Файл: ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, СВЯЗАННЫХ С ОСУЩЕСТВЛЕНИЕМ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ).pdf
Добавлен: 22.05.2023
Просмотров: 389
Скачиваний: 3
Еще одним нововведением является следующее правило. Если в договоре, связанном с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, содержится запрет на залог или уступку обязательственных требований, это все равно делает возможным залог таких требований, но нарушавший запрет залогодатель будет нести ответственность перед контрагентом по договору (п. 4 ст. 358.1 ГК РФ). [2]
Так же в нормах о поручительстве появилось правило, согласно которому в договоре поручительства, поручителем по которому является лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, может быть указано, что поручительство обеспечивает все существующие и (или) будущие обязательства должника перед кредитором в пределах определенной суммы (п. 3 ст. 361 ГК РФ). [42, c. 160]
Нормы о предпринимательских обязательствах в части перемены лиц в обязательствах. Изменения коснулись правил о переводе долга. Перевод долга в обязательстве, связанном с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, теперь возможен минуя волеизъявление должника по соглашению кредитора и нового должника (абз. 2 п. 1 ст. 391 ГК РФ). Таким образом кредитор может самостоятельно заменить должника в обязательстве, отыскав нового, согласного возложить на себя такой долг (так называемая «пассивная интерцессия» [12]). При этом по общему правилу первоначальный и новый должник отвечают перед кредитором солидарно, однако в отношении первоначального должника возможно установить правило о его субсидиарной ответственности или вообще освободить его от исполнения по обязательству (п. 3 ст. 391 ГК РФ). В последнем случае перевод долга действительно очевиден, но в случае с солидарной или субсидиарной ответственностью, на наш взгляд, перевод долга все же имеет место, т.к. речь идет не об установлении обязательства со множественностью, а именно об ответственности (получается, что уже за «чужой» долг). [31]
Интересно и то, что если новый должник исполнит такое предпринимательское обязательство, он приобретает права кредитора по этому обязательству (суброгация), т.е. обязательство исполнением не прекратиться и «старый» должник вернется в обязательство [2]. Такое последствие не согласуется с нормами о солидарных и субсидиарных обязательствах, по которым, исполнивший обязательство со-должник приобретает самостоятельное регрессное требование к другим со-должникам (п. 2 ст. 325, п. 3 ст. 399 ГК РФ), и больше напоминает последствия исполнения поручителем обеспеченного обязательства (ст. 365 ГК РФ). Это еще раз иллюстрирует тезис о том, что в данном случае не возникает обязательство со множественностью на стороне должника. [32]
Нормы о предпринимательских обязательствах в части ответственности и иных последствий при неисполнении обязательств.
Нормы статьи 395 ГК РФ об ответственности за неисполнение денежных обязательств, так же претерпели существенные изменения. Что же касается обязательств предпринимательских, то в отношении них действует правило- исключение, согласно которому начисление санкционных процентов не на сумму основного долга, но на проценты (в частности, исчисляемые в порядке статьи 317.1 ГК), т.е. применение «сложных процентов», допускается на основании закона или в соответствии с договором. Для этого необходимо, что бы обе стороны в обязательстве действовали как предприниматели. В других же обязательствах применение «сложных процентов» возможно только по прямому указанию закона (п. 5 ст. 395 ГК РФ). [2]
Так же новой статьей 431.1 ГК РФ установлены последствия неисполнения ненадлежащего исполнения) обязательств по договорам, связанным с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности. Если сторона приняла исполнение от контрагента, но сама допустила нарушение своего обязательства перед контрагентом, то она уже не вправе требовать признания договора недействительным. Исключение составляют случаи недействительности договора по статьям 173, 178, 179 ГК РФ, а также случай, когда предоставленное другой стороной исполнение связано с заведомо недобросовестными действиями этой стороны. В частности, к недобросовестным действиям относится «такое положение дел, когда сторона, заведомо зная о недействительности заключенного договора, своим исполнением рассчитывает на его конвалидацию (исцеление, исправление) и исключение возможности в будущем требовать признания договора недействительным по основаниям пункта 2 статьи 431.1 ГК» [15, с.26].
