Файл: Сходство и отличие требований права и морали (Соотношение права и морали).pdf

Нравственный идеал по-разному понимался в разное время, в различных обществах и учениях. Если Аристотель видел нравственный идеал в личности, которая высшей доблестью считает самодовлеющее, отрешенное от волнений и тревог практической деятельности созерцание истины, то Иммануил Кант (1724-1804) характеризовал нравственный идеал как руководство для наших поступков, "божественного человека внутри нас", с которым мы сравниваем себя и улучшаемся, никогда, однако, не будучи в состоянии стать на один уровень с ним. Нравственный идеал по-своему определяют различные религиозные учения, политические течения, философы [20, с. 180].

Нравственный идеал, принятый человеком, указывает конечную цель самовоспитания. Нравственный идеал, принятый общественным моральным сознанием, определяет цель воспитания, влияет на содержание моральных принципов и норм. Можно говорить и об общественном нравственном идеале как об образе совершенного общества, построенного на требованиях высшей справедливости, гуманизма.

Таким образом, в первой главе курсовой работы дана общая характеристика права и морали. Далее необходимо изучить соотношение права и морали.

2. Соотношение права и морали

2.1. Сходство и взаимодействие требований права и морали

Совершенствование правосознания и правоотношений в современной России ставит на повестку дня проблему повышения качества правовой жизни. Комплексный подход к решению этой проблемы подразумевает взаимодействие права с идеологическими, экономическими и другими средствами для достижения поставленной цели. Правовое сообщество пришло к согласованному мнению, что с помощью только правовых средств не обеспечить безопасности и правопорядка, соответствующих идее правового государства. При недостаточности сдерживающих механизмов права следует включать и другие социальные регуляторы, одним из которых является мораль.

Как указывает современный исследователь, правовая система России в последние годы проходит такой цикл своего развития, когда законодатель стремится воплотить моральные принципы в форму нормативного правового акта [5, с. 12]. Проблему взаимодействия права и морали в общественной жизни современной России названный автор рассматривает через призму проблемы соотношения рациональности права с моральностью права.

На конкретных примерах из сферы гражданского и семейного права автор показывает, как современный российский законодатель использует нравственные понятия (совесть, добро) для поиска компромисса между интересами участников гражданских правоотношений (добросовестный приобретатель ст. 302 ГК РФ) [2, с. 191]. Похожий пример автор находит в сфере семейного права (ст. 22 Семейного кодекса Российской Федерации), где закреплена возможность судьи по собственному усмотрению применить отсрочку расторжения брака с целью примирения супругов. В этой ситуации, когда появляется возможность принимать решения в рамках установленных законом пределов, автор публикации видит проявление фактора моральной ответственности судьи, требующего от него порядочности наравне с профессионализмом.

По ходу статьи А. П. Стоцкий приводит следующие примеры использования нравственных понятий в различных правовых актах наравне с сугубо юридическими терминами: доброе имя (постановление Конституционного суда РФ), разумность (разумность сроков — ст. 475 ГК РФ), репутация (деловая репутация — ст. 152 ГК РФ), трудолюбие, честь, достоинство, оскорбление словом [15, с. 173].

Итоговый вывод, к которому приходит автор статьи, состоит в следующем: моральные и нравственные понятия в ряде случаев могут вполне логично вписаться в конструкцию нормы права. Важным условием закрепления и реализации нравственных понятий в источниках права автор считает обязательность описания признаков морального понятия современным законодателем, что помогает правоприменителю как можно точнее реагировать на конкретные жизненные события [15, с. 175].

Особое внимание в отечественной юридической литературе уделяется вопросу о значимости права и морали как социальных регуляторов в процессе формирования нравственной и правовой культуры российского общества, в том числе сотрудников органов внутренних дел. В одной из работ, посвященной анализу понятия нравственно-правовой культуры, автор с позиции аксиологического подхода определяет ее как развивающуюся систему нравственно-правовых ценностей [4, с. 49]. Автор статьи утверждает, что нравственно-правовая культура является общетеоретическим понятием, носящим собирательный, обобщающий характер и отражающим не только социальную ценность права в данный исторический период, но и нравственную сущность правовой системы в целом [4, с. 51]. Являясь необходимым институтом защиты государственного конституционного строя и поддержания общественного порядка, органы внутренних дел одной из важнейших своих задач должны ставить заботу о достижении высокого уровня нравственно-правовой культуры личности сотрудника.

