Файл: Содействие граждан органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность.pdf

Изучив представленные материалы и проверив изложенные в жалобе доводы, считаю, что кассационная жалоба адвоката Тетерина С.М. не подлежит передаче для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции по следующим основаниям. Выводы суда о виновности С. и квалификации ее действий соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на совокупности исследованных доказательств и подтверждаются, в частности:

показаниями сотрудников полиции М.Е.С., Н.В.А., М.А.В., согласно которым в связи с обращением М.А.В. с заявлением о добровольном изобличении лица по имени Н., занимающейся сбытом психотропного вещества амфетамина, было проведено оперативно-розыскное мероприятие «проверочная закупка» с участием М.А.В., в ходе которого С. сбыла за 3000 рублей М.А.В. 3 пакета с психотропным веществом - амфетамином, после чего была задержана сотрудниками полиции;

показаниями допрошенного в суде несовершеннолетнего свидетеля М.А.В. об обстоятельствах его добровольного участия в оперативно-розыскном мероприятии «проверочная закупка», в ходе которого С. передала ему 3 свертка с амфетамином за вознаграждение в размере 3000 рублей; показаниями свидетеля К.М.С. об обстоятельствах его участия в качестве понятого при проведении оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка», в ходе которого С. передала М.А.В. 3 свертка с амфетамином за вознаграждение в размере 3000 рублей; показаниями свидетеля Т.Т.В. об обстоятельствах ее участия в качестве понятой при проведении «проверочной закупки», а также при проведении обыска по месту жительства С., в ходе которого были обнаружены и изъяты 18 свертков с веществом, денежные средства, зеркало, пластиковая карта;

показаниями свидетеля Ч.В.А., согласно которым он проживает совместно с С. и ему было известно о том, что С. употребляла и сбывала наркотики, в том числе ****, когда и была задержана сотрудниками полиции;

письменными материалами дела, в том числе, заявлением М.А.В. о том, что он желает изобличить лицо по имени Н., у которой приобретает амфетамин; материалами оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка» с участием М.А.В., в частности, протоколом добровольной выдачи М.А.В. в присутствии понятых 3 свертков амфетамина, которые, как он пояснил, приобрел у С. за 3000 рублей в ходе «проверочной закупки»; протоколом личного досмотра С., в ходе которого у нее в присутствии понятых были обнаружены и изъяты денежные средства в размере 3000 рублей, ранее выданные М.А.В. для проведения оперативно-розыскного мероприятия; протоколом осмотра места происшествия - квартиры С., в ходе которого были обнаружены и изъяты весы, зеркало и пластиковая карта со следами вещества, 18 свертков с веществом; заключением судебно-химической экспертизы, согласно выводам которой вещество из 3 свертков, добровольно выданных М.А.В., содержит психотропное вещество - амфетамин; вещество из свертков, изъятых по месту жительства С., содержит психотропное вещество - амфетамин, при этом вещество из 3 свертков, добровольно выданных М.А.В., и вещество из 18 свертков, изъятых по месту жительства С., могли ранее составлять единую массу; на поверхностях зеркала и пластиковой карты, изъятых по месту жительства С., также обнаружены следы психотропного вещества - амфетамина; вещественными и иными доказательствами по делу.

Оценка исследованным доказательствам судом первой инстанции дана в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности - достаточности для разрешения данного дела. В основу приговора положены доказательства, которые были непосредственно исследованы и проверены в ходе судебного разбирательства, при этом в приговоре приведены мотивы, по которым суд принял одни доказательства и отверг другие.

Доводы автора кассационной жалобы о фальсификации материалов уголовного дела сотрудниками полиции были предметом обсуждения и проверки судом как первой, так и апелляционной инстанций и справедливо признаны несостоятельными с указанием в приговоре и апелляционном определении мотивов принятого решения. Какой-либо заинтересованности свидетелей в искусственном создании доказательств, в частности, сотрудников полиции, а также причин для оговора С. судебными инстанциями не выявлено.

Суд, установив фактические обстоятельства дела, правильно квалифицировал действия осужденной С. по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ. Оснований для иной правовой оценки действий осужденной не имеется.

