Файл: Понятие и виды вещных прав.pdf

Вот такие забавные у нас получаются вещи как объекты гражданских прав. Оказывается, что и нематериальные блага и даже права, как явления идеального порядка, относятся к вещам. Понятно, что здесь речь идет об объектах гражданских прав вообще, но все перечисленное в полной мере относится и к вещи, как объекту права собственности. Ведь понятие «вещь» в данном случае является родовым и применимо оно ко всем гражданским правам, в том числе, если не в первую очередь, и к праву собственности, поскольку оно именуется вещным. Такая морфологическая формулировка наводит на мысль о том, что право собственности - не только вещное право, это нечто сборное или сложное комплексное образование в правовой материи. Все то, что попало в «букет» вещей как объектов гражданских прав, классифицируется по критерию оборотоспособности (ст. 129 Гк РФ) и делится на два вида вещей: движимые и недвижимые (ст. 130 ГК РФ). То же самое можно выразить иными словами: оборо- тоспособное и движимое или необоротоспособное и недвижимое имущество, потому что вещь и имущество рассматриваются как одно и то же. Причем в таком смешении материально-вещественный и идеальный или социальный субстрат смешиваются уже в ст. 128 ГК РФ.

В интерпретации экономистов вещь может носить материальный и нематериальный характер, что является очевидной ошибкой, поскольку в данном случае идет смешение материального и идеального явлений. Конечно, если мы скажем, что надо называть вещи своими именами, то в таком случае слово «вещь» будет обозначать что угодно. В словаре русского языка такое выражение означает: говорить прямо, ничего не смягчая^[6]. Но в переводе на язык диалектики, которым оперирует наука, вещь - это все-таки осязаемый предмет материального мира, т.е. находящийся в ареале человеческой деятельности. Кроме вещи, как предмета, осязаемого человеком, к предметам материального мира относятся, безусловно, и неосязаемые, о чем будет сказано ниже. Но нельзя же к вещи относить право, как бы его не понимали. Мы имеем тот случай, когда за словесной подменой скрываются идеалистические воззрения.

Смешение понятий «собственность» и «право собственности» продолжается особо наглядно при рассмотрении авторами новой доктрины вопроса о полном составе права собственности в трактовке тех экономистов (Коуд, Оноре, Норт и др.), которые пытались представить право собственности как «букет» из 11 позиций. С 10 позициями из этого «букета» они согласны, кроме права на доход. Однако все эти позиции являются следствием трех содержащихся в Римском праве. Вот где и проявилась их неуверенность в критическом отношении к комплексу прав владеть, пользоваться и распоряжаться, предусмотренных в Римском праве, а теперь и в ГК РФ (ст. 209).

Правы наши экономисты в утверждении того бесспорного факта, что одинакового на все случаи жизни права собственности не существует, а также какого-то «полного» состава прав собственности в природе не может существовать, так как сама по себе природа собственности принципиально различна. А их тезис о том, что результаты труда принадлежат тому, кто пользовался и распоряжался орудиями и средствами производства, используя свой человеческий капитал, действительно является выражением естественного происхождения собственности, подчиняющейся большей частью природным законам. Надо только чуть подправить экономистов: соглашаясь с ними в принципе, надо сказать, что результаты труда должны бы принадлежать тому, кто использует свой человеческий капитал, но пока этого нет. И требуется много приложить усилий для того, чтобы эту идею претворить в жизнь.

2.2 Право хозяйственного ведения

Процесс приобретения прав на земельный участок, на котором расположены здания, строения, сооружения, отличается особой сложностью, если данный участок принадлежит правообладателю здания, строения, сооружения на праве постоянного (бессрочного) пользования и происходит отчуждение перечисленных объектов недвижимого имущество. В настоящее время предусмотрено два варианта приобретения права на такие земельные участки.

