различать фундаментальные и краткосрочные факторы.

Фундаментальные факторы – обслуживаемый оборот, движение капиталов, обусловленное ожиданием доходности, потребность в валюте для международных расчетов^[42].

Факторы краткосрочные, спекулятивные и поведенческие по своей сути предопределяют валютные котировки в результате влияния политики и заявлений политиков, чисто конъюнктурной игры.

При этом долгосрочные фундаментальные факторы – это выразители доверия и уважения к экономике, к экономической системе в самом большом смысле. Спрос на национальную валюту и рост ее курса в данном случае обусловлены позитивными сигналами об устойчивости и хорошем качестве роста, о дальновидности политики центрального банка, о благоразумном освоении инвестиций, сигналами об эффективности институтов власти и ответственности политических элит.

При всей декларативности и качественной сути перечисленных оснований они имеют важнейшее значение и интегрируются в результате множественных процессов и доступности рыночной информации об этих процессах.

Эпизодические и мало обоснованные суждения и заявления представителей власти способны дать только временные краткосрочные искажения реальной фундаментальной экономической картины. Обратимся к фундаментальным факторам курса национальной валюты. Прежде всего к ним относятся объемы и темпы роста оборота в экономике, в том числе на уровне ожиданий экономических агентов.

Этот фактор привыкли оценивать на основе размеров и динамики ВВП. Международный валютный фонд (МВФ) ожидает роста ВВП России в 2017 году на 1,1 %, а в 2018-м – на 1,2. Минэкономразвития в базовом сценарии полагает, что ВВП России в 2017 году возрастет на 0,6 %, в 2018 году – на 1,7 %, в 2019 году – на 2,1 %. 13 января глава совета Центра стратегических разработок, бывший министр финансов Алексей Кудрин заявил, что в случае проведения структурных реформ рост экономики России в 2019 году превысит 3 %, а к 2022-му ускорится до уровня выше 4 %^[43].

Факторной основой оборота в экономике являются спрос и предложение, в том числе на внешнем и внутреннем рынке. Что касается предложения, то его объемы формируются в результате освоения инвестиций, развития отраслей, работающих на внутренний рынок, предложения экспортоориентированных производств^[44].

Структура внутреннего спроса, иными словами товарный спрос и спрос на услуги – это отражение потребительских предпочтений, потребностей в реализации государственных проектов и программ, приоритетов, исходом которых является соотношение конечного и промежуточного спроса, спроса, удовлетворяемого через импорт.

Значительное влияние нефтяных доходов на уровень экономического развития и роста в России – это тема, которая поднималась неоднократно с различной валентностью, но чаще с изрядной долей пессимизма.

Понятно, что благоприятная нефтяная конъюнктура – это до определенного момента наращивание добычи, значительные объемы экспортной выручки и рост золото- валютных резервов. И вместе с тем это риски существенной зависимости от внешней конъюнктуры, шаткой под натиском политических и спекулятивных факторов.

Кроме того, значительные уровни цен на нефть открывают доступ на рынок «сланцевой» нефти, и тогда под влиянием законов спроса и предложения цены в результате механизма рыночного саморегулирования устремляются вниз.

Таковы краткосрочные эффекты блага обладания нефтяным богатством. Вместе с тем не следует забывать о долгосрочных антиэффектах «голландской болезни» – замедлении развития передовых отраслей и снижении эффективности внутреннего производства в условиях чрезмерного благоприятствования нефтяного фактора^[45].

В начале января министр финансов России Антон Силуанов заявил, что экономика России излечилась от «голландской болезни». Доля нефтегазовых доходов в бюджете за последние годы снизилась. В 2014 году они составляли 9,6 % ВВП, а в 2016 году – 5,8 %, как сказал А. Силуанов. В 2019 году, по его словам, планируется сокращение этого показателя еще на 0,4 %^[46]

ВВП России и доходы бюджета существенно зависят от нефти, уровня и стабильности цен на нее и, в свою очередь, оказывают большое влияние на курс рубля. Объем добычи нефти и газоконденсата в России в 2016 году составил 547,499 миллиона тонн, это на 2,5 процента выше уровня прошлого года. По данным «Интерфакс» и оперативной сводки центрального диспетчерского управления топливно-энергетического комплекса (цду тэк), среднесуточная добыча нефти в декабре 2016 года составляла 11,208 миллиона баррелей^[47].