Суд, исследовав доказательства и дав им надлежащую оценку, правильно пришел к выводу о том, что умысел С. был направлен именно на распространение психотропного вещества, о чем свидетельствует характер ее действий, выразившихся в передаче амфетамина, приобретенного с целью сбыта, за 3 000 рублей М.А.В. Кроме того, об умысле С. на сбыт психотропного вещества свидетельствуют количество изъятого по месту ее жительства психотропного вещества - амфетамина общей массой 8,39 г, что является крупным размером, его расфасовка в 18 свертков, то есть в удобную для сбыта упаковку, изъятые у нее в квартире зеркало, пластиковая карта, имеющие остаточные следы психотропного вещества, а также электронные весы.

При этом, мотивируя выводы о виновности, суд обоснованно привел в приговоре показания С., данные в ходе предварительного следствия в присутствии защитника, из которых следует, что после ее задержания по факту сбыта психотропного вещества, она написала явку с повинной о нахождении у нее в квартире амфетамина, который был изъят сотрудниками полиции наряду с весами, зеркалом, пластиковой картой, используемыми ею для расфасовки психотропного вещества, которое она приобретала у мужчины по имени В. для последующего сбыта.

Каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела, и которые в силу ст. 401.15 УПК РФ являлись бы основаниями для отмены либо изменения в кассационном порядке приговора суда и апелляционного определения, не установлено. Все положенные в основу приговора доказательства получены с соблюдением требований УПК РФ, в связи с чем оснований для признания их недопустимыми доказательствами у судебных инстанций не имелось. Изложенные в кассационной жалобе доводы о нарушении требований уголовно-процессуального законодательства при проведении оперативно-розыскных мероприятий и совершении в отношении С. провокации со стороны сотрудников правоохранительных органов являются несостоятельными, поскольку анализ доказательств свидетельствует о том, что С. действовала с умыслом, направленным на незаконный сбыт наркотического средства, который сформировался у нее независимо от деятельности сотрудников правоохранительных органов, так как до задержания С. у сотрудников правоохранительных органов имелась оперативная информация о ее причастности к распространению наркотических средств, в связи с чем в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» было принято решение о проведении оперативно-розыскного мероприятия с участием М.А.В., в ходе которого он по договоренности с С. приобрел у нее психотропное вещество - амфетамин. Таким образом, до задержания С. были получены данные, подтверждающие информацию о ее причастности к совершению действий, связанных с незаконным оборотом наркотиков, которые нашли свое подтверждение в ходе проведения оперативно - розыскного мероприятия. При этом результаты деятельности сотрудников правоохранительных органов были оформлены в соответствии с требованиями закона, ставить под сомнение достоверность составленных в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий документов у суда оснований не имелось.

При этом следует отметить, что положения статьи 17 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», регламентирующие порядок содействия граждан органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, не запрещают использование содействия несовершеннолетних лиц для подготовки или проведения оперативно-розыскных мероприятий на бесконтрактной основе, что имело место в данном конкретном случае. Как следует из протокола судебного заседания, дополнительно истребованного для проверки изложенных в кассационной жалобе доводов, в ходе судебного разбирательства свидетель М.А.В. в присутствии своего законного представителя С.И.Г., отвечая на вопросы суда, а также на неоднократные вопросы адвоката Чанышева Т.А., сообщил, что он писал заявление об изобличении С. в присутствии своей матери и добровольно согласился участвовать в проведении оперативно-розыскного мероприятия, в ходе которого С. передала ему 3 свертка с амфетамином. Кроме того, свидетели - сотрудники полиции также в суде подтвердили, что М.А.В. писал заявление в присутствии своей матери и участвовал в оперативно - розыскном мероприятии с согласия последней.

Кроме того, согласно правовой позиции, выраженной Конституционным Судом РФ в Определении от 22 декабря 2015 года № 2875-О, положения статьи 17 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» ограничивают использование содействия несовершеннолетних лиц, исключая возможность заключения с ними контракта, но не запрещают использование их содействия для подготовки или проведения оперативно-розыскных мероприятий на бесконтрактной основе.

