Файл: Реформа электроэнергетики в России и за рубежом.pdf

Реальный оптовый рынок электроэнергии действует несколько иначе.

Для субъектов оптового рынка, участвующих в аукционах ценовых заявок, установлены достаточно щадящие правила, слабо мотивирующие конкурентное поведение. Если не продал на рынке «на сутки вперед» - продашь на балансирующем, там не продал - перешел на рынок резервов и т. д. Почасовые цены сильно колеблются от суток к суткам, так как при одном и том же спросе предложение может быть разным (вывод энергоблоков в ремонт, сезонное изменение выработки на ГЭС и др.). Это требуетзагрузки относительно менее эффективных генераторов, замещающих более «дешевые» установки^[12].

Таки образом и в данном случае нарушен механизм создания рынка эффективной конкуренции: на действующих электростанциях регулятивный принцип поддержания конкуренции в качестве стабильного мотивирующего инструмента отсутствует (хотя в принципе нельзя исключить такую возможность в отдельные периоды времени и в отдельных энергосистемах).

Выше уже было показано, что реально созданный в электроэнергетике рынок - это не рынок свободной конкуренции, а рынок олигополистической конкуренции.

Но при олигополистическом господстве фирмы не принимают рыночную цену, как результат колебания спроса и предложения, а устанавливают, назначают ее. (Pricetaker - Pricesetting up). Среди монополистов появляется некий ценовой лидер, т.е. такая фирма, которая становится законодателем цен, а другие подстраиваются под нее. Например, «Газпром» в сфере электроэнергетики уже претендует на такую роль.

Кроме того при олигополистическом господстве на рынке изменение спроса влияет не на цену, а на объем выпуска. Если, например, сокращается спрос, то не цену снижают, а сокращают выпуск.

Так как олигополия приводит к повышению цен и уменьшению объемов производства, следует ожидать ухудшения благосостояния потребителей и увеличения благосостояния фирмы.

Социальная цена олигополии при этом - мера потерь потребителей и производите- ля-монополиста, происходящих из-за уменьшения предложения товара в условиях максимизации прибыли олигополий.

Сегодня цены на ОРЭМ в несколько раз превышают цены, установленные Федеральной службой по тарифам (ФСТ) (к этому привели спекуляции на неценовых факторах предложения). Такое функционирование рынка никак нельзя назвать «рынком для потребителя» о создании которого так много велось дискуссий в начале реформы и которые утратили свою актуальность сразу же после первых торгов.

В целом же, механизм свободного рыночного ценообразования отсутствует, а функционирование олигополистического рынка не отлажено.

Таким образом, и в данном случае институт рынка не работает.

2.3 Механизмы изменения системы государственного регулирования энергетики

Реформирование естественной монополии РАО «ЕЭС России» связано с дерегулированием, т.е. сокращением и изменением роли государства в этой сфере. Недостатки и просчеты контроля управления монопольной компанией привели к переосмыслению роли государства. Некоторые теоретические подходы опирались даже на утверждение, что государственное регулирование приносит больше вреда, чем пользы.

Вместе с тем положительные эффекты дерегулирования не стоит переоценивать. Мировой опыт показывает, что последовавшие за дерегулированием снижение цен и ускорение роста производительности труда, улучшение качества услуг естественных монополий оказали благоприятное воздействие на экономику. Однако не замедлили проявиться и негативные последствия мер по дерегулированию. Так, после первоначального резкого обострения конкуренции во всех дерегулированных отраслях начинался застой: мелкие и средние фирмы, активизировавшие конкуренцию, постепенно сдавали свои рыночные позиции. Начиналась волна слияний и поглощений. Однако в конечном счете конкуренция на рынках все же становилась более интенсивной, чем до дерегулирования, а цены и тарифы (даже скорректированные на инфляцию) оказывались ниже.

Оценки результатов дерегулирования в развитых странах впечатляют. Так, в США годовые выгоды для потребителей и производителей составили в среднем 42-54 млрд.долл. Дерегулирование воздушных перевозок снизило цены на 30%, телекоммуникаций - на 50%. Этому способствовало снижение реальных операционных издержек на 25-75% (только в электроэнергетике, по оценкам специалистов, дерегулирование может сократить издержки на одну треть). При этом повсеместно повышается качество обслуживания. В результате дерегулирования преимущества получены по всем типам производительности: производительности труда, капитала и всех факторов в совокупности.

