Файл: Теория государства и права в системе юридического познания.pdf

Любая теория, т.е. система идей, понятий, суждений, приобретает статус науки, когда поднимается до выработки обобщенных объективных знаний об определенных процессах и явлениях действительности, предлагает систему способов, приемов (механизм) использования этих знаний в общественной практике. В юридической теории неоднократно ставился вопрос о целесообразности и возможности внедрения научных стандартов^[64].

В плоскости права социальные законы не действуют с математической точностью, а проявляют себя в виде тенденций, предрасположенности определенных событий, процессов к определенному результату. С другой стороны, гуманитарное знание в противоположность естествознанию характеризуется достаточно большим числом идеологических постулатов, которые не всегда имеют объективные основания для эффективного внедрения на практике. Поэтому, чтобы обнаружить содержание юридического явления, необходимо использовать комплексное, системное изучение различных его аспектов и форм их выражения в социальной действительности^[65].

Данные обстоятельства и определяют потребность в существовании основополагающей теории, формулирующей мировоззренческую основу всей юриспруденции, определяющей ее парадигму. Еще дореволюционный юрист И.В. Михайловский писал, что общая теория необходима для того, чтобы построить логически законченную систему понятий, лежащих в основе всех специальных юридических наук и обобщить все результаты этих наук в одно гармоническое целое, проникнутое не только внешним, но и внутренним единством. В российской юриспруденции роль фундаментальной науки, призванной обеспечивать общетеоретические потребности отраслевых и иных юридических наук, выполняет общая теория государства и права^[66].

Что касается изменения названия «теории государства и права» на «теорию права и государства», то оно, по сути, связано не с наукой, а с учебной дисциплиной. Ряд авторов предлагают поменять местами традиционно выделяемые блоки «государство» и «право» в духе современных мировоззренческих взглядов, господствующих в юриспруденции. Дело в том, что идеологические предпочтения связаны с главенством идеи правового государства, в соответствии с которыми первостепенную роль играет не государство, в основе которого лежит власть, сила и принуждение, а право с его гуманистическими ценностями, установлением пределов государственной власти и меры ответственности за нарушение юридических норм.

---

Содержательных изменений от перестановки терминов не произошло, так как от «перемены мест слагаемых сумма не меняется», разве что в перечне тем, предлагаемых для изучения, добавился раздел «правовое государство»^[67].

Полагаем, что конъюнктурные изменения наименования и структуры курса не объективны. Полагаем, что начинать с изучения блока «государства» оправдано, хотя бы в силу того, что эта проблематика проще, чем блок «право». Если учесть, что общая теория государства и права преподается студентам на первом курсе, подобный подход к структурированию дисциплины во многом облегчить усвоением материала.

Полагаем, что в общей теории государства и права должны быть выработаны критерии использования неюридических методов к оценке правовых явлений с учетом традиций отечественной позитивистской юриспруденции, которые продолжают сохранять свое ключевое влияние в российской юриспруденции. Поэтому смена названия науки «общая теория государства и права» и все следствия из этого должны быть продуманы и четко методологически обоснованы.

Ряд ученых полагают, что общая теория государства и права вообще не имеет собственного предмета исследования, а заимствует проблемы для исследования из других отраслевых наук, преимущественно, из конституционного права.

В последнее время действительно наблюдается расширение предмета общей теории государства и права, но никак не в связи с «аннексией» проблем частных отраслевых наук и конституционного права в том числе, а в связи со «множественностью методологических подходов», привнесенных из философии, социологии, политологии и др.

