Добавлен: 24.04.2023
Просмотров: 3770
Скачиваний: 42
Умысел, как прямой, так и косвенный, может быть определенным или неопределенным, заранее обдуманным или внезапно возникшим (в том числе и аффектированным).
Неопределенный (неконкретизированный) умысел характеризуется осознанием некоторых количественных или однородных качественных признаков преступления (чаще всего – последствий) лишь в обобщенном виде. Например, избивая потерпевшего, преступник, как правило, не знает, какой именно вред здоровью потерпевшего (легкий, средней тяжести или тяжкий) будет причинен[4].
Некоторые исследователи в качестве особого вида умысла называют альтернативный умысел, когда лицо предвидит возможность наступления в результате его действий тех или иных конкретных последствий, значимых для квалификации содеянного. Этот вид умысла предлагают считать разновидностью определенного (конкретизированного) умысла, что вызывает возражения. Правовое значение имеет определенность умысла не относительно любых фактов, а относительно фактов, влияющих на квалификацию содеянного. Поскольку в отношении этих фактов альтернативный умысел не определен именно ввиду его альтернативности, его правильно рассматривать в качестве разновидности неопределенного (неконкретизированного) умысла.
Неконкретизированный прямой умысел похож на умысел косвенный. И квалифицируется содеянное с таким умыслом так же, как и при косвенном умысле – по фактически наступившим последствиям (приготовление и покушение невозможны).
Концепция определенного альтернативного умысла имеет практическое значение в том контексте, что некоторые правоведы предлагают при таком умысле вменять покушение на наиболее тяжкое преступление из числа охватываемых умыслом лица, независимо от фактически наступивших последствий.
К примеру, застигнутый на месте преступления преступник, пытаясь скрыться, стреляет в преследователя и промахивается. При этом преступник желает остановить преследователя в результате причинения ему смерти, вреда здоровью или его устрашения. Представляется, что в такой ситуации спорным является не вопрос права, а вопрос факта о направленности умысла и его определенности. Этот факт может быть установлен с учетом всех обстоятельств дела (направления выстрела, показаний свидетелей, потерпевшего, обвиняемого и др.).
Заранее обдуманный умысел по общему правилу более опасен, нежели внезапно возникший. Физиологический аффект (особое эмоциональное состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения), на фоне которого развивается умысел, рассматривается в качестве смягчающего обстоятельства и, с учетом причин аффекта, влияет на квалификацию преступлений против жизни и здоровья[5].
Вопрос о возможной определенности аффектированного умысла (и, соответственно, возможности покушения) в науке остается дискуссионным. В практике преобладает тенденция к квалификации вреда, причиненного в состоянии аффекта, по фактически наступившим последствиям[6].
Важной характеристикой умысла является его «направленность» на последствия или иные обстоятельства, имеющие уголовно-правовое значение (напр., на получение взятки). Направленность эта выражается в желании (при прямом умысле), осознанном допущении или безразличном отношении (при косвенном умысле). В отличие от специальной цели (факультативного признака субъективной стороны), направленность умысла – это отношение именно к тем обстоятельствам, которые входят в содержание умысла.
К примеру, направленность умысла на причинение смерти позволяет отграничить убийство от причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего, повлекшего смерть по неосторожности. Направленность умысла на грубый обман ограниченного числа лиц позволяет отграничить мошенничество от подделки денег и их сбыта.
Направленность умысла устанавливается с учетом не только утверждений обвиняемого, но и объективных фактов.
К примеру, при отграничении мошенничества от подделки денег и их сбыта принимается в расчет явное несоответствие фальшивой купюры подлинной, исключающее ее участие в денежном обращении, и другие обстоятельства дела.
Доказательства в их совокупности оцениваются по внутреннему убеждению судьи, прокурора, следователя или дознавателя. Неосторожность существует в виде легкомыслия или небрежности.
Легкомыслие (осознанная неосторожность) характеризуется предвидением возможности наступления вредных последствий и самонадеянным (без достаточных к тому оснований) расчетом на их предотвращение.
Самонадеянность расчета нельзя понимать как расчет исключительно на собственные силы, навыки и умения, при легкомыслии лицо может полагаться и на помощь других лиц, силы природы и любые иные конкретные жизненные обстоятельства.
От косвенного умысла неосторожность отличается тем, что[7]:
1) если при легкомыслии лицо предвидит лишь абстрактную возможность наступления последствий (иногда в результате подобных действий наступают вредные последствия), рассчитывая на их предотвращение, то при косвенном умысле – реальную возможность наступления последствий (в результате данного конкретного действия могут наступить вредные последствия), тем самым сознательно их допуская или относясь к ним безразлично;
2) если при легкомыслии лицо рассчитывает на конкретные жизненные обстоятельства, то при косвенном умысле если преступник и надеется избежать последствий, то рассчитывает на удачу, на авось, сознательно допуская тем самым их наступление.