При таких обстоятельствах отсутствуют основания согласиться с доводами защитника о признании недопустимыми доказательств, полученных в ходе оперативно-розыскного мероприятия, в связи с участием в их проведении несовершеннолетнего лица, поскольку само оперативно-розыскное мероприятие проведено уполномоченными органами и должностными лицами на основаниях и в порядке, установленных законом, а само по себе содействие частного лица, в частности несовершеннолетнего М.А.В., в проведении данного мероприятия не свидетельствует о незаконности его проведения и нарушении прав осужденной.

Уголовное дело рассмотрено судом с соблюдением принципов состязательности сторон и презумпции невиновности, сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей, при этом каких-либо ограничений прав участников уголовного судопроизводства, допущено не было. Как следует из протокола судебного заседания, дополнительно истребованного для проверки изложенных в кассационной жалобе доводов, ходатайства, заявленные участниками процесса, рассмотрены судом в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ, по результатам их рассмотрения приняты мотивированные и обоснованные решения. Государственное обвинение в судебном заседании поддерживалось в соответствии с требованиями ст. 246 УПК РФ, при этом отводов участвовавшим в судебном заседании прокурорам заявлено не было. С учетом изложенного доводы адвоката о необъективности и обвинительном уклоне суда являются несостоятельными. Наказание С. назначено с соблюдением требований ст. 6, 60, ч. 1 ст. 62, 66 УК РФ с учетом целей наказания, характера и степени общественной опасности содеянного, конкретных обстоятельств дела, данных о личности осужденной, а также с учетом влияния назначенного наказания на ее исправление и условия жизни ее семьи. Суд при назначении наказания в полном объеме учитывал смягчающие наказание обстоятельства, в качестве которых в соответствии со ст. 61 УК РФ установлены явка с повинной по эпизоду покушения на незаконный сбыт психотропных веществ в крупном размере, положительная характеристики осужденной, которая страдает хроническими заболеваниями, поддерживала своих родителей пенсионного возраста, а также данные о том, что ее мать является инвалидом.

Выводы суда о назначении вида и размера наказания, а также об отсутствии оснований для применения положений ст. ст. 64, 73 УК РФ являются мотивированными и обоснованными, а назначенное осужденной наказание представляется справедливым и соразмерным содеянному, в связи с чем основания для изменения приговора в части назначенного наказания отсутствуют. С учетом фактических обстоятельств, характера и степени общественной опасности совершенных преступлений решение суда первой инстанции об отсутствии оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ является правильным. В ходе рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке судебная коллегия по уголовным делам в полном объеме проверила доводы апелляционной жалобы адвоката Чанышева Т.А. и осужденной С., в том числе аналогичные изложенным адвокатом Тетериным С.М. в кассационной жалобе, по результатам рассмотрения которых было принято обоснованное решение. Содержание апелляционного определения соответствует требованиям ст. 389.28 УПК РФ^[65].

Приговором суда Т. признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотического средства гашиша массой 27,1009 г в следственном изоляторе, лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере; в незаконном хранении наркотического средства гашиша общей массой 10,3503 г в значительном размере; в превышении должностных полномочий, то есть совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов организаций, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

