Файл: Теория отраслевых рынков (понятие и сущность сетевых организаций).pdf

Таким образом, мы делаем вывод о том, что сетевые организации порождаются сетевыми функциями, реализуемыми через выстраивание кооперативных связей.

В России толчком к созданию многих крупных сетевых структур послужил не столько мотив дополни­тельной прибыли, сколько желание сохранить в период распада планово-административной экономики и смены модели хозяйствования прежние производственные связи и отношения, без которых не могли функционировать многие отрасли экономики.

Однако, независимо от причин, тенденция роста межфирменной кооперации в мировой экономике усиливается. В последние десять лет она прослеживается на примере образования стратегических альян­сов, число которых росло в среднем на 25 % ежегодно.^[6] Они используют как контрактные формы, так и «жесткую» интеграцию (корпоративные и некорпоративные). На рынках конкурируют на самом деле не отдельные производители, а сети.

Межфирменная кооперация, приобретая сетевую форму, создает условия для генерирования и распро­странения организационных инноваций за счет использования различных координационных механизмов, от неформальной коммуникации до межфирменных информационных систем. Сеть, представляя собой сложную интеграционную структуру кластеров (дочерних, совместных предприятий, франчайзинговых фирм), создает взаимозависимость между кластерами при помощи как прямого участия в собственности, так и посредством контроля над управлением активами – квазиинтеграции. ^[7]

Остановимся несколько подробнее на особенностях функционирования сети, построенной по принци­пу структуры кластеров. Состоящая из кластерных единиц, система управления похожа на виноградную гроздь, по образному выражению А. Н. Прохорова.^[8] Каждая отдельная ягода сохраняет свое внутреннее устройство, а только черенок через свою элиту пристраивается к сетевой системе управления. Образуется большая гроздь винограда - наглядная модель сетевой системы управления. Оборотной стороной такого механизма является негомогенность образования. Те конгломераты, которые довольно легко удается собрать под себя, неоднородны. Руководство сети занято главным образом тем, что мобилизует и пере­распределяет ресурсы между кластерами, внутри которых сохраняется автономность. Власть построена по принципу виноградной грозди, то есть, во-первых, сверху вниз; во-вторых, кластерами, цельными замкну­тыми группами. И хотя между ними существуют определенные информационные и иные связи, но ярко выражена цельность каждой отдельной группы.

При этом отношения между вышестоящими органами и кластерами в значительной степени зависят от того, в какой фазе находится система управления в целом. В спокойные годы система управления функционирует в стабильном режиме, и управленческий аппарат пытается проникнуть внутрь управления кластерными ячейками: насаждаются единые паттерны поведения, нормы, правила. Происходит рутини- зация достигнутых за счет инноваций в периоды рефункционализаций и реструктуризаций компетенций, распространение их на всю сеть. Постепенно шаблонность и централизация приводят к деградации и потере результативности.

Наступает кризисный период, система управления переходит в нестабильный режим управления, кла­стерные ячейки отвергают навязанные им ранее формальные ограничения, поступают так, как считают нужным для достижения поставленной цели - повышения конкурентоспособности. В результате моби­лизуются и перераспределяются ресурсы сети в целом. По мнению директора консалтинговой фирмы McKinsey&Compani Эберхарда фон Ленайзена, ценность каждого рассматривается не сама по себе, а вме­сте с командой ^[9]. Для участников сети объединение в группу - один из способов блокировать и смягчать отрицательные воздействия внешней среды. Кластерные структуры оберегают от вмешательств извне в том числе и свои внутренние управленческие механизмы, изменяя со временем степень централизации власти.

Можно сказать, что централизация и децентрализация в сетях проявляются на разных фазах их функ­ционирования по-разному. На стабильной (застойной) фазе централизация проявляется в выполнении общих норм и правил, а децентрализация - в способности уклоняться от санкций и строить относительно независимую жизнь. В нестабильной фазе децентрализация проявляется в том, как инициативно и неша­блонно кластерные единицы решают свои проблемы, а централизация - в том, как их ноу-хау распростра­няются по сети.

Подробный анализ природы межфирменной сетевой кооперации с точки зрения различных подходов экономической и социологической теории дают в ряде работ О. А. Третьяк и М. Н. Румянцева.^[10]

Приведем здесь основные выводы, к которым авторам удалось прийти на основе этих сопоставлений:

- природа сети объясняется снижением издержек управления, производства и трансакций, экономией от масштабов и многообразия, специализации и опыта;

- сети несут дополнительные издержки, связанные с распространением технологий и обучением, в результате которых участники имеют доступ к нововведениям, что позволяет учиться, накапливать опыт, знания, создавая условия для их активного использования, то есть развиваться;

- важнейшей характеристикой сетей являются отношения, возникающие между агентами. Доминируют паттерны коллективного выживания, а не успех отдельной конкурентоспособной единицы;

-сеть создает зависимость между агентами. В частности, горизонтальные взаимосвязи основаны на создании ресурсного пула по принципу единства и комплементарности ресурсов. Вертикальная взаимос­вязь базируется на передаче ресурсов от одной фирмы к другой.

-сети создают социальную зависимость агентов и рассматривают ее как основу выживания и условие вхождения;

-сетевые организации порождаются сетевыми функциями, реализуемыми через выстраивание коопе­ративных связей;

-организации действуют внутри единого «поля» с согласованными целями и ожиданиями;

-допускается существование гибридных форм, характеризующихся нерыночными связями между организациями.

Интеграция точек зрения классических теорий на междисциплинарной основе способствует научному осмыслению феномена межфирменной кооперации, создает ее теоретический фундамент. Вместе с тем изменение субъекта хозяйствования с отдельно взятой фирмы на сеть взаимодействующих фирм, стано­вящееся вектором организационного развития, должно привести к созданию новых теорий.