Существенным событием стало то, что государства-члены опек 30 ноября впервые с 2008 года договорились о сокращении добычи нефти на 1,2 миллиона баррелей в сутки – до 32,5 миллиона, картель также договорился с государствами вне опек (в том числе с Россией) о снижении производства.

Именно это обстоятельство способно привести рынок в некоторую стабильность объемов и цен, позволяющих формировать сбалансированные бюджеты.

При всем при этом российское предложение на нефтяном рынке останется изрядным источником роста доходов и ВВП, и употребление этого предложения, разумеется, зависит от темпов роста мировой экономики и ее ведущих драйверов. На этот счет есть оптимистические оценки. Так, главный экономический советник Allianz Мохамед Эль-Эриан (Mohamed El-Erian) заявил, что рост мировой экономики в 2017 году может оказаться лучше прогнозов, но остается много факторов неопределенности, самым значительным из которых является резкое укрепление доллара.

Укрепление доллара эксперт связывает с тем обстоятельством, что корпоративный сектор в отличие от правительств развивающихся стран продолжает занимать в долларах^[48].

Тогда становятся понятными прогнозы по девальвации рубля. так, в «макроэкономическом прогнозе по ситуации в России и мире в 2017 году» национального рейтингового агентства (нра) указано, что рубль ждет 10-процентная девальвация. этот прогноз названное агентство основывает на прогнозе цены на нефть на уровне 50-60 долларов за баррель, прогнозе роста ВВП на один процент, инвестиций – на 2,1 процента, промпроизводства – на 1,2 процента, при этом ожидается, что реальные доходы населения увеличатся на 2,5 процента, а инфляция составит шесть процентов. такой пессимизм агентства опирается на негативные ожидания относительно отмены санкций^[49].

Что касается роста экономики Китая, то в 2016 году он составил 6,7 процента, так было указано в заявлении председателя КНР си цзиньпина, уровень роста оказался ниже целевого показателя, но остается одним из самых высоких среди крупнейших экономик мира.

Прогноз роста экономики Китая на 2017 год объявлен на уровне 6,5 процента. тенденция снижения темпов роста китая сохраняется. так, в 2015 году рост ВВП Китая был самым низким за последние 25 лет, и составил 6,9 процента.

Причины этого понятны: исчерпание ведущих факторов роста (дешевая рабочая сила) и структурная перестройка одной из крупнейших экономики мира, эффекты которой проявятся не так скоро.

Помимо прочего с Китаем связаны риски роста задолженности. the financial times со ссылкой на данные банка международных расчетов (bank for international settlements, bis) сообщила, что разрыв между соотношением общего долга Китая к ВВП и его историческим трендом достиг 30,1 процента. При этом bis считает, что 10-процентный уровень – это ранний индикатор финансового кризиса. по данным bis, общий долг Китая, включая обязательства государства, компаний и домохозяйств, в марте 2016 года достиг 27,2 триллиона долларов, что составляет 225 процентов ВВП, для сравнения показатель для Еврозоны составляет 271 процент, Великобритании – 266 процентов, Японии – 394 процента, а средний уровень для развитых экономик мира – 279 процентов. причем сам по себе уровень не так высок, более всего в случае с Китаем беспокоит темп его роста^[50].

Еще один тревожный симптом – сокращение золотовалютных резервов Китая, по данным на сентябрь 2016 года они сократились на 19 миллиардов долларов и составили 3,17 триллиона долларов, по-прежнему оставаясь крупнейшими в мире, тем не менее они достигли самого низкого уровня за последние пять лет^[51].

