Файл: Механизм перераспределения мировых финансовых ресурсов).pdf

Новая динамика мирового хозяйства замедляет рост мировой торговли: если в 1998-2007 гг. она росла среднегодовыми темпами 6,7%, то в 2014-2016 гг. - в диапазоне от 2,8 до 3,5%.^[72] Вызванное этим снижение мировых цен, особенно на топливо, сырье и полуфабрикаты, привело к сокращению стоимостного объема российского экспорта товаров в 2014-2016 гг. примерно в 1,5 раза. Хотя российская экономика одновременно сократила импорт, но сальдо внешней торговли товарами, имевшее тенденцию к росту (с 45,2 млрд долл. в 2001 г. до 177,6 млрд в 2008 г. и 188,9 млрд в 2014 г.), в последние два года снижается (148,5 млрд долл. в 2015 г. и 90 млрд в 2016 г.). В результате с 2013 г. наблюдается тенденция к сокращению абсолютных и относительных размеров сальдо текущего платежного баланса России (табл. 3.3). Соответственно у российских экономических агентов уменьшаются финансовые возможности для экспорта капитала.^[73]

Закончившаяся в 2014 г. программа «количественного смягчения» ФРС перестала «выталкивать» из США денежные средства, владельцы которых активно расширяли вложения в рискованные зарубежные активы. Как констатирует ЮНКТАД, закончилась очередная волна ввоза капитала (2004-2011 гг.), а последующее ухудшение экономических перспектив в большинстве развивающихся стран обусловило усиление вывоза их собственного капитала, в результате в 2014-2016 гг. они столкнулись с отрицательным сальдо движения капитала.^[74]

На притоке капитала в Россию и отчасти на оттоке из нее сказались введенные с 2014 г. против нашей страны западные санкции. Ограничения на внешние заимствования для российских банков и компаний с государственным участием привели к известному в экономической теории и практике эффекту «внезапной остановки притока капитала» (sudden stop), преимущественно ссудного: только за вторую половину 2014 г. объем зарубежных обязательств (без учета обязательств по линии прямых инвестиций) российских резидентов сократился на 124,7 млрд долл.^[75] Для обеспечения предстоящих выплат по уже накопленному внешнему долгу в условиях сокращения возможностей его рефинансирования российские банки и компании стали замедлять рост своих зарубежных активов (включая прямые инвестиции) и даже сокращать их. Санкции сильно повлияли и на приток новых ПИИ.

Таблица 3.3

Сальдо текущего платежного баланса России^[76]

Одновременно изменялась география российского экспорта капитала. Так, если в российском вывозе прямых инвестиций доля указанных 14 офшоров и офшоропроводящих стран в 2013 г. составляла 90%, то в 2014 г. - 81, а в 2015 г. - 53%.^[77] Отчасти это следствие политики деофшоризации, проводимой с начала 2010-х годов ведущими западными странами и ОЭСР, а также вступления в силу российского закона № 376-ФЭ «О контролируемых иностранных компаниях» (подписан в конце 2014 г.), обязывающего налоговых резидентов России сообщать в ФНС о подконтрольных им иностранных компаниях с последующей уплатой в России (если такая компания находится в списке офшорных юрисдикций) налога на их прибыль по ставке, принятой в РФ. Тем не менее офшоры и офшоропроводящие страны остаются главным местом размещения накопленных российскими резидентами прямых инвестиций за рубежом: из общей суммы аккумулированных там российских прямых инвестиций на 14 указанных стран и территорий приходилось 75% в 2013 г. и столько же в конце I квартала 2016 г., хотя их объем сократился.^[78]

Несмотря на уменьшение объема накопленных в России иностранных инвестиций, их структура практически не изменилась по сравнению с 2013 г.: доля прямых инвестиций к осени 2016 г. составила 43%, портфельных инвестиций и производных финансовых инструментов - около 21, а прочих инвестиций - 35% (рассчитано по данным табл. 3.3). Хотя в отраслевой структуре импорта прямых инвестиций в 2014-2016 гг. наметились некоторые прогрессивные изменения, но на структуре накопленных ПИИ это почти не сказалось из-за небольших объемов их притока в указанный период.^[79]