В общем виде первый вариант установлен в подп. 3 п. 3 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 г. № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» (в ред. от 7 июня 2013 г.)^[7], в соответствии с которым право постоянного (бессрочного) пользования подлежит переоформлению на право аренды или земельный участок должен быть приобретен в собственность по выбору правообладателя здания. Другой вариант, предложенный в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 24 марта 2005 г. № 11 ««О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства»^[8], основан на положениях п. 2 ст. 268 и подп. 2 п. 1 ст. 271 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ), п. 1 ст. 35 Земельного кодекса РФ (далее — ЗК РФ). Если продавцу здания земельный участок принадлежит на праве постоянного (бессрочного) пользования, а покупатель здания не относится к юридическим лицам, указанным в п. 1 ст. 20 ЗК РФ, то после перехода к покупателю права постоянного (бессрочного) пользования земельным участком в связи с приобретением здания он может переоформить свое право на земельный участок путем заключения договора аренды или приобретения его в собственность в порядке, предусмотренном п. 2 ст. 3 Федерального закона «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации». Практика применения этих норм оказалась нежизнеспособной, что нашло подтверждение в частичной отмене норм ст. 268 и 271 ГК РФ^[9].

Предусмотренная законом свобода в распоряжении принадлежащим лицу правом исключает возможность понуждения лица к отказу от такого права. Кроме того, возможность понуждения землепользователя отказаться от права постоянного (бессрочного) пользования в судебном порядке не предусмотрена действующим законодательством.

Сформирована следующая судебная правоприменительная практика. В постановлениях Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 20 июля 2006 г. № А17-70/14, Дальневосточного округа от 14 ноября 2006 г. № Ф03 А51/06-1/39 65 было указано, что ст. 45 ЗК РФ не подлежит применению, не требуется отказ продавца от права постоянного (бессрочного) пользования и его право на земельный участок прекращается в силу указания в Законе (п. 2 ст. 8 ГК РФ).

Реализуя право на приобретение земельного участка, предусмотренное подп. 1 п. 1 ст. 36 ЗК РФ, МУП направило заявление в Комитет по землепользованию и градостроительству администрации муниципального образования (далее — Комитет) о предоставлении в аренду вновь образованного земельного участка, занимаемого зданием насосной. На основании п. 1 ст. 45 и п. 3 ст. 53 ЗК РФ, для предоставления права на земельный участок Комитет обязал заявителя предоставить в его адрес отказ МОУ от права постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, на котором размещено здание насосной, и документ, подтверждающим согласие его учредителя на такой отказ.

Учитывая, что отказ лица и дача согласия на отказ учредителя носят добровольный заявительный характер, и запрошенные документы МОУ не предоставлены в Комитет в установленный срок, МУП обратилось в арбитражный суд с заявлением о понуждении МОУ и его учредителя к отказу от права постоянного (бессрочного) пользования на вновь образованный земельный участок, занимаемый зданием насосной.

Решением Арбитражного суда Саратовской области, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда апелляционной инстанции^[10], заявленные требования оставлены без удовлетворения. Суд посчитал, что у МУП отсутствуют полномочия для обращения с заявленными требованиями об обязывании МОУ к отказу от права постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, на котором расположено здание насосной, а также основания, предусмотренные п. 2 ст. 45 ЗК РФ для принудительного прекращения у МОУ права постоянного (бессрочного) пользования. Судебная коллегия апелляционной инстанции также посчитала, что в соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 36 ЗК РФ МУП вправе требовать оформления соответствующего права на земельный участок, необходимый для использования здания насосной, однако требование истца об обязыва- нии учредителя МОУ предоставить согласие на отказ от права постоянного (бессрочного) пользования на земельный участок являются несостоятельными и неподлежащими удовлетворению, а истцом выбран неправильный способ защиты своих прав.

Аналогичные выводы содержатся в постановлении Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа по иску ООО «НПТД» к ГНУ «ИПИОД» от 12 марта 2009 г. № ФО4-1297/2009(1706-А45-9), ФО4-1297/2009(3717-А45-9)^[11].

