Файл: Побег из мест лишения свободы, из-под ареста, из-под стражи.pdf

Например, осужденный, вследствие халатности сотрудников ФСИН РФ оказался без охраны и покинул место лишения свободы. Можно ли назвать его действия побегом? Позиции ученых в оценке таких ситуаций расходятся. Первая точка зрения по данной проблеме достаточно категорична и в обобщенном виде заключается в следующем: «Нет охраны – значит, нет необходимости ради свободы преодолевать преграды, то есть совершать побег».^[21] По мнению авторов, придерживающихся указанной позиции, в рассматриваемой ситуации имеет место уклонение от отбывания наказания, самовольное оставление места отбывания наказания. ^[22]

Что касается правоприменительной практики, то суд, решая данный вопрос, может употреблять оба этих термина как равнозначные. При этом суд привлекает к уголовной ответственности виновного за побег и в том случае, когда при совершении побега надзор сотрудниками не осуществлялся. Не стоит забывать о том, что осужденные не могут постоянно контролироваться сотрудниками исправительных учреждений лично, для этих целей существуют технические средства контроля. Каждый осужденный должен быть проинформирован о их наличии на территории учреждения.

Приведем пример. 19.11.2017 года в 10 часов 50 минут в ходе осуществления контрольной проверки осужденных младший инспектор ОБ ФКУ ИК-27 ГУФСИН России по Красноярскому краю Н. обнаружил отсутствие К. на рабочем месте на территории ФКУ ИК -27 ГУФСИН России по Красноярскому краю и местонахождение К. было неизвестно.^[23]Осужденный К., воспользовавшись отсутствием контроля со стороны сотрудников ИК-27, осуществлявших его проверку каждые 2 часа, и тем, что надзор за ним никто из сотрудников исправительного учреждения не осуществляет, самовольно незаконно оставил охраняемую территорию ИК-27, тем самым совершив побег из исправительного учреждения, будучи отбывающим наказание^[24].

По мнению Ю. М. Ткачевского, побег не может иметь место, если отбывается наказание в условиях ограничения свободы, если осужденные не охраняются, например, в колониях – поселениях. В этой связи автор отмечает, что «следует внимательнее относиться к терминам. Наказание, отбываемое в колониях-поселениях, является не лишением свободы, а разновидностью ограничения свободы. Следовательно, за незаконное оставление осужденным этих учреждений необходимо устанавливать ответственность как за уклонение от отбывания наказания, а не побег».^[25]

Видимо, из этого же положения исходит и законодатель, устанавливая ответственность за побег. Так, если обратиться к содержанию диспозиции статьи 313 Уголовного кодекса Российской Федерации, понятие побега связывается, в первую очередь, с местом нахождения лица – место лишения свободы. Аналогично за определенным исключением следует понимать и указание в законе на побег из-под ареста или из-под стражи. Места лишения свободы определены в ст. 56 УК РФ. В случаях, когда задержание по подозрению в совершении преступления осуществляется в соответствии с уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации капитанами морских судов, находящихся в дальнем плавании, или начальниками зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовками, подозреваемые содержатся в помещениях, которые определены указанными должностными лицами и приспособлены для этих целей.

Ещё одно размышление. Отбывание наказания, нахождение в предварительном заключении в некоторых случаях сопряжены с необходимостью перемещения осужденных или находящихся в предварительном заключении в этот период у указанных лиц правовое положение не изменяется. Поэтому побег в период нахождения под конвоем также подпадает под признание преступления, предусмотренного ст. 313 УК РФ.

§ 1.2. Понятие побега из мест лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи

Рассматривая вопрос о понятии побега, целесообразно обратить внимание еще на одно обстоятельство. Способ совершения побега не является конструктивным элементом состава преступления.^[26] Тем не менее, в ряде случаев (и в литературе и на практике) ему придается именно такое значение.^[27] Так, говоря о понятии побега, Ю. М. Ткачевский отмечает, что побег заканчивается в противоправном преодолении изоляции путем выхода из-под охраны^[28]. Исходя из этого определения, следует сделать вывод о том, что с позиции указанного автора, и с этим трудно спорить, способ побега не влияет на наличие состава преступления.

Вместе с тем, рассматривая решение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ^[29] по делу В., который не самовольно покинул на короткий срок место лишения свободы, а сделал это по разрешению часового, Ю. М. Ткачевский полагает, что этот способ значим для решения вопроса о составе преступления – если осужденный «добровольно вернулся в колонию, должны быть применены меры дисциплинарного характера.^[30] Если осужденный остался на свободе, на лицо уклонение от наказания лишения свободы. Но побега в описанном случае нет, так не было преодоления охраны»^[31].

Эта позиция представляется мне спорной. Так как преодоление охраны, думается, все-таки имело место, хотя и с помощью самого охраняющего, который действовал недобросовестно.Умыслом виновного охватывалось обстоятельство противоправного оставления места лишения свободы, поскольку он осознавал, что часовой не обладает правом разрешать выход за пределы колонии. Также, закон не соотносит состав побега со способом совершения преступления, и неправомерно полученное разрешение на оставление места лишения свободы само по себе не исключает преступность деяния.

