Файл: Гарантии прав и свобод человека и гражданина;.pdf

В рассматриваемом контексте обращают на себя внимание в первую очередь принцип установления дополнительных гарантий по формуле "вправе", цель установления дополнительных гарантий - конкретизация и развитие основных гарантий непременно с учетом региональных особенностей (условий), а также уровень закрепления основных гарантий - федеральный закон. В связи с изложенным можно утверждать, что ценность содержащихся в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации положений заключается в попытке определить объем понятия "дополнительные гарантии реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина, устанавливаемые субъектами Российской Федерации" посредством выявления диалектической связи основных и дополнительных гарантий.

Таким образом, основные гарантии реализации конституционных прав и свобод не исчерпываются только наличием непосредственно конституционных гарантий, но и находят выражение во всей системе федерального законодательства. В данном случае важно, что в конечном итоге основные гарантии сами по себе существуют только тогда, когда по отношению к ним установлены дополнительные средства обеспечения. Основные и дополнительные гарантии - это парные категории, которые в отдельности существовать не могут. [45, c.62]

В таком случае дополнительные гарантии становятся основными вне зависимости от субъекта установления. К сожалению, федеральный законодатель не всегда учитывает указанные различия. Например, ст. 3 Федерального закона от 21 декабря 1996 г. N 159-ФЗ "О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей" закрепляет, что законодательство Российской Федерации о дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, состоит из соответствующих статей Конституции Российской Федерации, настоящего Федерального закона, федеральных законов и иных нормативных правовых актов Российской Федерации... Так, по отношению к каким гарантиям данные гарантии являются дополнительными, если даже Конституция Российской Федерации не содержит основных?[34, c.17]

Таким образом, вышеизложенная связь основных и дополнительных гарантий обусловливает необходимость познания содержания понятия "дополнительные гарантии реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина, устанавливаемые субъектом Российской Федерации" с учетом его объема, определенного в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2012 г. N 19-П. При этом необходимо обратить внимание на традиционный подход, согласно которому дополнительные гарантии реализации прав и свобод человека и гражданина, устанавливаемые субъектами Российской Федерации, связывают с правом субъектов Российской Федерации.

Кроме того, в рамках указанного подхода право субъектов Российской Федерации сводится к финансовой возможности субъектов Российской Федерации.

В первую очередь таким выводам способствует законотворческая практика. Так, Трудовой кодекс Российской Федерации в ст. 313 предоставляет право субъектам Российской Федерации устанавливать дополнительные гарантии и компенсации, исходя из финансовых возможностей субъектов Российской Федерации. [9,c.32]

Приведенные выше положения из федерального законодательства свидетельствуют о понимании дополнительных гарантий как права субъекта Российской Федерации, однако в федеральном законодательстве и правоприменительной практике имеются и иные примеры. В частности, в ч. 2 ст. 72 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" органы государственной власти субъектов Российской Федерации уполномочены устанавливать дополнительные гарантии и меры социальной поддержки медицинским работникам и фармацевтическим работникам за счет бюджетных ассигнований бюджетов субъектов Российской Федерации. Ранее данные положения были закреплены в ст. 63 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1, согласно которой меры социальной поддержки медицинских и фармацевтических работников организаций здравоохранения, находящихся в ведении субъектов Российской Федерации, устанавливались органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Правоприменительная практика, осуществляемая на основании действия Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", указывает на обязанность органов государственной власти субъектов Российской Федерации в ряде случаев устанавливать дополнительные гарантии, в том числе гарантии реализации прав медицинских и фармацевтических работников. [46, c.42] Данная правоприменительная практика соответствует ст. 7 Конституции Российской Федерации, согласно которой Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. Сквозь призму указанного конституционного положения становится понятной логика федерального законодателя, но федеративная природа государства требует иного понимания дополнительных гарантий реализации прав и свобод человека и гражданина, устанавливаемых субъектами Российской Федерации. Если дополнительные гарантии будут носить характер обязательного установления, то налицо нарушение принципов бюджетного федерализма, поскольку недопустимо установление расходных обязательств, подлежащих исполнению за счет других бюджетов бюджетной системы Российской Федерации (ст. 31 Бюджетного кодекса Российской Федерации). В рамках правоприменительной практики указанная противоречивость нашла выражение в позициях Конституционного Суда Российской Федерации, которые обосновывают возможность сосуществования идеологии социального государства и федеративного его начала. Так, в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 11 июля 2006 г. N 353-О указывается на наличие обязанности Российской Федерации участвовать в финансовом обеспечении реализации полномочий органов государственной власти субъектов Российской Федерации по определению мер социальной поддержки на уровне не ниже сложившегося в соответствии с федеральным законодательством, действовавшим до 1 января 2005 г. Проблема заключается в том, что формальное указание на данную обязанность не позволяет субъектам Российской Федерации требовать необходимых финансовых ресурсов для установления соответствующих мер.[16, c,33]