Таким образом, ни одна отраслевая наука не может претендовать на роль общетеоретической, хотя бы потому, что, во-первых, предмет познания отраслевой науки ограничен рамками юридической практики, и, соответственно, любая отраслевая наука решает частные вопросы юридической практики, а по сему является прикладной. Поэтому место общей теории государства и права на сегодняшней день не готова занять ни одна частная юридическая наука, ровно потому что ни одна из них не способна анализировать социально-правовую ситуацию в стране, определять тенденции и направления государственно-правовых реформ, моделировать и прогнозировать последствия реализации правовых решений. Общая теория выступает объединяющим началом всех юридических наук, являясь теоретико-методологической, политико-юридической и эмпирико-аналитической. Без выполнения этого требования теория права будет по преимуществу ограничиваться описанием действующих правовых систем и апологией правовой политики государства^[68].

---

Конечно же, при всей значимости в качестве теоретической и методологической основы для частных юридических наук, идеализировать общую теорию нельзя. С точки зрения философии науки она сама имеет определенные недостатки. Во-первых, ряд проблем в общей теории не имеет достаточного самостоятельного обоснования (пути происхождения государства и права, формационная типология государства и права и др); недостаточная верифицируемость научного знания по данным вопросам предопределяет их в некотором роде мифологический характер^[69].

Во-вторых, сама по себе теория общая теория государства и права идеологична, а не нейтральна в рассмотрении государства и права. В частности, вопросы типологии государства и права, оценки теорий государства- и правопонимания рассматривались через призму марксизма-ленинизма, а в современный период - через призму персоноцентристских идей западно-европейского либерализма. Поэтому некоторые ученые упрекают общую теорию государства и права в культивировании утопических взглядов, например, о коммунистическом обществе, социальном государстве, возможности победить преступность и пр. Полагаем, что упреки справедливые, но их следует адресовать и отраслевым юридическим наукам и гуманитарным наукам в целом^[70].

Дело в том, что гуманитарные науки, объектом познания которых выступает социальная реальность, общество, человек, не способны полностью освободиться от субъективизма, проявлением которого является идеологизированность научного знания. Поэтому, вопрос не в том, чтобы абсолютно абстрагироваться от любой идеологии (будь то идеология государственная, общественная, авторитетного научного сообщества и пр.), а в том, чтобы эта идеология в виде «генеральной линии» не тормозила научного поиска, не порождала однобокость и спекулятивность суждений, однообразие и косность взглядов. Это возможно при множественности идеологий.

Отмеченные проблемы развития юридической науки свидетельствуют о том, что смена мировоззренческой парадигмы обусловила стремительную активизацию поиска способов сочетания новых подходов и методологий познания государственно-правовых явлений. А перед научным юридическим сообществом стоит крайне важная и трудноразрешимая дилемма: либо продолжать развиваться в условиях юридического позитивизма, либо внедрять новую юридическую доктрину.

Прогнозировать какой путь будет предпочтительным преждевременно, поскольку пока преобладают деструктивные процессы и в общей теории государства и права, и в отраслевых науках. Ясно одно: существовавшая до 90-х гг. XX века система юридической науки была адекватна критериям юридического позитивизма. Следовательно, до тех пор, пока юридический позитивизм будет доминирующим учением, система юриспруденции не изменится. В этой системе априори фундаментальной наукой будет та, предмет познания которой направлен на изучение общих специфических закономерностей возникновения, развития и функционирования государства и права, государственно¬правовых явлений и процессов. В системе российского юридического знания столь обобщенный, абстрактный предмет познания имеет общая теория государства и права, выступающая методологическим каркасом, синтезирующим области практической и теоретической юриспруденции, снабжающая философским обоснованием сферы правореализации, наполняющая науки не только общей терминологией, правовыми презумпциями и аксиомами, но и духовно-нравственным мировоззрением^[71].

---

Полагаем, что в «золотой век российской юриспруденции», когда нет жестких рамок идеологии государства- и правопонимания, отсутствуют ограничения на выбор тематики и методологий исследования, а сама государственно-правовая действительность дает массу поводов для размышлений, иногда заставляя пересмотреть «вечные» истины, гораздо плодотворнее сосредоточиться на осмыслении новых реалий, чем вести околонаучный спор о «главной» юридической науке.