Преступления, как установлено судом первой инстанции, совершены соответственно *** года, *** года и *** года в городе Москве при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. В судебном заседании Т. виновным себя не признал, от дачи показаний отказался, воспользовавшись правом, предоставленным ему ст. 51 Конституции РФ. Из оглашенных показаний Т. в ходе следствия следует, что *** года он передал Р. копии материалов уголовного дела, ** сим-карт, брал от него заявление. Отношения к изъятому у Р. наркотическому средству не имеет, денежные средства от Р. для приобретения наркотического средства не получал, оплачивал продуктовые передачи Р., в связи с чем тот переводил на его банковскую карту денежные средства. В ходе личного досмотра Р. в следственном кабинете *** тот достал другой сверток, не с переданными им сим-картами, а с наркотическим средством, сверток с сим-картами Р. не доставал. В просьбе Р. об оказании помощи в приобретении наркотических средств и телефонов он отказал. В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный Т. считает приговор суда незаконным, необоснованным, немотивированным, подлежащем отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона. В обоснование доводов жалобы указывает, что суд не руководствовался положениями уголовно-процессуального закона, а также принципом состязательности сторон, что привело к вынесению обвинительного приговора, основанного на ненадлежащей проверке и оценке доказательств, предусмотренной ст. ст. 87, 88 УПК РФ, с использованием доказательств, которые должны быть признаны недопустимыми или должны быть запрещены к использованию в процессе доказывания в соответствии со ст. ст. 75, 89 УПК РФ. Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора не соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ. В камере, где был обнаружен телефон ***, содержался не один Р., значит, этот телефон мог принести кто-то из его сокамерников. *** года в камере Р. проводился обыск и никаких запрещенных предметов не обнаружено, а *** года уже был обнаружен телефон ***, который он якобы передал ему *** года. Свидетель Б. не может утверждать, что Р.Б. года принес в камеру именно телефон *** и говорил о том, что данный телефон Р. принес следователь. По указанному обвинению его виновность основана лишь на том, что Р. указал на него как на лицо, передавшее ему этот телефон. Материалами дела установлено, что телефонные соединения с данного телефона не осуществлялись. А телефон, с которого Р. звонил ему, так и не обнаружен. В заявлении Р. о телефоне *** ничего не говорится, в исследованных записях телефонных переговоров между ним и Р. об этой модели телефона нет ни слова. При этом он признан виновным именно в передаче Р. конкретного телефона ***. Согласно показаниям свидетеля Р. в суде *** года, никакого телефона Б. года он ему не передавал, его заставили это сказать, Р. не смог описать телефон, заявил, что его не видел. Поскольку имеются неустранимые сомнения в искренности Р., ранее неоднократно привлекавшегося к уголовной ответственности и вновь привлеченного к ней за совершение особо тяжких преступлений, вынесенный в этой части приговор подлежит отмене. Фактическая сторона предъявленного ему обвинения по ч. 3 ст. 30 п. п. «б, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ основана лишь на предположениях и сомнительных доказательствах, которые не могут быть положены в основу обвинительного приговора. *** года при выводе Р. из камеры сотрудником СИЗО Р. обувь Р. не досматривалась. Перед доставкой Р. в следственный кабинет, где он его ждал, Р. поместили на 3-5 минут в отстойник, где он находился один и видеонаблюдения за ним не велось. Из видеозаписи общения Р. с ним и дознавателем ФСБ следует, что Р., взяв какой-то сверток из записной книжки, убрал его в джинсы, а затем достал какой-то сверток и переложил его за ремень, а потом подал условный сигнал оперативным сотрудникам. В настоящее время из-за недобросовестного выполнения своих обязанностей Р. невозможно достоверно утверждать, что у Р. *** года при выводе из камеры не имелось свертка с наркотическим средством. Данным обстоятельствам судом не дана правовая оценка, а ведь все эти факты в совокупности с показаниями Р. *** года и показаниями Р. и Т. позволяют сделать однозначный вывод о его непричастности к свертку с наркотическим средством, который Р. достал из своего кармана в ходе осмотра места происшествия *** года. В дальнейшем Р. не досматривался на предмет наличия у него еще каких-либо запрещенных предметов, на вопрос о том, что находится в выданном им