При небрежности лицо вообще не предвидит вредных последствий своего деяния (отрицательный признак небрежности), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть (положительный признак).
Отрицательный признак небрежности – отсутствие психического отношения к вредным последствиям, их предвидения.
Положительный признак небрежности также означает не психическое отношение к последствиям как таковое, а лишь возможность существования такого отношения. Для ответственности за небрежность необходимо установить как обязанность предвидеть последствия (объективное, «нормативное» условие ответственности за небрежность), так и фактическую возможность их предвидеть при необходимой внимательности и предусмотрительности (субъективное условие ответственности за небрежность). Фактические возможности разных людей различаются и зависят от множества факторов (возраст, состояние здоровья, стрессовая ситуация, жизненный опыт). Следует отметить, что в практике встречаются случаи противозаконного объективного вменения, когда граждане осуждаются за неосторожные преступления без учета их фактических возможностей. Этому способствует, например, внедрение усредненных психофизиологических показателей (например, среднее время реакции водителя) при производстве автотехнической и иных подобных экспертиз. В каждом конкретном случае суд, устанавливая вину, должен оценивать доказательства в их совокупности по внутреннему убеждению. Заключения экспертов, как и другие доказательства, не имеют заранее установленной силы.
При наличии сомнений относительно фактических возможностей лица может быть целесообразна помощь эксперта-психолога.
Неосторожные преступления по общему правилу считаются менее опасными, нежели умышленные. Вместе с тем объективный вред от этих преступлений очень велик (достаточно вспомнить крупные аварии в ядерной энергетике и на транспорте) и по мере технического прогресса постоянно возрастает. В определенном смысле этот вред является платой за технический прогресс. При этом следует учитывать, что уголовное наказание не является достаточно эффективным способом предотвращения такого вреда. В этом отношении приоритет должен быть отдан техническим и иным нерепрессивным мерам безопасности.
Поэтому для большинства современных уголовных кодексов характерно общее правило о ненаказуемости неосторожности, неосторожность наказывается лишь в исключительных случаях, когда это прямо указано в законе. Действующий УК РФ также предусмотрел такое правило в первоначальной редакции ч. 2 ст. 24: «Деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части...». Однако при разработке УК РФ не удалось правильно согласовать статьи Особенной части с требованиями ч. 2 ст. 24 Кодекса в первоначальной ее редакции, что влекло неконтролируемую декриминализацию многих объективно опасных деяний.
В результате возникла необходимость либо пересмотра Особенной части, либо отмены ч. 2 ст. 24 Кодекса. В 1998 году было принято компромиссное решение, в результате которого ч. 2 ст. 24 Кодекса была дополнена словом «только», что кардинально изменило ее смысл. Теперь считается, что указание в статье (части статьи, пункте) Особенной части на неосторожность исключает квалификацию по этой статье (части статьи, пункту) умышленных деяний.
Если же форма вины в статье УК РФ прямо не указана – предусмотренное ею деяние может быть неосторожным преступлением (например, ст. 293 УК РФ), умышленным преступлением (например, ст. 158 УК РФ) или может быть совершено как с умыслом, так и по неосторожности (например, ст. 246 УК РФ) – применительно к каждой статье Кодекса форма вины должна быть установлена путем толкования закона разными приемлемыми способами. Так, например, считается, что указание в законе на мотив (заинтересованность) или цель означает умышленную вину.
2 Формы вины: актуальные аспекты правового регулирования
2.1 Умысел и его виды
В древности, практически во всех государствах и государственных образованиях существовал принцип возмездного причинения вреда, который действовал независимо от умысла вред причинившего. Наказание не зависело от виновности лица в совершении преступления и, соответственно, от того умышленно либо неумышленно оно было совершено. Действовал так называемый принцип объективного вменения. Вместе с тем с развитием государственности и юридической техники стали так же развиваться некоторые понятия в сфере уголовного судопроизводства. В отечественном праве первым нормативным актом, в котором содержатся понятия объективного вменения ученые считают Русскую Правду[8]. В частности, в ней проводится градацией между неумышленным убийством («в обиду») и убийством совершенным с заранее имевшимся намерением («в разбое»).
В данном акте впервые была предпринята попутка учесть субъективное отношение лица к совершаемому деянию. В дальнейшем свое развитие институт умысла получил в Соборном Уложении 1649 года. В Уложении содержится указание как на умышленные так и неумышленные деяния, а также деяния, которые совершаются «хитростно», «без хитрости» либо «грешным делом», что явилось новеллой в отечественном праве. Вместе с тем отсутствуют критерии разграничения деяний на хитростные и бесхитростные.