Сегодня уже можно утверждать, что проводимая в электроэнергетике реформа стала причиной негативных тенденций в отрасли не только косвенно, но и напрямую. Так, по оценкам тарифного регулятора, только в результате дробления РАО «ЕЭС России» на отдельные компании тариф на электроэнергию с начала реформы вырос на 50%, кроме того произошел резкий рост административно-управленческого аппарата, по имеющимся оценкам, до 10 раз, и, как следствие, значительный рост организационных издержек.

В связи с низкой эффективностью проводимой реформы электроэнергетики на первый план выходит следующая проблема госрегулирования: возможность отказа властей от графика либерализации рынка электроэнергии.

В рамках реформы инвестиционно - экономические механизмы включены в структуру договоров на предоставление мощности. Эти документы содержат положение, согласно которому пересмотр государством графика либерализации рассматривается как форс-мажор. В этом случае с инвестора снимаются обязательства по строительству и вводу новых мощностей. Если представители власти захотят отказаться от объявленной программы либерализации, им придется согласиться и с отказом генерирующих компаний от заявленных инвестиций. Это будет иметь серьезные последствия для устойчивости электроснабжения страны^[13].

Альтернативой дерегулирования может выступать государственно- частное партнерство (Public Private Partnership). При невозможности достаточно широкой приватизации отраслей естественных монополий государственно-частное партнерства (ГЧП) может способствовать развитию в сфере государственной собственности за счет объединения ресурсов государства и бизнеса. В конце 80-х - начале 90-х годов ГЧП получило на Западе признание в качестве полноценной политической и экономической альтернативы приватизации. При этом основная проблема заключается в необходимости согласовать интересы двух основных институтов современно общества - государства и бизнеса. За государством остается ответственность перед обществом за уровень развития и масштабы инфраструктурного сектора, структуру и качество услуг, а также регулирующие, законодательные и контрольные функции. Бизнес же осуществляет практическую деятельность в сфере оказания услуг. Результатом этого партнерства должно стать такое соединение двух крупных общественных институтов, которое обеспечивало бы наилучшее удовлетворение потребностей экономики и населения в качественных услугах естественно монопольных отраслей. При этом наиболее широко применяемой формой ГЧП в этих отраслях является концессия.

ГЧП - не простое сложение ресурсов. Каждая из сторон партнерства имеет собственные цели, решает свои конкретные задачи, стороны имеют различные мотивации. Государство заинтересовано в росте объемов и улучшении качества предоставляемых услугестественно монопольных отраслей населению и экономическим агентам. Частный сектор стремится стабильно получать и увеличивать прибыль. Но обе стороны заинтересованы в успешном осуществлении проектов в целом.

Возникает только один вопрос: почему мы не пошли по этому пути при реформировании электроэнергетики, а выбрали путь растаскивания по частным углам экономики отрасли, которая обеспечивает национальную безопасность страны?

«Запуск инвестиционного процесса»

Регулирующая роль государства состоиттак же в привлечении долгосрочных инвестиций в отрасль, что является одной из основных целей реформы электроэнергетики. Здесь наряду с предсказуемой политикой в области тарифного регулирования, доступа к сети и т.д. необходима прежде всего стабильная нормативно-правовая база. Но настораживают нечеткость законодательства, обусловливающая широкие полномочия правительства в сфере контроля над электроэнергетикой, а также отсутствие планов создания сильного независимого органа регулирования. Власти сталкиваются с проблемой вызывающих доверие обязательств (credible commitments). Они должны убедить инвесторов в стабильности правовой среды и системы регулирования и в предсказуемости проводимой политики, но в рамках действующих и предусматриваемых организационных структур это сделать пока не удается.

«Ремонополизация электроэнергетики»

В числе наиболее обсуждаемых следует отметить опасения аналитиков,связанных с активностью ОАО «Газпром» в приобретении генерирующих активов. Их иногда трактуют как ремонополизацию электроэнергетики.