2.2. Применение современных методов исследования в теории государства и права

В постсоветский период с крушением монополии диалектического материализма в гносеологической сфере наметился определенный кризис научности общетеоретических категорий. В теории государства и права стал проявляться философско-умозрительный уклон, что, с одной стороны, породило широкий спектр точек зрения на одни и те же юридические явления, но с другой - поставило под сомнение их обоснованность и практическую применимость. В то же время произошел определенный разрыв в развитии смежных юридических дисциплин - теории и истории государства и права и откат последней к общей истории.

Однако если принять во внимание то, что основной задачей теории государства и права выступает выявление и обоснование наиболее общих закономерностей возникновения и развития государства и права, нельзя не отметить, что практически единственным источником информации для соответствующих построений этой науки являются данные о фактах государственного и правового характера, имевших место в прошлом, то есть сведения, включаемые в прямую сферу интересов истории государства и права^[72].

Таким образом, в связи с существенным ограничением возможности экспериментального изучения интересующего теорию государства и права предмета основную фактическую базу для своих исследований она черпает именно из истории государства и права^[73]. Поэтому предмет изучения данных наук действительно кажется практически идентичным. Однако здесь необходимо сделать следующую оговорку: история государства и права, в отличие от общей истории, не ставит своей основной задачей наработку фактического материала для изучения. При этом можно было бы сказать, что теория государства и права находит необходимый ей для исследования фактический материал в общей истории, если бы не одно но.

---

Дело в том, что теория государства и права напрямую не занимается изучением и юридической квалификацией чистых фактических данных, обработанных соответствующим образом с целью повышения вероятности и объективности исторической информации, то есть материалами, сбором которых и занимается общая история. Данная информация подлежит первоначальной систематизации и толкованию в контексте определенного исторического процесса у конкретного исторически сложившегося общественного образования, что и является основной задачей историка государства и права. И только после подобной первоначальной обработки интересующие теорию государства и права сведения будут пригодны для выведения общих закономерностей^[74].

И вот здесь нельзя уже не учитывать обратное влияние теории на историю государства и права. Поскольку общая теория государства и права устанавливает общие закономерности и связи, которые используются другими юридическими науками, она тем самым является методологической наукой, то есть при изучении тех или иных конкретных исторически известных общественных образований историк государства и права рассматривает их не с точки зрения не имеющего юридической подготовки обывателя, а используя весь объем знаний современной ему юридической науки, прежде всего теории государства и права. Он определяет государственную и (или) правовую природу изучаемого юридического явления, производит его юридическую квалификацию для того, чтобы сделать возможным дальнейшее обобщение, которое является целью теории государства и права. Таким образом, рассматриваемые нами науки (теория и история государства и права), несомненно, имеют свою специфику, однако могут существовать только совместно^[75].

Преодолеть наметившийся умозрительный уклон теории государства и права поможет переосмысление методики исследования истории государства и права в целом и историко-правового сравнительного метода в частности.

Этот метод при изучении юридических явлений был призван не к обогащению истории права новым материалом, а к объяснению факта происхождения тех или других явлений юридического быта, то есть прежде всего предназначался для определения государственной и правовой природы указанных явлений с учетом созданной историками различных поколений фактической базы.

Необходимость определения государственной и правовой природы любого юридического явления, его юридической квалификации обусловлена тем, что для более полного понимания вектора развития человеческого общества вообще и конкретного общественного образования в частности недостаточно изучения отдельно взятого общественного образования в конкретный временной промежуток, необходим также его системный анализ во взаимодействии с иными одновременными ему образованиями, а также последующее отслеживание всей укрупненной системы в динамике (ее изменение и развитие в течение времени). Но при подобной постановке задачи несистематизированное изложение фактов делает практически невозможным для ученого сосредоточение на тех направляющих силах и тенденциях, которые имеют существенное значение для описания закономерностей общественного развития^[76].

---