свертке, ответить не смог. Как перед началом проведения ОРМ, так и по его окончании Р. подлежал обязательному досмотру, которого в данном случае не было. Отсутствует разрешение следователя, в чьем производстве находится уголовное дело в отношении Р., на его посещение в СИЗО. Инициаторы проведения ОРМ не составили акт выдачи технического средства и протокол о применении во время ОРМ технических средств, по окончании ОРМ не оформили акт возврата технического средства, не упаковали видеозапись, не опечатали, не скрепили подписями понятых. При таких обстоятельствах данное доказательство является недопустимым. Из протокола осмотра места происшествия от *** года следует, что видеозапись не велась, карманы Р. не осматривались. Был ли у Р. еще какой-то сверток, остался ли он у него после выдачи иного свертка, установить невозможно. Р. в ходе следствия и в суде, будучи привлеченным к уголовной ответственности за особо тяжкие преступления, допрашивался по данному уголовному делу без адвоката, менял свои показания, утверждая, что оклеветал его, подтверждая его показания, указал факты, которые установлены материалами дела и говорят об их правдивости. Показания Р. подтвердили свидетели Р. и Т., опровергая его виновность в совершении инкриминируемых преступлений, поэтому не доверять им у суда не было оснований. Однако суд данные показания во внимание не принял, отнесся к ним критически. Суд не дал надлежащей оценки показаниям в суде *** года Р., который указывал, что он не передавал ему наркотические средства и телефоны, *** года он передал ему сверток с сим-картами, а Р. по указанию сотрудников СИЗО и ФСБ в ходе осмотра достал переданный ему ранее сотрудником СИЗО сверток с наркотическим средством, на Р. было оказано давление сотрудниками СИЗО и ФСБ с целью дать ложные показания против него. Показания Р. *** года последовательны, не противоречивы, согласуются с материалами уголовного дела, с его показаниями в ходе следствия. Кроме показаний Р., что сверток с наркотическим средством ему передал именно он, других доказательств у следствия нет. Все вышеуказанные факты свидетельствуют о том, что имеются неустранимые сомнения в его виновности в совершении преступления *** года, предусмотренного ч. 3 ст. 30 п. п. «б, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, поскольку все доказательства его виновности являются ущербными. По обвинению его в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ судьба ключей от осмотренного принадлежащего ему автомобиля *** после его фактического задержания в ** час. ** мин. *** года неизвестна. Понятые не подписывали фототаблицу, являющуюся частью протокола осмотра автомобиля. Замена подписей понятых в протоколе осмотра автомобиля допросом одного из них через полтора года после событий не предусмотрена УПК РФ. Более того, свидетель К. в суде вспомнил, что при осмотре автомобиля применялось только одно техническое средство, и это не фотоаппарат, что при осмотре автомобиля участвовали несколько человек, хотя в протоколе осмотра автомобиля отражены только следователь и оперативный сотрудник и 2 понятых. С учетом изложенного протокол осмотра автомобиля является недопустимым доказательством. Протокол обыска квартиры по месту его жительства по словам свидетеля С. проходил с нарушениями законодательства в части не разъяснения прав, обязанности и ответственности участвовавшим лицам, в связи с чем он подлежит исключению из числа доказательств. Каких-либо достоверных доказательств принадлежности ему изъятого в квартире наркотического вещества не добыто. Кроме того, материалы уголовного дела содержат целый пакет нарушений уголовно-процессуального законодательства, как с момента проведения ОРМ, так и на стадии предварительного следствия. ОРМ «оперативный эксперимент» и ОРМ «наблюдение» - разные оперативно-розыскные мероприятия. И в случае вынесения постановления о проведении только одного из этих ОРМ, проведение вместо него другого ОРМ недопустимо. Не все полученные в результате ОРМ материалы были осмотрены следователем и признаны доказательствами по делу, но в качестве доказательств были использованы. Письменные документы ОРМ, составленные сотрудниками ФСБ России, следователь не осматривал, постановления о признании их доказательствами не выносил, чем грубо нарушил требования ст. 89 УПК РФ. Грубейшие нарушения УПК РФ были допущены при получении данных из сотовых компаний и банков о движении денежных средств. Также были допущены следующие нарушения: не разрешение поданных ходатайств; не предоставление материалов уголовного дела в полном объеме, поскольку