Возмещение потерь, возникших в случае наступления определенных в договоре обстоятельств. Стороны предпринимательского договора могут предусмотреть обязанность возмещать друг другу потери, не связанные с нарушением обязательств, например, потери, вызванные невозможность исполнения обязательств и т.п. (ст. 406.1 ГК РФ). Такая конструкция недоступна субъектам, заключающим договор, который не связан с осуществлением предпринимательской деятельности для всех сторон договора. [41, c.50]
Таким образом, правовое регулирование предпринимательских обязательств становится более детальным. С одной стороны, в нем увеличивается количество диспозитивных положений, дающих больше возможностей сторонам для конструирования условий своего взаимодействия, с другой стороны такое «расширение свободы» предполагает установление механизмов, блокирующих злоупотребления со стороны субъектов предпринимательской деятельности, т.е. повышенный уровень требований к поведению предпринимателей в обязательственных отношениях сохраняется.
1.2.Применение конструкции управленческо-предпринимательских обязательств в современном правовом регулировании предпринимательской деятельности
В терминологическом аппарате предпринимательского права категория предпринимательских обязательств занимает центральное место, являясь универсальным правовым средством взаимодействия субъектов предпринимательского права между собой. Именно договорным обязательствам посвящена значительная доля диссертаций по предпринимательскому праву [5, с. 2—6]. В.В. Лаптев отмечал, что в «современных условиях развивается концепция предпринимательского обязательства как единого юридического состава, включающего акт государственного органа и договор» [29].
В то же время такая категория, как управленческо-предпринимательские обязательства, во многом обделена вниманием современной науки. Как представляется, происходит это в основном потому, что иной вид предпринимательских обязательств — имущественные (или горизонтальные) обязательства, регулируемые прежде всего гражданским законодательством, представлены значительно более объемным нормативным материалом. Гражданское законодательство также стремится урегулировать и внутрихозяйственные обязательства, возникающие из корпоративных договоров. [41, c.160]
В науке хозяйственного права было предложено классическое понимание хозяйственно управленческого (вертикального) обязательства как одной из форм «организации определенных хозяйственных отношений, складывающихся в процессе управления социалистической экономикой», таких относительных правоотношений, которые «не опосредуют товарно-денежных связей, основаны, как правило, на административном подчинении одной стороны другой, не регулируются гражданским законодательством» [17, с. 85, 102].
В отношении выбора термина «управленческо- предпринимательские обязательства» или «вертикальные обязательства» представляется, что понятие «вертикальное обязательство» может неправильно интерпретироваться и смешиваться с понятием вертикального соглашения.
Однако не любое отношение между предпринимателем и органом власти можно рассматривать как управленческо- предпринимательские обязательства. Именно построение ряда властных отношений по модели обязательства — конструкции, рожденной частным правом, является основанием отнесения их к категории управленческо-предпринимательских обязательств. [49]
Несмотря на то, что государственное регулирование свойственно любому предпринимательскому обязательству и проявляется, например, в установлении императивных требований к качеству товара, работы или услуги, существует ряд обязательств, в которых публичное регулирование предпринимательской деятельности выступает основной целью обязательства. Это, например, обязательства по размещению нестационарного торгового объекта, по установке и эксплуатации рекламной конструкции, по предоставлению права оказания услуг транспорта на конкретном маршруте. Во всех указанных случаях обязательство возникает между публичным образованием в лице конкретного органа власти и предпринимателем.