3.2. Среднесрочные перспективы участия России в международном движении капитала

По нашему мнению, в среднесрочной перспективе (до конца текущего десятилетия) темпы экономического роста России останутся намного ниже, чем в предыдущее десятилетие, что объясняется как 4новой реальностью», так и нежеланием руководства страны проводить быстрые и радикальные системные реформы^[80]. Так, в последнем послании Президента РФ Федеральному Собранию было заявлено, что нашей стране лишь на рубеже 2019-2020 гг. необходимо выйти на темпы экономического роста выше мировых2. Пессимистический взгляд на среднесрочные темпы экономического роста России разделяют Минэкономразвития России, МВФ и Всемирный банк (ВБ) (приложение 2).^[81]

Как и в предшествующие годы, темпы роста ВВП России и других стран-нефтеэкспортеров в среднесрочной перспективе будут в основном определяться мировыми ценами на нефть (это заложено в прогнозах как российского МЭР, так и МВФ и В Б). МЭР в своем базовом сценарии прогнозирует их снижение со второй половины 2017 г., которое будет продолжаться до 2018 г., МВФ прогнозирует быстрый рост нефтяных цен на 2017 г. и их стагнацию в последующем, а ВБ прогнозирует их рост и в 2018-2019 гг.^[82]

Конечно, привлекательность России как страны с положительными (но невысокими) темпами экономического роста в условиях повышения (хотя и медленного) мировых цен на энергоносители усилится по сравнению с серединой этого десятилетия. Однако для иностранных инвесторов она не восстановится до уровня прошлого десятилетия (даже отвлекаясь от западных санкций). Финансовые возможности российских экспортеров капитала также, вероятно, не достигнут прежнего уровня: хотя по прогнозу МВФ положительное сальдо текущего платежного баланса по отношению к ВВП в 2017 г. составит 3,3%, а в 2022 г. - 4,3%, однако МЭР прогнозирует его снижение до 0,4% (5,5 млрд долл.) в 2020 г., то есть до самого низкого уровня с конца 1990-х годов.^[83]

Монетарная политика «количественного смягчения» в США не возобновится, о чем свидетельствуют среднесрочные прогнозы повышения базовой ставки ФРС. Возможно, в 2017 г. эта политика закончится и в еврозоне, центральный банк которой начал проводить ее в 2015 г. В результате объем капитала, потенциально ввозимого в развивающиеся страны из-за рубежа, не будет заметно возрастать, что не позволит России надеяться на новый «золотой дождь» вследствие роста и дешевизны денежной массы на Западе.^[84]

Не следует надеяться и на резкое смягчение западных санкций в отношении России, по крайней мере в среднесрочной перспективе. Внешняя политика РФ в ближайшие годы вряд ли изменится, но именно она выступает главным раздражителем в экономических отношениях нашей страны с Западом. В среднесрочной перспективе импорт иностранного капитала в Россию может восстановиться до 10-50 млрд долл. к концу нынешнего десятилетия. Экспорт капитала из России может достичь 20-80 млрд долл^[85]. Хотя рост офшороориентированного экспорта капитала из России будет тормозиться отечественным антиофшорным законодательством, в том числе вследствие присоединения России с 2018 г. к Единому стандарту по налоговой информации ОЭСР (предусматривает автоматический режим обмена данными о трансграничных финансовых счетах), однако основные мотивы для экспорта российского капитала за рубеж в среднесрочной перспективе сохранятся: слабая защита прав собственности, монополизация наиболее доходных отраслей госкомпаниями, а также высокий уровень вмешательства государства в бизнес.^[86] В результате Россия останется нетто-экспортером капитала, хотя и в меньших размерах, как предполагается в прогнозе МЭР, в котором величина чистого экспорта в 2017-2018 гг. определяется на уровне 8-10 млрд долл. ежегодно и примерно 6 млрд долл. в последующие два года.^[87]

3.3. Долгосрочные перспективы участия России в международном движении капитала

В долгосрочной перспективе (к середине следующего десятилетия) возможна реализация как пессимистического (инерционного), так и оптимистического (реформаторского) сценария.^[88]

Оптимистический сценарий может иметь следующие черты:

- в результате проведения системных реформ, прежде всего за счет активной промышленной политики, реформирования банковского сектора, сильной поддержки малого и среднего бизнеса, демонополизации экономики темпы роста ВВП могут восстановиться до 4-6%, однако на основе не экспорта углеводородов, а «новой индустриализации», означающей для нашей страны прежде всего модернизацию обрабатывающей промышленности. Тогда активизируется приток ПИИ в нее. Если это будет сопровождаться политикой неформального принуждения иностранных инвесторов к вложению их средств и знаний в технологически передовые отрасли (как сейчас в Китае), то может измениться в лучшую сторону и отраслевая структура ПИИ;^[89]