в нем не содержится ряд ходатайств и других документов, в частности, приложений к протоколам следственных действий; немотивированный отказ в ходатайстве об изготовлении копий материалов уголовного дела; приобщение и использование в качестве доказательств материалов уголовного дела без указания, каким образом они получены; проведение различных следственных действий в одно и то же время с участием разных понятых; изъятые предметы из автомашины упакованы в белый и черный пакеты, а согласно протоколу их осмотра они упакованы только в белый пакет; неустановленным образом получена копия журнала учета посетителей. Следственные действия по осмотру предметов и документов, проведенные с участием понятых - заинтересованных лиц, проходивших практику в ГСУ СК РФ по Московской области, являются недопустимыми доказательствами. В удовлетворении ходатайств о назначении лингвистической и комплексной психолого-лингвистической экспертиз было немотивированно отказано. Суд, не обладая специальными познаниями, в приговоре дал смысловую оценку телефонных переговоров между ним и Р. Суд положил в основу приговора протокол осмотра предметов, который является недопустимым доказательством, поскольку из данного протокола следует, что понятые опознали его на видеозаписи как лицо, входящее в СИЗО. Однако из данного протокола не следует, что данным понятым он предъявлялся для опознания ранее по фотографии или они были знакомы с ним лично. Кроме того, уголовное дело возбуждено ненадлежащим следственным органом, поскольку инкриминируемое ему преступление, предусмотренное п. п. «б, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, совершено на территории г. Москвы, а решение о возбуждении уголовного дела принимал руководитель ГСУ СК России по Московской области, который, если и возбудил уголовное дело, то в соответствии с ч. 3 ст. 146 УПК РФ должен был направить уголовное дело прокурору для определения подследственности. После возбуждения уголовного дела заместителем председателя СК России Л. были даны необоснованные и незаконные указания от *** года о поручении расследования уголовного дела ГСУ СК России по Московской области ввиду нахождения большинства свидетелей на территории Московской области, что не соответствует действительности и фактическим обстоятельствам дела. При таких обстоятельствах проведенное предварительное следствие и все следственные действия с *** года по *** года являются незаконными и не могут быть положены в основу приговора. На заявлении Р. о добровольном участии в ОРМ отсутствуют отметки о его надлежащей регистрации или о передаче его через спецчасть СИЗО, а также о том, что Р. был извещен о проведении по его заявлению проверки. А согласно показаниям Р. в суде *** года заявление о добровольном участии в ОРМ тот написал лишь *** года. Кроме того, не было получено заявление Р. о его желании участвовать в ОРМ «оперативный эксперимент». Судебное решение на прослушивание телефонных переговоров было получено лишь *** года, тогда как оно должно было быть получено *** года. Таким образом, его незаконно прослушивали целые сутки, в связи с чем были нарушены его права, и данное действие не является ОРМ, а поэтому результаты ОРД, предоставленные сотрудниками Управления «М» ФСБ России, являются недопустимыми доказательствами и не могут быть положены в основу приговора. Согласно протоколу осмотра места происшествия, право пригласить защитника самому или не давать показания против самого себя ему не разъяснялось. Поскольку было грубо нарушено его право на защиту, выразившееся в не предоставлении адвоката, протокол осмотра места происшествия является недопустимым доказательством и не может лечь в основу приговора. При его задержании следователь также не разъяснял право пригласить защитника самому, чем также грубо нарушено его право на защиту, поэтому протокол его задержания является недопустимым доказательством, поскольку было допущено существенное нарушение его права на защиту. Выводы суда об отсутствии нарушений права на защиту в ходе предварительного следствия не объективны, несостоятельны, поскольку не основаны на законе и противоречат Конституции РФ и положениям Конституционного Суда РФ. Следователь получил информацию по его счетам в банках в нарушение требований уголовно-процессуального закона без судебного решения по запросу, что привело к разглашению данной информации третьим лицам, в связи с чем указанные запросы следователя в банки являются незаконными, а информация по его счетам, полученная на основании этих запросов, и протоколы осмотров данной информации являются