Файл: История экономики лекции.doc

5.4. Утрата Англией промышленной гегемонии. Факторы промышленного отстаивания.

Если в 1870 г. Англия производила примерно половину трех главных на тогдашнем мировом рынка видов промышленной продукции — угля, чугуна и хлопчатобумажных тканей, то в 1913 г. она давала только 22% мировой угледобычи, выплавляла 13% мирового чугуна, потребляла 23% мирового хлопка. Здесь сказалась устаревшая — физически и морально — производственная база английской индустрии. Внедрение новой техники — дело исключительно сложное и дорогостоящее — и проблема дальнейшего экономического развития Англии приобрела характер выбора: вкладывать капитал в стране или вывозить его в колонии, где стоимость рабочей силы ниже, следовательно, прибыли выше. Английские капиталисты пошли по второму пути: вывоз капиталов возрастал, а темпы роста английской промышленности все более снижались. К тому же доставка из заморских стран промышленного сырья — руд цветных металлов, каучука, нефти и т.д. также вела к оттоку капитала из страны. И мировая торговая политика изменилась: все больше стран стало отходить от политики свободной торговли и возвращалось к протекционизму, охраняя свою промышленность от конкуренции английских товаров.

Структурные изменения в английской промышленности происходили очень медленно. Наиболее высокими темпами развивались новые для Англии отрасли тяжелой промышленности — сталелитейная, электротехническая, химическая, обгоняя традиционные производства. Например, за 1870—1913 гг. производство чугуна возросло в 1,7 раз, в то время как выплавка стали в 38 (но в США и Германии выплавка стали уже сравнялась с чугуном, а в Англии это производство еще значительно уступало). Перед Первой мировой войной суммарная мощность электростанций в Англии составляла примерно 900 тыс. кВт. — в 2,5 раза меньше, чем в Германии и почти в 10 раз меньше, чем в США. Единственной традиционной отраслью тяжелой промышленности, которая и перевооружалась, и показывала устойчивые темпы роста, являлось судостроение.

5.5. Вывоз капитала.

Степень концентрации производства и капитала в Англии, где сохранилось большое количество средних и мелких устаревших предприятий, была значительно ниже, чем в США и Германии.

Совсем другая картина была в сфере кредита. Перед Первой мировой войной 27 крупным банкам Англии принадлежало около 86% всех вкладов страны. Однако сращивание банков с индустриальными монополиями не приняло в Англии такой всеобъемлющий характер, как это было в Германии и США. Британский капитализм базировался на колониальной империи. Английские колонии (к началу XX в. они по размерам в 100 раз превышали территорию метрополии) компенсировали британскому капиталу недостатки промышленного развития. По вывозу капитала Англия оставила далеко позади Америку и Германию. К Первой мировой войне сумма вывозимых из Англии капиталов составляла примерно третью часть общей стоимости экспорта. До 3/4 экспорта капитала шло в Британскую империю и слаборазвитые страны Латинской Америки (около 20% — в США, 6% — в страны Европы).

Доходы от заграничных инвестиций в заокеанские рудники, порты, дороги, плантации с лихвой возместили утерю мировой промышленной гегемонии. В последней трети XIX в. национальный доход Англии возрос в 3 раза, а доходы от вложений за рубежом — в 9 раз! И хотя по причине большого сырьевого и продовольственного импорта внешнеторговый баланс Англии постоянно носил пассивный характер, но платежный баланс, включающий все виды расчетов с другими странами, неизменно был активным, благодаря возрастающим «невидимым доходам» (проценты на капитал, вложенный за рубежом, посреднические торговые и банковские операции, фрахт, страхование морской торговли и т.д.). В 1913 г. сальдо торгового баланса составило минус 159 млн. ф.ст., доходы от услуг — плюс 125 млн. ф.ст., от зарубежных инвестиций — плюс 187 млн. ф.ст. Таким образом, отрицательное внешнеторговое сальдо легко перекрывалось. Английские банки, отделения которых были разбросаны по всему свету, развили большую активность по кредитованию мировой торговли.