- в ходе системных реформ Россия станет более привлекательным местом для отечественного частного капитала, что в долгосрочной перспективе может привести к замедлению оттока капитала из страны. При более критическом со стороны руководства страны отношении к свободе экспорта капитала по отношению к вывозимому капиталу могут быть приняты различные ограничительные меры^[90]. Модернизация экономики потребует больших инвестиций внутри страны, а главное, повысится их привлекательность в глазах российских экономических агентов (произойдет трансформация национальных сбережений в накопление). Конечно, оптимистический вариант подразумевает смягчение (а возможно, и отмену) финансовых и технологических санкций со стороны Запада.^[91]

Пессимистический сценарий может характеризоваться следующими чертами:

- системные реформы будут проводиться вяло, в результате Россия не сможет избавиться от «голландской болезни» и темпы экономического роста по-прежнему будут зависеть от мировых цен на углеводороды. При этом возможны два варианта: а) рост этих цен; б) их падение или стабилизация. При первом варианте темпы роста ВВП вырастут, а показатели ввоза и вывоза капитала восстановятся до уровня конца прошлого — начала нынешнего десятилетия в случае отмены западных санкций, но в случае их сохранения (что более вероятно) - до более низкой отметки. При втором варианте темпы роста ВВП России не превысят 2%, а ситуация с экспортом и импортом капитала сохранится на уровне 2015-2016 гг., то есть небольшой экспорт капитала не гарантирует сокращения накопленных российских инвестиций за рубежом, а вывод иностранного капитала из России приведет к уменьшению объема аккумулированных в ней иностранных инвестиций;^[92]

- на оба варианта будет позитивно воздействовать (поддерживая первый и тормозя второй) прогнозируемое снижение инфляции. Ее ослабление и соответствующее снижение базовой ставки ЦБ РФ позволят уменьшить ставки по банковским кредитам до приемлемой для большинства отечественных инвесторов отметки, то есть ниже уровня их рентабельности, что сделает российских экономических агентов менее зависимыми от ввоза иностранного ссудного капитала.^[93]

Вероятность осуществления обоих долгосрочных прогнозов будет зависеть в первую очередь от способности руководства страны провести системные реформы и лишь во вторую очередь — от динамики цен на нефть и западных санкций. По словам Д. Медведева, «в основе проблем, с которыми сталкивается российская экономика, лежат не внешние шоки (при всей их важности), а механизмы торможения, заложенные внутри самой российской модели роста»^[94]. Соглашаясь с этой мыслью, мы полагаем, что реформирование российской экономики может начаться лишь после президентских выборов 2018 г.

Заметим, что в случае проведения системных реформ после этих выборов необходимо учитывать ориентацию большей части российского общества на сохранение важной роли государства в экономике. Поэтому постепенная эволюция нынешнего олигархического госкапитализма в России может привести, если использовать терминологию У. Баумоля, не к характерному для Северной Америки и отчасти Европы сочетанию малых и средних инновационных фирм с занятыми выпуском массовой продукции крупными компаниями, а скорее к японскому и южнокорейскому варианту капитализма - сочетанию больших фирм с направляющей ролью государства, то есть к классическому госкапитализму.^[95] Однако даже для такой эволюции в первую очередь потребуются развитие малого и особенно среднего бизнеса (например, в Японии он плотно окружает крупные компании), снижение концентрации собственности в крупных российских компаниях (для превращения их из олигархических в классические капиталистические за счет широкого привлечения рядовых инвесторов), резкое повышение уровня развития финансовой системы, особенно банковской (ее неспособность выдавать долгосрочные и дешевые кредиты препятствует повседневному функционированию российской экономики, не говоря уже о ее модернизации).^[96]

В долгосрочной перспективе может быть реализован и пессимистический сценарий. По нашему мнению, это может произойти в случае устойчивого сопротивления правящей элиты системным реформам, особенно при новом повышении мировых цен на углеводороды. Увеличить вероятность такого варианта может и ухудшение внешнеполитической ситуации. Таким образом, говоря словами лауреата Нобелевской премии по экономике Р. Солоу, рассуждавшего о перспективах экономики к концу столетия, «главным источником неопределенности представляется политика».^[97]