недопустимыми доказательствами. Информация о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами не опечатана, носитель, на котором она представляется, не указан, в связи с чем протоколы осмотров данной информации, полученной в компаниях «***» и «***», являются недопустимыми доказательствами. Протокол его задержания и осмотр автомобиля проведены одним числом в одно время, при этом ключи от автомашины он выдал в момент задержания, которое началось позже осмотра автомашины, пояснения следователя в суде о наличии технической ошибки несостоятельны, поэтому протокол его задержания и осмотр автомашины являются недопустимыми доказательствами, поскольку осмотр автомашины проводился до фактической выдачи ключей от него. Протоколы осмотров предметов (т. 3 л.д. ***, ***) от *** года проведены в одно и то же время, поэтому они являются недопустимыми доказательствами. При этом к протоколу осмотра т. 3 л.д. *** отсутствует приложение. Протокол допроса свидетеля Б. и протокол выемки телефона в СИЗО проведены в одно и то же время, но в разных местах. Выводы суда, связанные с неточностями времени составления протоколов, что является несущественным, несостоятельны, поэтому данные протоколы должны быть исключены из числа доказательств. Имеются существенные неустранимые противоречия в упаковках предметов и вещей, в связи с чем протокол осмотра автомобиля, протокол осмотра предметов (т. 3 л.д. ***), заключение экспертизы (т. 3 л.д. ***), протокол осмотра предметов (т. 3 л.д. ***), заключение экспертизы (т. 3 л.д. ***) подлежат исключению из числа доказательств. Имеются несоответствия в фиксации вещественных доказательств, которые были в ходе осмотра при выполнении ст. 217 УПК РФ, чему суд не дал оценки. Заключение экспертизы относительно единой массы наркотических средств является недопустимым доказательством, поскольку проверить его на положениях, дающих возможность удостовериться в обоснованности и достоверности сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных, невозможно. Его право на защиту и доступ к правосудию на стадии предварительного следствия было ущемлено, поскольку его ходатайство о проведении очной ставки между ним и Р.ым в уголовном деле отсутствует и осталось без ответа. С учетом изложенного осужденный просит приговор суда отменить и прекратить его уголовное преследование.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Яковлев Л.Н. считает приговор суда незаконным, необоснованным, немотивированным, подлежащим отмене или изменению ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона. В обоснование доводов жалобы указывает, что суд не руководствовался положениями уголовно-процессуального закона, а также принципом состязательности сторон, что привело к вынесению обвинительного приговора, основанного на ненадлежащей проверке и оценке доказательств, предусмотренной ст. ст. 87, 88 УПК РФ, с использованием доказательств, которые должны быть признаны недопустимыми или должны быть запрещены к использованию в процессе доказывания в соответствии со ст. ст. 75, 89 УПК РФ. Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора не соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ. В части обвинения Т. в передаче Р. телефона ссылается на неустранимые сомнения в искренности свидетеля Р. и отсутствие иных достоверных доказательств виновности осужденного. Следователь не предпринял всех необходимых мер для установления истины по вопросу, каким образом и когда попал к Р. телефон, передачу которого вменяют Т. Каких-либо достоверных доказательств причастности Т. как к самому телефону, так и к находящейся в ней сим-карте не установлено. В части обвинения Т. по ч. 3 ст. 30 п. п. «б, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ считает, что вина осужденного основана лишь на предположениях и сомнительных доказательствах, которые не могут быть положены в основу обвинительного приговора, поскольку обувь Р. не досматривали при выводе из камеры, Р. тщательно не досматривали на наличие у него запрещенных предметов, перед доставкой в следственный кабинет поместили в отстойник с отсутствием видеонаблюдения, у Р. был еще какой-то сверток, что находится в выданном им свертке Р. пояснить не смог, перед началом проведения ОРМ и после его окончания Р. также не досматривался. Таким образом, Р. имел возможность *** года вынести из камеры в обуви, впоследствии, находясь в темном блоке, переложить за пояс и уже так пронести в следственный кабинет, где его ждал Т., наркотическое вещество, которое впоследствии было выдано Р. *** года как якобы полученное от Т. в этот день.