Существование такого обязательства является предпосылкой для осуществления предпринимателем определенной деятельности. С.Н. Шишкин называет вертикальные предпринимательские договоры одной из правовых форм государственного регулирования экономики, относя к ним практически все договоры, стороной которых выступает государство или муниципальное образование [49]. Представляется, что наличие публичных начал в регулировании договорного обязательства и участие в нем публичного субъекта сами по себе не превращают такое правоотношение в управленческо-предпринимательское. Не являются управленческо-предпринимательскими те обязательства, в которых публичное образование участвует на условиях формального равенства, когда оно вынуждено участвовать в обязательстве для удовлетворения своих потребностей. Например, к таким относятся обязательства по обеспечению государственных и муниципальных нужд, обязательства по возмездному отчуждению или предоставлению в аренду государственного или муниципального имущества. [42, c. 163[
Управленческо-предпринимательские обязательства предполагают осуществление публичным образованием своих властных функций по отношению к предпринимателю. Права на размещение нестационарного торгового объекта, установку рекламной конструкции, осуществление перевозок на определенном маршруте необходимы многим предпринимателям, но при этом возможность их предоставления ограничена. В таких случаях требуется публичное регулирование путем предоставления права конкурентно избранным субъектам предпринимательской деятельности. Судебная практика демонстрирует неоднозначность существующих правовых квалификаций данных отношений. Определяя, например, правовую природу договора о размещении нестационарного торгового объекта, суды указывают, что он «не является договором аренды земельного участка, его предметом является предоставление места под размещение <...> киоска» [13], либо что «договор, заключенный между истцом и ответчиком, является смешанным, содержащим в себе как элементы договора возмездного оказания услуг, <...> так и элементы договора аренды земельного участка» [15]. Отказывая в оспаривании пункта постановления главы администрации, согласно которому «автотранспорт юридических лиц и граждан к регулярным перевозкам пассажиров привлекается на конкурсной или договорной основе», Верховный Суд РФ указал, что он «не регулирует гражданские правоотношения, носит административно-правовой характер» [11]. Публичный характер обязательств по организации транспортного обслуживания отражен и в позиции Высшего Арбитражного Суда РФ по делу о возмещении не покрытых за счет продажи билетов затрат, понесенных предприятием, которое не смогло заключить очередной договор с местной администрацией в силу того, что последняя не объявила вовремя конкурс. Высший Арбитражный Суд РФ указал, что «осуществление транспортного обслуживания населения, проживающего в сельской местности, является обязательной и социально-значимой функцией публичной власти, выполняемой ею на постоянной основе и обусловленной жизненно важными потребностями и интересами людей, связанными с их неотъемлемыми правами и свободами» [14].
Договор как юридический факт является наиболее частым основанием возникновения предпринимательских обязательств, хотя зачастую он является элементом сложного фактического состава [1, с. 197]. Возникает вопрос, является ли договор, из которого возникает управленческо-предпринимательское обязательство, административным? Понятие административного договора в российском законодательстве отсутствует, но оно подробно разработано доктриной. А.В. Демин под административным договором предлагает понимать «управленческое соглашение не менее двух субъектов административного права, заключенное на основе норм административного права в публичных целях, опосредующее горизонтальные (координационные) управленческие отношения и правовой режим которого содержит административно-правовые элементы, выходящие за рамки частного права» [4, с. 188]. Договор, из которого возникают исследуемые отношения, не подходит под данное определение, поскольку возникающее из него правоотношение не является горизонтальным. Однако его представляется правильным считать гражданско-правовым, так как во время заключения данного договора его стороны являются юридически равными и из него возникают, помимо прочих, имущественные (гражданские) права и обязанности.
Чаще всего такие договоры заключаются по результатам торгов. Возникает вопрос об их отраслевой принадлежности. О.А. Беляева справедливо рассматривает торги через родовое понятие процедуры заключения договоров [10, с. 10—11]. В теории административного права также используется понятие процедуры. Так, С.З. Женетль определяет административную процедуру как закрепленную в нормах права «последовательность и порядок действий органов государственной власти, их должностных лиц, необходимый для осуществления нормативно установленных задач и функций» [20, с. 45]. Торги, безусловно, являются последовательностью действий, но они не регулируются нормами административного права, неслучайно они не упоминаются среди административных процедур. Показательно, что в одной из последних работ по теории административно-исполнительной деятельности к ее признакам отнесено использование административно-правовых средств и осуществление в административно-правовых формах [10, с. 17— 28]. Если те или иные договоры в редких случаях являются административно-правовыми формами, то торги являются частноправовым средством, причем применяемым преимущественно в предпринимательской сфере. Таким образом, административный акт предшествует проведению торгов, сами же торги по заключению договоров регулируются гражданским законодательством.