Вместе с тем, в уложении предусмотрена дифференциация наказаний в зависимости от того, каким образом оно было совершено – умышленно или неумышленно. Таким образом, совершение неумышленного деяния влечет менее суровое наказание по сравнению с умышленным. В частности, совершение умышленного убийства влекло применение смертной казни: «А кто убъет с умышления, и сыщется про то допрема, что с умышления убил, и такова убойцу самого казнить смертию». За неумышленное убийство назначалось тюремное заключение (для детей боярских) и кнут (для крестьян). В самом Уложении впервые встречаются термины вины, умысла и умышления. Но данные понятия имели иное значение. В частности, вина являлась неодобряемым действием и не рассматривалась в рамках психического отношения к совершенному деянию, а под умыслом понималось злое дело. Говоря о последующем развитии законодательства в рамках рассматриваемой темы мы можем выделить Артикул Воинский 1715 года. При этом Артикул проводит различие между деяниями, которые совершены «волею и нарочно», «ненарочно и неволею», «самовольством и нарочно». В других нормах Артикул отступает от детальной обрисовки умысла и неосторожности и предпочитает такие термины, как «небрежение и неосторожность», «умысел», «намерение», «нарочность». Как отмечает А. И. Ситникова, в отличие от умышленных и неосторожных преступлений случай без вины рассматривается как деяние «неумышленное и ненарочное»[9]. При назначении наказания в Артикуле учитывается, совершено ли деяние с умыслом или по неосторожности. Была предусмотрена возможность смягчения наказания в случае отсутствия умысла. Таким образом, в данном акте получило развитие степень вины, которая выглядит более последовательно, нежели чем в рассмотренных ранее. Дальнейшее развитие понятия умысла мы можем наблюдать в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года. В частности, выделяются преступления умышленные и неумышленные. Умысел в свою очередь разделяется на обдуманные и внезапно возникший. Естественно, более серьезная ответственность была предусмотрена за преступления совершенные обдуманно. Следующим актом уголовно – правового характера, внесшим существенный вклад в развитие института вины стало Уголовное уложение 1903 года. Данный нормативный акт уже имеет деление на Общую и Особенную части. При этом Общая часть содержит нормы, закрепляющие следующие формы вины: умысел и неосторожность. При этом, впервые в истории российского уголовного законодательства определены основные признаки этих понятий, которые в дальнейшем использовались как в советском так и в современном уголовном законодательстве. Преступное деяние, в рамках данного Уложения признается умышленным не только тогда, когда виновный желал его учинения, но и когда он сознательно допускал наступление последствий, обусловливающих преступность сего деяния. Преступное деяние считается неосторожным тогда, когда виновный его не предвидел и когда он хотя и предвидел наступление последствия, обусловливающего преступность сего деяния, но легкомысленно предполагал такое последствие предотвратить[10]. Это был последний дореволюционный акт на который мы можем обратить внимание. В следующем историческом этапе развития нашей страны был совершен переходом к идеям социологической школы права, для которой характерна позиция отказа от категории «вины». Так, В Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. были включены такие понятия, как «социально – опасный элемент», «враг трудящихся», «опасное состояние», «меры социальной защиты репрессивного, медицинского и медико – педагогического характера»[11]. Несмотря на отсутствие в актах 1922 – 1926 годов термина вина и виновность, тем не менее, обе формы вины – умышленная и неосторожная нашли свое отражение. В целом, советский период развития института умысла, как формы вины можно охарактеризовать с помощью следующих основных этапов: в 20 – х гг. имеет место отрицание понятия вины; в 30 – х гг. вина признается родовым понятием умысла и неосторожности; в 40 – х и 50 – х гг. появляется концепция двойного понимания вины: вина понимается как общее основание уголовной ответственности и как родовое понятие умысла и неосторожности. Итогом данного периода является принятие Основ уголовного законодательства СССР 1991 года, которые закрепили принцип виновной ответственности, а так же четкое деление умысла на прямой и косвенный. В УК РФ 1996 г. субъективное вменение получило признание, в ст. 5 закреплен принцип вины: «Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина». В УК РФ категории вины отведена самостоятельная глава 5 «Вина», в которой отсутствует определение понятия вины, а ее уголовно – правовое содержание раскрывается через умышленную и неосторожную формы. В Кодексе 1996 года впервые в отечественном уголовном законодательстве закреплены правила ответственности за преступления, совершенные с двумя формами вины, и формулы невиновного причинения вреда. Подводя итог вышеизложенному, отметим, институт умысла, как формы вины разрабатывался в отечественном законодательстве постепенно, начиная с первых представлений о субъективном отношении лица к совершенному деянию, которые постепенно углублялись в ходе практической и теоретической работы. Изначально признаки форм вины появились в конкретных составах Уголовных законов, затем, с развитием правовой техники, законодатель закрепил данные положения в Общей части, при этом конструкции форм вины последовательно совершенствовались до того уровня, в котором и существуют в действующем УК РФ. Итак, уголовный кодекс РФ характеризует умысел как психическое отношение, при котором лицо осознавало общественную опасность действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их или сознательно допускало наступление этих последствий.