В рамках статьи А. Г. Арсентьева формулирует следующие основные требования нравственно-правового характера, предъявляемые к личности сотрудника ОВД в процессе правоприменительной деятельности:

- отношение к человеку как к высшей ценности, уважение и защита прав, свобод и человеческого достоинства в соответствии с международными правовыми нормами, общечеловеческими принципами морали;

- глубокое понимание социальной значимости своей профессии, собственной ответственности как сотрудника правоохранительной системы;

- использование предоставленных законом сотруднику прав в соответствии с принципами социальной справедливости, служебного и нравственного долга;

- постоянное совершенствование профессиональных умений и навыков, знаний в области служебной этики [4, с. 96].

Автор справедливо указывает, что при высоком уровне правосознания и понимания сотрудником смысла и назначения собственной профессии он неизбежно будет использовать в своей деятельности такие этические категории, как долг, честь, совесть, моральная ответственность, моральный дух и моральная устойчивость [4, с. 97]. Автор статьи приходит к итоговому выводу, что умело организованный воспитательный процесс создает реальные возможности гуманизации юридической практики сотрудников ОВД.

В другой статье названного автора ставится вопрос о нравственно-правовом мышлении как слагаемом нравственно-правовой культуры [3, с. 119]. Согласно А. Г. Арсентьевой, нравственное сознание является важнейшей составной частью правосознания, однако нравственная оценка событий, с точки зрения справедливости, не должна подменять собой оценки происходящего с позиции соответствия тех или иных действий правовому закону.

Исследователь указывает на ряд обстоятельств, по которым нравственное сознание само по себе не может обеспечить поведение людей, соответствующее требованиям права. Первая причина несовпадения границ морального и правового регулирования заключается в том, что признание поведения противоречащим моральным требованиям еще не означает, что оно преступно с правовой точки зрения. Справедливым можно считать и обратное утверждение, когда поведение, рассматриваемое законом в качестве преступления, не всегда оценивается нравственным сознанием как существенное нарушение требований морали. Пример, на который ссылается автор статьи в качестве иллюстрации, связан с преступлением, совершенным по неосторожности в форме преступной небрежности, когда у субъекта отсутствует и предвидение, и желание наступления последствий, оцениваемых моралью как зло [3, с. 122].

Другим признаком, отличающим правовое регулирование от морального, автор считает то обстоятельство, что, в отличие от права, не существует строгой однозначности моральных предписаний, особенно в случае необходимости произвести сравнительную оценку конфликтующих сторон.

Еще одним отличительным признаком морального регулирования является тот факт, что нравственная оценка актов поведения, являющихся преступными с правовой точки зрения, не включает в себя многих специфических элементов, без которых невозможно эффективное действие правовой нормы (представление о государственно-принудительном характере уголовного наказания) [3, с. 121].

Подводя итоги обсуждению вопроса о соотношении понятий «правосознание» и «нравственно-правовое мышление», А. Г. Арсентьева делает вывод, что нравственно-правовое мышление, оперирующее нравственными категориями и с их помощью оказывающее влияние на процесс правотворческой и правоприменительной деятельности, может осуществлять это влияние в известных границах [3, с. 123].

Присутствие нравственных идеалов и принципов в реальных правоотношениях — свидетельство моральной ценности права. Нравственное измерение права — непременное условие его дальнейшего развития и усовершенствования. Но соотношение права и морали — это не односторонний процесс влияния морали на право, здесь предполагается взаимное обогащение и развитие правовых и нравственных отношений.