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что в настоящее время существует проблема, при которой лицо не может реализовать свое право на владение и пользование земельным участком при отсутствии добровольного отказа правообладателя земельного участка, предоставленного ему на праве постоянного (бессрочного) пользования. Следует согласиться с предложением, изложенным в письме Росреестра^[12], что решение этой проблемы возможно только путем введения в федеральном законодательстве специальной нормы, предусматривающей в данном случае принудительное прекращение права постоянного (бессрочного) пользования земельными участками государственными органами.

Частично данная норма закреплена в Федеральном законе от 24 июля 2008 г. № 161-ФЗ «О содействии развитию жилищного строительства» (в ред. Федерального закона от 30 декабря 2012 г. № 316-ФЗ)^[13]. В п. 1 ст. 15 данного Закона предусмотрено, что в случае, если находящиеся в федеральной собственности земельные участки предоставлены на праве постоянного (бессрочного) пользования организациям, то такое право прекращается без согласия этих организаций и независимо от оснований, предусмотренных п. 2 ст. 45 ЗК РФ по решению органа государственной власти субъекта РФ, уполномоченного федерального органа исполнительной власти.

На наш взгляд, в законодательстве необходимо закрепить универсальную норму, которая в совокупности, затрагивая положения ст. 35, 53, 45 ЗК РФ, позволила бы без судебных процедур прекращать право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком отчуждении на здания, строения, сооружения, и являлась основанием для возникновении прав на земельный участок у приобретателя зданий, строений и сооружений, расположенных на нем. Содержание данной нормы должно определять, что право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком прекращается при переходе, отчуждении, возникновении права на здания, строения, сооружения, расположенные на указанном земельном участке, независимо от оснований, предусмотренных п. 2 ст. 45 ЗК РФ.

2.3 Право оперативного управления

Существование в современном гражданском праве РФ конструкции права оперативного управления (ПОУ), как ограниченного вещного права, создает сложности с пониманием момента «превращения» этого права в право собственности (и, наоборот), в связи с отчуждением имущества, принадлежащего их субъектам, либо в случае приобретения имущества такими субъектами у собственников.

В.А. Белов полагает, что при взаимодействии публичного собственника и субъекта ПОУ при учреждении такого субъекта имеет место конститутивное правопреемство^[14] с чем мы, скажем, забегая вперед, согласны.

Понятия транслятивного и конститутивного правопреемства были исследованы Б.Б. Черепахиным, который полагал, что единственно реально переносящим право является лишь «транслятивное правопреемство», обеспечивающее тождество как объекта преемства, так и самого переходящего права, при этом приобретение его преемником возможно лишь при наличии права у правопредшественника.

Конститутивное правоприобретение не является изменением субъектного состава основного первоначального правоотношения и в этом смысле не является преемством в праве.

Б.Б. Черепахин - даже не рассматривал вопрос о взаимоотношении субъекта ПОУ и государства. Более того, у него после слов «право собственности» в скобках всегда шло «(право оперативного управления)», что, по нашему мнению, следовало бы расценить как полное отождествление с правом собственности. Отношения же между субъектами ПОУ и их контрагентами он оценивал как разновидность транслятивного правопреемства.

Официальная точка зрения действующего российского законодательства, к которой присоединилось большинство современных цивилистов, состоит в том, что ПОУ - это ограниченное вещное право (ст. 216 ГК РФ).

Д.В. Петров предлагает считать ПОУ - «правом обособления собственного имущества»^[15].

С переходом к рыночной экономике осталась существовать проблема с субъектами права оперативного управления, которые функционируют в действующем гражданском обороте и реализуют свою продукцию субъектам права собственности, либо приобретают таковую у них. Коротко описанная проблема может быть выражена древнеримской формулой: никто не может передать прав больше, чем имеет сам. Современный законодатель решил эту проблему на уровне юридической техники, просто указав в п. 2, 3 ст. 299 ГК РФ о том, что основания возникновения ПОУ и ПХВ (право хозяйственного ведения), равно как и основания их прекращения - аналогичны основаниям возникновения и прекращения права собственности. Однако доктринального объяснения такой подход не получил.