Еще один фактор оказывает на курс национальной валюты фундаментальное влияние. Речь идет об инфляции. Известно, что высокие уровни инфляции в национальной экономической системе соотносятся с сигналами от ее слабости, о низком уровне оборота и конкуренции, высокая инфляция демотивирует инвесторов, снижает уровень реального конечного спроса в экономике. В этом смысле у Банка России по итогам 2016 года есть хорошие результаты.

«Устойчивость национальной валюты означает не фиксированный курс по отношению к другим валютам, а сохранение покупательной способности денег за счет стабильно низкой инфляции. В условиях низкой инфляции объем товаров и услуг, которые можно приобрести на одну и ту же сумму в рублях, существенно не изменяется в течение долгого времени. Это поддерживает уверенность населения и бизнеса в национальной валюте и формирует благоприятные условия для роста российской экономики. Плавающий курс является важной составляющей режима таргетирования инфляции, при котором главной целью центрального банка является обеспечение ценовой стабильности. Банк России перешел к режиму плавающего валютного курса в ноябре 2014 года. Введению плавающего курса предшествовал многолетний период постепенного повышения гибкости курсообразования, в течение которого Банк России последовательно сокращал свое присутствие на внутреннем валютном рынке. Переход к режиму плавающего курса проходил постепенно, чтобы смягчить процесс адаптации участников рынка к колебаниям валютного курса в условиях более гибкого курсообразования»^[52].

Прозрачная монетарная политика Банка России, именуемая в теории мировых финансов как «политика таргетирования инфляции», пока оправдывает себя. Политика «свободного плавания» в отношении валюты приводит к торможению инфляции и автоматическому выравниванию платежного баланса.

По заявлениям Т. Голиковой, «масштабы неосвоения» государственных инвестиций ставят вопрос об их эффективности и целесообразности, государство в тех или иных формах дотирует порядка 35 различных институтов развития, тратя в среднем ежегодно 350-400 млрд р.

При этом анализ показывает, что используются только около 70 % этих денег, а остальной объем «остается невостребованными или тратится не на то, на что предназначался» ^[53]

Разумеется, такие уровни и эффективность инвестирования негативно скажутся на долгосрочных тенденциях курса рубля. Представляет интерес востребованность валюты в международных расчетах, ведь это также объективный и фундаментальный фактор валютного курса.

На сайте Банка России статистика оборота в валютах расчетов показывает стабильную тенденцию снижения доллара США в составе валют, используемых в международных расчетах.

В сравнении с 2013 годом в валютных поступлениях по международным расчетам доля доллара в 2013 году составляла 79,6 %, в 2016 году – 68,6 %. Снижение доли валюты США произошло за счет прироста рублевых расчетов на 2,3 процента и прироста расчетов в евро на 5,8 % за тот же период. При этом снижение доли доллара наблюдается в расчетах со странами дальнего зарубежья (на 10,7 %), в расчетах со странами БРИКС (на 11,4 %), с Китаем (на 11,3 %)^[54]

Пожалуй, на основе этих данных мы можем утверждать о снижении спроса на доллар в качестве валюты расчетов.

Большая часть аналитиков сходятся в том, что курс рубля установится в диапазоне 60-65 рублей за доллар при цене на нефть 50-55 долларов за баррель, уровню роста ВВП около 2 процентов в год при сохранении низких темпов инфляции, примерно около 5 процентов^[55].

Но при этом оценки аналитиков в январе лишены оптимизма: России не нужен быстро укрепляющийся рубль, ведь набор монетарных инструментов для сдерживания валютного курса, как правило, упирается в снижение ключевой ставки. как отмечают аналитики, возможности РФ по предотвращению роста рубля ограничены, поскольку банк России отдал это на откуп рыночному саморегулированию. однако, укрепление рубля неизбежно ведет к снижению доходов экспортеров и падению международной конкурентоспособности экономики России^[56]