2.2. Отличие и противоречие между правом и моралью

В многообразии реально существующих в общественной жизни отношений имеются отношения в явной или скрытой форме заключающие в себе противоречие между правом и моралью. Яркий пример коллизии права и морали в художественно-образной форме представлен в фильме «Берегись автомобиля». Действия героя фильма Деточкина, крадущего автомобиль, приобретенный его владельцем на средства, добытые незаконным способом и передающего вырученные от его продажи деньги в детский дом, являются противоправными, но в сознании зрителя они, как правило, не подлежат моральному осуждению. Думается, что в этом одна из причин необычайно высокой популярности этого фильма. Исторический пример подобной коллизии приводит Гегель: «если св. Криспин крал кожу, для того чтобы шить из нее обувь бедным, то его поступок морален, но вместе с тем неправомерен» [5, с. 12]. На существование противоречия между правом и моралью в сфере межгосударственных отношений указывает Н.Я. Данилевский: «Но иногда незаконность, то есть формальная, внешняя несправедливость, прикрывает собою такую внутреннюю правду, что всякое беспристрастное чувство и мнение принимают сторону мнимой несправедливости» [7, с. 20].

Наличие коллизии (столкновения) между правом и моралью зафиксировано уже в античности. Так, например, согласно античному афоризму право — это искусство добра и справедливости. Иной вариант соотношения права и науки о добре, выразил в своем афоризме древнеримский комедиограф Теренций: «Высшее право часто есть высшее зло». Немного позже другой великий римлянин, знаменитый мыслитель, юрист и государственный деятель Цицерон, будучи убежденным в абсолютном характере морали, также утверждал, что высшее право есть высшая несправедливость.

Фундаментальный характер проблемы коллизии между правом и моралью проявляется уже на уровне базовых принципов правового и морального регулирования. Известный принцип «дозволено все, кроме того, что прямо запрещено законом», лежащий в основании общедозволительного типа правового регулирования, не вызывает у правоведа и тени сомнения. Однако, совершенно очевидно, что либеральный нормативный режим, основанный на принципе «разрешено, все, что не запрещено законом» совершенно неприемлем для морали. Для сферы нравственности не приемлем и принцип «запрещено все, кроме того, что прямо разрешено законом», на котором основано запретительное правовое регулирование [20, с. 180]. В деонтической логике нормативный режим, основанный на принципе «запрещено все, что не является разрешенным» называется деспотическим. Такое его название уже само по себе указывает на несовместимость с нравственностью.

Недопущение или устранение возникающих коллизий, противоречий между правовыми и моральными аспектами принимаемых решений и деятельности субъектов общественной жизни, гармонизация отношений права и морали своей необходимой предпосылкой предполагает обладание научно обоснованным пониманием взаимосвязи права и морали. Однако, несмотря на предпринимаемые уже в течение длительного времени попытки исследователей самого разного научного профиля обрести единомыслие в понимании указанного соотношения, желаемый результат пока не достигнут. В данной статье основное внимание мы сосредоточим на логико-правовом аспекте положения «право как минимум нравственности», которое весьма эффектно, в «экстремальной» форме выражает проблему взаимосвязи права и морали и по этой причине часто привлекает к себе внимание как юристов, так и философов. Реакция юристов на приведенную формулу чаще всего отрицательная, поскольку она выражает доминирующую роль морали по отношению к праву. Действительно, если читать приведенную формулу буквально, то из нее следует, что, во-первых, право есть часть морали, а, во-вторых, не просто меньшая, а минимальная ее часть. Вполне естественно, что такой «дискриминационный» вариант соотношения права и морали юриста удовлетворить не может. Некоторые правоведы отдают предпочтение варианту даже слияния права и морали, усматривая в нем идеал их взаимоотношения. Так, например, по мнению С.С. Алексеева: «Слияние морали и права есть тот идеал, к которому мы стремимся» [2, с. 189]. Основания, возможность и перспективы реализации таким образом понимаемого идеала соотношения права и морали нуждаются в пристальном внимании и всестороннем анализе. Дискуссия о праве как минимальной нравственности интересна сама по себе, но еще больший научный интерес она представляет как выражение проблемы соотношения права и морали.