Переход от мировой промышленной гегемонии к гегемонии в пределах Британской империи, от прямой торговли промтоварами к торговому кредиту, — все это приносило прибыль, но фактически усиливало застой английской экономики. За счет сокращения слоя активных капиталистов в Англии увеличивался слой рантье. Накануне Первой мировой войны доходы рантье намного превышали доходы экспортеров товаров.

Готовясь к неизбежной схватке с Германией, Англия в начале XX в. начала осуществлять огромную программу военно-морского строительства (по приципу: два корабля на каждый новый немецкий), на что уходило до половины расходной части госбюджета.

5.6. Экономическое отставание Франции.

Для Франции на рубеже XIX и XX вв. германские и американские темпы промышленного развития были недостижимыми — сказывалась узость сырьевой базы. В 1913 г. Франция добывала лишь 2/3 необходимого ей угля, а дорогой импортный уголь вел к повышению стоимости французских фабрикатов и, соответственно, снижению их конкурентоспособности. Низкий промышленный потенциал определялся также устаревшей технологической сферой. Здесь повторилась в основных чертах английская история: физически и морально изношенное оборудование, вошедшее в строй в 50—60 гг., требовало замены, а для этого требовались соответствующие инвестиции, а они не были сделаны. Здесь сыграли роль, во-первых, экономический ущерб, нанесенный национальной катастрофой — поражением Франции в войне с Пруссией 1870 г. (общая сумма составила 16 млрд. франков, в том числе 5 млрд. контрибуции). Очень тяжело отразилась на состоянии французской экономики аннексия Германией весьма развитых экономических областей — Эльзаса и особенно Лотарингии с ее крупными запасами железной руды. Лотарингский бассейн стал железорудной базой германской металлургии, а Франция стала ввозить железную руду или готовый металл. Таким образом, война с Пруссией заметно затормозила развитие французской тяжелой промышленности.

Во-вторых, как отмечалось выше, французская буржуазия явно отдавала предпочтение банковской деятельности перед промышленной. В конце XIX — начале XX вв. ростовщические черты французского капитализма проступили еще более резко. Займы иностранным государствам давали французским банкирам гарантированный доход, не связанный с промышленным риском, отвлекая в то же время огромные средства от отечественной индустрии. Характерно, что после войны с Пруссией французский капитал озаботился прежде всего восстановлением не экономики своей страны, а своих зарубежных вложений. Для выплаты контрибуции пришлось в 1871—1873 гг. сократить сумму заграничных капиталов Франции с 10 до 7 млрд. франков. Но уже в 1875 г. заграничные вложения составили 9 млрд. франков, т.е. почти достигли довоенного уровня. Ростовщическая политика французских капиталистов имела мощную опору в лице сугубо рациональной ментальности французов, предпочитающих гарантированный, пусть небольшой, доход, но без экономического риска.

За 1870—1913 гг. объем американской промышленной продукции увеличился в 13 раз, немецкой — почти в 7 раз, а французской — всего в 3 раза. К восьмидесятым годам XIX в. Франция передвинулась со второго места в мировом промышленном производстве на четвертое — после США, Англии и Германии, потеряв свое былое индустриальное значение. В конце XIX — начале XX вв. по сути, не удалось преодолеть аграрно-индустриальную структуру французской экономики. Из 16 млн. человек самодеятельного населения в промышленности было занято всего около 2 млн., в сельском хозяйстве — более 5 млн., торговле — более 4 млн. человек. Сельскохозяйственная продукция по стоимости превышала промышленную. Отсталой была и структура самой промышленности, где по-прежнему значительное место занимало производство изысканных средств потребления. На мировом рынке наиболее ходовыми видами французской промышленной продукции оставались предметы роскоши, производство которых не требовало ни огромных инвестиций, ни новой техники, ни экономического риска. Некоторый скачок, сделанный французской тяжелой промышленностью в начале XX в., связан с подготовкой военного реванша. Однако накануне Первой мировой войны по выплавке стали — главного военного металла — Франция уступала Германии в 4 раза, а США — почти в 7 раз. На рубеже XIX—XX вв. в энергетической базе французской промышленности по-прежнему превалировал пар. По суммарной мощности электростанций сорокамиллионная Франция незначительно превосходила небольшую Швецию.