Инициаторы ОРМ не провели необходимых мероприятий, чтобы закрепить техническое средство. Из материалов дела не следует, что Р. разъяснялись положения ст. 17 ФЗ «Об ОРД», что он с ними ознакомлен. В материалах дела отсутствуют оперативно-розыскные документы, подтверждающие выдачу участникам ОРМ специальной техники либо их установку в следственном кабинете и возврат ее оперативным сотрудникам, заявление о согласии на участие в ОРМ, акты личного досмотра до мероприятия и после. Из протокола осмотра места происшествия следует, что видеозапись не велась. Р. в ходе предварительного следствия и в суде менял свои показания, утверждая, что оклеветал Т. При этом адвокат Р. предоставлен не был. Заявление Р. в ФСБ данных о регистрации не имеет, Р. не был извещен, что по его заявлению проводится проверка, поэтому вызывают сомнения законность и обоснованность проведения ОРМ в отношении Т. сотрудниками ФСБ России, данное заявление Р. является недопустимым доказательством, как и основанные на этом заявлении результаты ОРМ. Действия, в которых обвиняется Т., в компетенцию ФСБ России не входят, в связи с чем материалы ОРМ получены с нарушением закона и не могли быть использованы в качестве доказательств. Прослушивание телефонных переговоров Т. осуществлялось в течение 3 дней, а впоследствии было получено разрешение Мосгорсуда на прослушивание телефонных переговоров, данные действия не являются ОРМ, в связи с чем их следует считать недопустимыми доказательствами. Представленные по результатам ОРМ документы следователь не осматривал, в связи с чем полученные в результате ОРМ документы нельзя признать допустимыми доказательствами. Видеозапись с видеорегистратора Р. получена неизвестным образом, поскольку в материалах дела нет данных о выдаче ему видеорегистратора, о получении его от него и снятии с него информации. Суд не дал надлежащей оценки показаниям Р. *** года, когда он пояснил, что на него оказало давление следствие с целью отказа от очной ставки с Т. В суде *** года Р. вновь изменил свои показания, но при этом показал, что *** года перекладывал свертки из кармана в карман, никого в следственном кабинете не досматривали и не обыскивали. Исключить оказание на Р. давления со стороны оперативных сотрудников СИЗО нельзя. Также нельзя считать допустимыми доказательствами протоколы осмотров предметов, которые имеют одно время их проведения. В части обвинения Т. по ч. 1 ст. 228 УК РФ протокол осмотра автомашины является недопустимым доказательством, поскольку судьба ключей от автомобиля после фактического задержания Т. неизвестна, фототаблица представлена без негативов, понятые не подписывали фототаблицу, а замена подписей понятых допросом одного из них через полтора года после событий недопустима, тем более, что К. указал в суде на несколько человек, участвовавших при осмотре автомашины. Протокол обыска квартиры Т. происходил с нарушением действующего законодательства по словам свидетеля С. Каких-либо достоверных доказательств принадлежности Т. изъятого там наркотического вещества не добыто. Материалы ОРМ являются недопустимыми доказательствами, поскольку постановление о проведении ОРМ было вынесено только одно, не все полученные в результате ОРМ материалы были осмотрены следователем, признаны доказательствами, но в качестве таковых использовались. Письменные документы, составленные сотрудниками Управления «М» ФСБ России следователь не осматривал, доказательствами не признавал. Также были допущены следующие нарушения: не разрешение поданных ходатайств; не предоставление материалов уголовного дела в полном объеме, поскольку в нем не содержится ряд ходатайств и других документов, в частности, приложений к протоколам следственных действий; немотивированный отказ в ходатайстве об изготовлении копий материалов уголовного дела; приобщение и использование в качестве доказательств материалов уголовного дела без указания, каким образом они получены; проведение различных следственных действий в одно и то же время с участием разных понятых; изъятые предметы из автомашины упакованы в белый и черный пакеты, а согласно протоколу их осмотра они упакованы только в белый пакет; неустановленным образом получена копия журнала учета посетителей; нарушения при получении данных из компаний - операторов телефонной связи и банков о движении денежных средств. Адвокат считает, что следственные действия по осмотру предметов и документов, проведенные с участием заинтересованных понятых, проходивших практику в ГСУ СК РФ по Московской области, должны быть признаны недопустимыми доказательствами. Заключение экспертов от *** года является недопустимым доказательством и не может быть положено в основу приговора, поскольку проверить его на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных невозможно. Суд, не обладая специальными познаниями, сам в приговоре дал смысловую оценку телефонным переговорам между Т. и Р., отказав в проведении соответствующих экспертиз. Протокол осмотра предметов также является недопустимым доказательством, поскольку понятые опознали Т. на видеозаписи как лицо, входящее в СИЗО, хотя из данного протокола не следует, что понятым предъявлялся Т. или его фотография либо он был знаком им ранее. С учетом изложенного адвокат просит приговор суда отменить и прекратить уголовное преследование Т.