Еще в 2007 году руководство концерна договорилось о создании энергетического СП с владельцами Сибирской угольной энергетической компании (СУЭК).

Объединенный холдинг - крупнейшее электроэнергетическое объединение на российском рынке. «Газпрому» принадлежит 10,5 % акций РАО «ЕЭС», плюс в 2008 году монополия получила за этот пакет целый ряд активов: по 40 % ОГК-2 и ОГК-6, 10,5 % ТГК-11,5 % ТГК-12 и 6 % ТГК-13. Их суммарная стоимость оценивается в $4 млрд. Крупнейшие активы СУЭК в энергетике- 48 % ТГК- 12 и 45 % ТГК13.

Чубайс назвал эту сделку «большой ошибкой государства» и пригрозил рынку тем, что «Газпром» получит «полный контроль в топливном цикле в газовой и угольной отрасли», что сведет все усилия по созданию конкурентной среды на нет.

Кроме того серьезные опасения вызывает потенциальная возможность ОАО «Газпром» манипулировать поставками газа, чтобы обеспечить привилегированное положение подконтрольным компании электростанциям.

Итак, действительно ли электроэнергетика стала рыночной и конкурентной? Для ответа на этот вопрос достаточно сравнить энергокомпании либо с монопольными «Газпромом», «РЖД», либо с конкурирующими между собой сотовыми компаниями. Монополии, как правило, сохраняют дефицит, взвинчивают тарифы и диктуют свои условия потребителям. А настоящие конкурирующие компании - напротив - снижают цены, «бегают» за каждым клиентом и создают избыточное предложение. Сегодня вряд ли кто-нибудь будет спорить с тем, что пока образованные в ходе раздела РАО «ЕЭС» энергокомпании ведут себя именно как монополии - вне зависимости от вывески на их головном офисе.

Заключение

Вопросы состояния и механизм формирования стоимости электроэнергии для промышленности и населения приобретают критически важное значение для текущей деятельности и перспектив развития предприятий, работающих в отрасли «Электроэнергетика». Существующая модель тарифообразования на рынке электроэнергии представляет собой незаконченный элемент системы госрегулирования отрасли, который задумывался при реформировании РАО «ЕЭС России».

Среди мер системного характера для России, в условиях еще не законченного процесса реформирования, можно выделить следующие:

- формирование сбалансированной структуры генерирующих мощностей;

- создание резерва мощностей, способных закрыть вероятный дефицит электроэнергии.

К мерам институционального характера, применимым к условиям России, можно отнести следующие:

- регулирование доступа игроков на оптовый рынок электроэнергии, направленное на недопущение роста количества спекулятивных игроков на рынке;

- создание жестких условий торговли электроэнергией, направленных на предотвращение финансовых спекуляций, в том числе ограничение возможности перепродажи электроэнергии среди участников оптового рынка.

Напомним, что реформа электроэнергетики изначально планировалась в первую очередь ради проведения обновления мощностей за счет частных инвесторов, а неза счеттарифа. Примечательно, что со следующего года, сразу же после завершения реформы, принято решение о резком пересмотре тарифной политики и росте тарифов на 23-25% в год.

Стоит отметить и то, что ни одна страна в мире не проводила реформирование электроэнергетики при дефиците мощности. Наоборот, большинство стран начинали реформировать электроэнергетику в условиях излишних резервов мощности. Опыт зарубежных стран показал, что как раз нехватка инвестиций является самым серьезным риском либерализации энергетической отрасли.

В ходе реформы произошло фактическое изменение и целей и ранее выбранных механизмов реализации.

В целом реформу электроэнергетики нельзя признать удачной.

Прежде всего не представляется возможным говорить о создании конкурентного рынка электроэнергии, так как в проведенном выше анализе мы выяснили, что по всем формальным признакам рынок электроэнергии России - это рынок олигополии. Кроме того существующий рынок электроэнергии искусственно регулируется, что позволяет говорить об имитации рынка электроэнергии в России. Наконец, аффилированные связи и другие виды правовой и экономической зависимости, которые сохраняются после реформы позволяет компаниям и сейчас и в будущем вести согласованные действия, направленные на повышение монопольных цен.