Одно из современных направлений теории фирмы, основанной на сетевом сотрудничестве, связано с акцентом на ресурсы и знания как основу конкурентных преимуществ. Именно они в условиях высокой изменчивости и неопределенности внешней среды, зависимости от траектории технологического раз­вития и ограниченных возможностей восприятия и освоения нововведений дает новую интерпретацию сетевого феномена.

Такой подход, в частности, использует ресурсная теория фирмы в объяснении роли межфирменной кооперации.^[11] Центральная ее предпосылка состоит в том, что конкурентные преимущества фирмы про­исходят от уникальных, трудно копируемых ресурсов, поэтому границы фирмы устанавливаются из сооб­ражений определения набора таких ресурсов и собственности на них. Понимание фирмы как «пучка» компетенций и ресурсов для объяснения межфирменной кооперации будет означать, что изолированные, не связанные контрактами компетенции, принадлежащие различным компаниям, нуждаются в интеграции и совместном управлении. В динамической среде, характеризуемой технологическими изменениями и открытостью рынков, непрерывный процесс обучения, происходящий через многочисленные сетевые кон­такты, является более предпочтительной формой поведения фирмы. Если речь идет о функционировании фирмы в условиях устойчивых, хорошо организованных рынков, более адекватным является поведение, ориентированное на эффективность, контроль над издержками.

Для развития взглядов ресурсной теории фирмы в направлении исследования природы и механизмов управления ключевыми компетенциями сетевых форм особый интерес имеет точка зрения о том, чтс сети - инструмент социального контроля и неформальной кооперации. С одной стороны, сеть формиру­ется как результат сетизации функций, а с другой, - организацию как структуру порождают социальные нормы, институциональные комплексы.

Говоря о сетях, мы прежде всего имеем в виду институциональные сети, в которых в течение всей своей жизни пребывает человек. Причем одновременно он может быть членом нескольких (даже многих) сетей - семья, школа, вуз, друзья, коллектив, профсоюз, клуб и прочее. Они основаны на преимущест­венной совокупности неформальных связей, но и содержат формальные зависимости, характер которых может быть и иерархическим, и горизонтальным. Причиной возникновения институциональных сетей, объединяющих людей, множество: от экономических до бихевиористских. Человек постоянно находится в этих сетях, это - имманентно присущий ему паттерн, который он переносит в том числе и на выбор способов ведения бизнеса. При этом именно человек является основным, стратегическим ресурсом орга­низации, способен на генерирование инноваций, осознанное, проактивное поведение в экономических и социальных процессах.

Деловая сеть - это совокупность устойчивых, относительно замкнутых связей между хозяйственными агентами. Почему они возникают? Общеизвестно, что риск в российской экономике велик. Риск порожда­ет недоверие, а недоверие требует способов контроля и прогнозирования контрактных отношений. Люди предпочитают вступать в деловые отношения с уже неоднократно проверенными партнерами, что и ведет к образованию неформальной сети.

Приведем здесь некоторые соображения о достоинствах и недостатках сетевой межфирменной коопе­рации для российских промышленных предприятий, вытекающих из сочетания вертикальной интеграции и продуктовой диверсификации.

Таблица 1. Достоинства и недостатки интегрирования в промышленности

Выделим основные проблемы, с которыми сталкиваются интегрированные компании в России и кото­рые уже во многом преодолены на западе: во-первых, топ-менеджеры компаний не способны справиться с большим количеством разнородных бизнесов, объединенных в одно целое; во-вторых, в интегриро­ванных компаниях высока доля постоянных издержек, а это делает невозможным управление себестои­мостью. Эти проблемы, как правило, решаются при помощи реструктуризации, цель которой - создание оптимальной комбинации ресурсов для того, чтобы обеспечить высокий доход на вложенный капитал. Преодоление этих проблем лежит в плоскости разработки инструментария для операционализации опи­санных теорий, в частности, конкретных прикладных измерителей параметров функционирования сети, методов управления сетью в целом^[12].

Вернемся к ресурсной концепции фирмы, определяющей ее конкурентоспособность через обладание некими ключевыми компетенциями. Именно точная формулировка ключевых компетенций и будет ини­циировать необходимость укрупнения или дезинтеграции компании (что, однако, не связано напрямую с ее размером). Иллюстрацию подобных процессов мы видим в современной практике. Пример нефтяного бизнеса в США привел в выступлении на IV Всероссийском симпозиуме «Стратегическое планирование и развитие предприятий» генеральный директор ОАО «Объединенные машиностроительные заводы» К. Бендукидзе ^[13]. Нефтяные компании начала ХХ в. разрабатывали и производили оборудование для добычи нефти, добывали и транспортировали нефть. Постепенно приходило понимание, что разработка инструмента и оборудования для добычи нефти не является ключевой компетенцией. И торговля нефтеп­родуктами не является ключевой компетенцией. В 1980-90-е гг. пришло понимание того, что переработка нефти и получение нефтепродуктов также не являются ключевой компетенцией нефтяных компаний. Постепенно сложилась точка зрения, что даже добыча нефти не относится к ключевым компетенциям нефтяных компаний. Они определили более узкое поле: нефтяные компании - это крупные инвесторы в рисковые проекты.

Многие российские компании (например, РАО ЕЭС) начинают двигаться в этом же направлении, посколь­ку модель, предполагающая существование одного центра прибыли и многих центров издержек, является демотивирующей. Каждый дивизион должен быть одновременно как центром затрат, так и центром при­были. То же касается упразднения трансфертных цен после выделения самостоятельных бизнесов, пере­ход к свободному выбору контрагентов.