Следует отметить, что среди способов побега довольно значительное место занимают такие способы, как обман, подкуп охраны, администрации и других сотрудников ФСИН. Несмотря на то, что в этих ситуациях осужденному или лицу, находящемуся в предварительном заключении не приходится проделывать отверстия в стене, совершать подкоп, распиливать решетки и т.п., деяние нельзя квалифицировать иначе, чем побег.

Например, в приговоре Ивановского районного суда Ивановской области от 21.03.2014 по делу № 1-45/2014^[32] указано: согласно суточной ведомости, осужденный Б. под надзором младшего инспектора группы надзора отдела безопасности был вывезен на работу на объект за пределами исправительного учреждения (теплицу). После ссоры с сожительницей, произошедшей в ходе телефонного разговора, возник преступный умысел, направленный на побег из места лишения свободы, с целью употребления спиртных напитков. Осуществляя свои преступные намерения, Б., реализуя возникший умысел, направленный на побег из места лишения свободы, осознавая и желая совершить такие действия, незаконно, самовольно, без разрешения младшего инспектора группы надзора, прерывая при этом своими действиями исполнение приговора суда, разбил стекло в теплице, перелез через забор за ее территорию.^[33] По пути следования Б. встретил ранее ему не знакомых молодых людей, с которыми по месту жительства одного из них, распивал спиртное. Позднее был задержан сотрудниками УФСИН России по Ивановской области^[34].

Как известно, ст. 313 УК РФ содержит три части. Однако законодатель отказался от такого квалифицирующего признака побега, как совершенный с повреждением или разрушением инженерно-технических средств охраны. Указанные действия по своей общественной опасности существенно отличаются от других побегов, квалифицируемых по ч. 1 ст. 313 УК РФ.

Подобный способ побега причиняет урон собственности, а самое главное, может создать ситуацию, в результате которой не будет обеспечиваться надлежащая охрана осужденных, ко всему прочему, будут созданы условия для побега других заключённых.^[35] Некоторые ученые предлагают иметь в виду эти обстоятельства при криминализации деяния, дифференциации ответственности за разные виды побегов, так как учесть существенные различия их общественной опасности вряд ли возможно.^[36]

Выход видится, по их мнению, в дополнении ст. 313 УК РФ указанным квалифицирующим признаком. Однако результат в этом случае будет диаметрально противоположным желаемому: вместо усиления ответственности фактически будет иметь место ее смягчение. В настоящее время описанная ситуация подлежит квалификации по совокупности преступлений (ст. 167 и ст. 313 УК РФ) и наказание соответственно должно назначаться по правилам ст. 69 УК РФ.^[37]

Принимая во внимание все вышеописанное, под побегом необходимо понимать: противоправное самовольное оставление места лишения свободы или нахождение под стражей, или под арестом, а равно противоправное, самовольное оставление иных установленных пределов места нахождения осужденного или лица, находящегося в предварительном заключении, обеспечивающих возможность контроля за этими лицами со стороны сотрудников специальных учреждений или лиц, осуществляющих конвоирование.^[38] Полагается, что подобный подход к определению понятия побега подтверждается также и позицией законодателя, устанавливающего уголовную ответственность не за побег, а за уклонение от отбывания лишения свободы (ст. 314 УК РФ), в случаях, когда осужденный находится вне места лишения свободы и вне сферы контроля за ним со стороны указанных выше лиц на законных основаниях – при наличии разрешения выезда за пределы места лишения свободы, отсрочки исполнения приговора суда или отбывания наказания.^[39]

Глава 2. Субъективные признаки состава побега из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи

§ 2.1. Субъективная сторона побега из мест лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи

Еще одним принципиально важным вопросом, возникающим при установлении состава рассматриваемого преступления, является вопрос, касающийся его субъективных признаков. В теории и на практике существуют разные подходы к решению этой проблемы, суть которой можно сформулировать следующим образом: необходимо ли для состава побега наличие специальной цели уклонения от отбывания наказания.^[40]

По этому вопросу имеется две позиции. Первая состоит в признании необходимости цели уклонения от отбывания наказания для наличия состава побега. Сторонники этой позиции полагают, что кратковременная отлучка из мест лишения свободы или предварительного заключения для свидания с родственниками, улаживание семейных дел, решения иных личных вопросов и т.п. не является побегом, а относится к нарушениям установленного порядка отбывания наказания.^[41]

Исходя из анализа содержания ст. 313 УК РФ, представляется, что более правильную позицию занимают авторы, полагающие, что для состава побега не имеет значение, имел ли виновный намерение вовсе уклониться от отбывания лишения свободы, или намеренно уклониться от отбывания лишения свободы на тот или иной период времени. Ни мотивы побега, ни цель, которую преследовал виновный, не имеют значения для состава преступления^[42].

Однако изучение практики применения мер взыскания в исправительных учреждениях показывает, что нередко подобные случаи, действительно, оцениваются как нарушения установленного порядка отбывания наказания^[43]. Этой практике способствует, по крайней мере, два обстоятельства. Первое заключается в том, что в таких случаях факты побега не включаются в отчетность как преступления. Второе – побеги, действительно, совершаются при разных обстоятельствах, и эти обстоятельства могут свидетельствовать о незначительной степени общественной опасности деяния и лица его совершившего. Но при наличии последних обстоятельств более верным, по сравнению с указанием на обязательность для состава побега цели уклонения от отбывания наказания, было бы принятие решения на основании ч. 2 ст. 314 УК РФ, что в полной мере соответствовало бы требованиям закона.