Можно предположить, что федеральным законодателем при установлении норм, обязывающих субъекты Российской Федерации принимать дополнительные гарантии реализации прав и свобод, не учитывается сущность дополнительных гарантий. Дополнительные гарантии отражают уровень развития общества на соответствующей территории, в том числе с учетом социально-экономического положения населения. Дополнительные гарантии реализации прав и свобод - это первичное волевое установление субъектов Российской Федерации, принятое в целях совершенствования обеспечения реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина на соответствующей территории, с учетом достигнутого уровня развития населения данного субъекта Российской Федерации и наличия финансовых средств. [47, c.31]

Обязывание субъекта Российской Федерации устанавливать дополнительные гарантии означало бы перемещение финансового бремени с уровня Российской Федерации на уровень ее субъектов. Таким образом, следует либо отказаться от формулы "субъекты Российской Федерации обязаны принимать дополнительные гарантии", либо обеспечить право субъектов Российской Федерации принимать дополнительные гарантии реализации прав и свобод человека и гражданина.

На сформулированный выше вопрос о необходимости реализации дополнительных гарантий за счет средств бюджета субъекта Российской Федерации можно ответить с учетом обращения к законотворческой практике в Российской Федерации. Согласно ст. 21 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" работодателям, численность работников которых составляет не менее чем 35 человек и не более чем 100 человек, законодательством субъекта Российской Федерации может устанавливаться квота для приема на работу инвалидов. Соответствующее установление субъекта Российской Федерации является дополнительной гарантией обеспечения инвалидам равных с другими гражданами возможностей в реализации экономических, политических и других прав и свобод, предусмотренных Конституцией Российской Федерации.

Исходя из изложенных теоретических посылок под дополнительными гарантиями реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина, устанавливаемыми субъектами Российской Федерации, следует понимать первичные правовые установления, обусловленные исключительно волей законодателя субъекта Российской Федерации, направленные на конкретизацию конституционных прав и свобод человека и гражданина и обеспечительных механизмов (правовых условий, средств) реализации этих прав с учетом особенностей развития соответствующего субъекта Российской Федерации. [17, c.87]

1.3. Конституционные гарантии правосудия

В нынешний период необходимо заметить о наличии трех больших групп проблем: организационную, финансово-экономическую, юридическую.[48, c.84]

1. Организационные проблемы реализации права на судебную защиту. Главнейшей из них является проблема устройства судов общей юрисдикции. Еще в Концепции судебной реформы в РСФСР среди общих идей, имеющих принципиальное значение для успеха судебной реформы, была и идея максимального приближения суда к населению для облегчения доступа граждан к правосудию. В связи с этим отмечалась необходимость преобразования судебных округов и расположения их в границах, не совпадающих с пределами административно-территориальных единиц, образования в федеральных окружных судах "кассационно-апелляционных структур".[33, c.54]