В конце XIX в. вступила в период хронического кризиса ведущая отрасль французской экономики — сельское хозяйство. Имея

редкую для того времени возможность полностью удовлетворять свои потребности в хлебе, Франция по урожайности сельскохозяйственных культур занимала всего 11-е место в Европе. Превосходя по посевным площадям Германию на 280 тыс. га, Франция собрала в 1913 г. зерновых на 25 млн. квинталов меньше. По количеству скота на 1 га земли Франция уступала Германии, Англии, Дании, Бельгии и другим странам. Слабая производительность земледелия в конечном счете упиралась в господство мелкокрестьянского производства, созданного революцией в конце XVIII в. Владелец крохотной парцеллы не мог применять сельскохозяйственные машины и искусственные удобрения. Французские сельскохозпродукты не выдерживали конкуренции на внешних рыках с дешевыми американскими, канадскими, аргентинскими продовольственными товарами. Низкий уровень развития сельского хозяйства во многом обусловливал и узость внутреннего рынка: нищее французское крестьянство вынуждено было обходиться без многих промышленных товаров.

Ростовщический капитал.

Концентрация французской промышленности происходила значительно медленнее, чем в США, Германии и Англии, но темпы концентрации и централизации банков во Франции превышали таковые в других странах. Показателен рост капитала в трех крупнейших банках Франции — «Лионский кредит», «Национальная учетная контора» и «Генеральное общество»: 1870 г. — 627, 1890 г. — 1510, 1909 г. — 5250 млн. франков. Французский финансовый капитал складывался вокруг банков, а не промышленных монополий. Его главным центром стал Французский банк. 200 крупнейших акционеров Французского банка (знаменитые 200 семейств!) и составили элиту финансовой олигархии страны. Французский банк представлял уникальный случай концентрации финансового капитала в национальном масштабе (в США, например, были две крупнейшие группировки — Моргана и Рокфеллера).

К концу XIX в. центром интересов французского финансового капитала стала ссудно-ростовщическая деятельность за границей. За 1870—1913 гг. промышленное производство во Франции выросло примерно в 3 раза, а экспорт французского капитала — более чем в 4 раза. Хотя больше всего капитал вывозила не Франция, а Англия, именно Франция играла роль мирового ростовщика. Английский капитал представлял главным образом промышленные инвестиции, а французский —займы иностранным государствам. Перед Первой мировой войной из 104 млрд. франков, что стоили французские ценные бумаги, всего 9,5 млрд. относилось к французской промышленности и торговле, остальные представляли собой облигации различных вложений за рубежом. Международное ростовщичество наложило паразитический оттенок на всю жизнь страны. Во Франции навсегда осталась наибольшая прослойка рантье, живущих только на проценты облигаций иностранных займов, без всякого промышленного и торгового риска. Ростовщичество деформировало экономику не только Франции, но и стран, получавших парижские займы. Накануне Первой мировой войны из 42,5 млрд. заграничных вложений Франции хозяйственное применение имело всего 10 млрд., на остальные деньги главным образом вооружались будущие союзники против Германии. 12 млрд. заемных франков приходилось на Россию, на эти средства был создан ряд заводов и промыслов, Транссиб, киевский, питерский, одесский трамваи. Но они были достаточно оплачены русской кровью — царизм подавил революцию 1905 г., а в августе 1914, в самом начале Первой мировой войны провел неподготовленное наступление в Восточной Пруссии, окончившееся катастрофой, но позволившее оттянуть часть немецких сил от Парижа. Поскольку процент по русским займам был выше обычного (до 14% годовых против 2), они пользовались громадной популярностью во Франции. До 10% населения страны владели накануне Первой мировой войны русскими облигациями, для приобретения которых тысячи французов продавали свою землю и дома...