Если раньше такое судоустройство отвечало потребностям советского гражданского процесса, в котором не было апелляции и кассации в их классическом представлении, действовал принцип объективной истины, стороны не были вольны распоряжаться по своему усмотрению принадлежащими им процессуальными правами, то в новых российских политико-экономических, правовых и процессуально-правовых условиях такое устройство судов общей юрисдикции стало препятствовать реализации права на судебную защиту, ограничивать доступ к правосудию, оказывать негативное влияние на эффективность судебной защиты. Соединение в одном судебном звене, трех видов судебной деятельности - рассмотрение и разрешение дела по существу, апелляционная проверка не вступившего в законную силу судебного решения и кассационная проверка вступивших в законную силу судебных постановлений (в двух последних случаях речь идет о последовательном обжаловании решений, определений районного суда и исправлении судебной ошибки, допущенной судами в гражданском (арбитражном) деле) рассматривалось критически как в теоретических работах, так и на практике. [18, c.21]

5 февраля 2007 г. Конституционный Суд РФ, рассматривая вопросы о конституционности ряда норм ГПК РФ о надзорном производстве, пришел к выводу о необходимости "внесения системных изменений в действующее законодательство о судоустройстве и гражданском судопроизводстве". Соответствующие изменения в части реформирования надзорного производства вносились в ГПК РФ в 2007, 2010 гг., но изменений в законодательстве о судоустройстве не происходило. Продолжали действовать Закон РСФСР от 8 июля 1981 г. "О судоустройстве РСФСР", Федеральный закон от 4 января 1999 г. N 3-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Гражданский процессуальный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР". Только с принятием в феврале 2011 г. Федерального конституционного закона N 1-ФКЗ "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации" они утратили силу. Вместе с тем и долгожданный Федеральный конституционный закон не внес существенных изменений в систему федеральных судов общей юрисдикции.[31, c.53]

Упразднение Высшего Арбитражного Суда РФ, унификация процессуальных норм о второй кассации еще больше обострили ситуацию с системой федеральных судов, послужили отправной точкой в научной дискуссии по данному вопросу.[50, c.31]

Таким образом, данная реорганизация затронула в первую очередь последовательность обжалования решений и определений районных судов. Х49б сю32ъ

Положительно оценивая саму инициативу по реформированию системы судов общей юрисдикции, нельзя согласиться с распределением ролей между будущими судами. Анализ практики апелляционного обжалования и апелляционной проверки не вступивших в законную силу судебных постановлений позволяет утверждать, что областные и равные по компетенции суды так и не смогли (в силу разных объективных и субъективных причин) стать апелляционными судами, осуществляющими повторное рассмотрение дела по существу. При этом им (судам) неплохо удается осуществление кассационной функции.[32, c.62]

Создание окружных апелляционных судов для осуществления деятельности по проверке решений областных и равных судов в первую очередь было направлено на разгрузку Верховного Суда РФ. Между тем снижение нагрузки необходимо для областных и равных судов. По данным судебной статистики, областными и равными по компетенции судами по первой инстанции в 2013 г. было рассмотрено 5,3 тыс. дел, в 2014 г. - 6,8 тыс. дел, в апелляционном порядке по жалобам и представлениям на решения районных судов в 2013 г. было рассмотрено 566,6 тыс. дел, в 2014 г. - 580,1 тыс. дел, в апелляционном порядке по жалобам на свои решения и определения, вынесенные по заявлениям о присуждении компенсации, - около 1,8 тыс. апелляционных производств, в кассационном порядке в 2014 г. на рассмотрение поступило 118 тыс. кассационных жалоб и представлений по делам районных судов и мировых судей, из которых в суд кассационной инстанции передано только 5,3 тыс., или 4,5% (по 113,5 тыс. обращениям, или 95,5%, в передаче жалобы отказано). В президиумах областных и равных им судов в 2014 г. было рассмотрено 5,2 тыс. кассационных производств по жалобам и представлениям на решения нижестоящих судов, из них требования удовлетворены по 94,2%, оставлено без рассмотрения (п. 6 ч. 1 ст. 390 ГПК РФ) 39 производств и 10 дел снято с рассмотрения с передачей в Верховный Суд РФ в связи с отсутствием надлежащего состава суда. Исключение апелляционных полномочий частично сможет решить эту проблему.[62]

Сохранение областными и равными по компетенции судами кассационных полномочий возможно только при изменении регламента кассационного производства, изменении норм ГПК РФ о кассационном производстве по модели АПК РФ.[3]