Файл: Способы прекращения обязательств.pdf

Под условиями применения зачета в обязательственных правоотношениях понимается такое состояние взаимных обязательств сторон, при которых имеет место действие нормы, заложенной в ст. 410 ГК РФ, т. е. возможно прекращение взаимных обязательств посредством одностороннего заявления о зачете.

В литературе было высказано мнение о том, что требования ст. 410 ГК к обязательствам, в отношении которых делается заявление о зачете (встречность, однородность и пр.), не распространяются на взаимное безусловное прекращение обязательств, которое может иметь место в результате особого соглашения сторон об этом (договорный зачет.

Признак однородности засчитываемых требований является, на наш взгляд, весьма сложным для точного установления его значения. Дело в том, что однородность может быть понимаема по-разному. Так, однородными могут быть признаны требования, которые имеют одинаковый предмет: например, уплату стольких-то рублей, передачу такого-то бензина или такой-то муки. Другое понимание однородности может иметь место тогда, когда во внимание принимается не только предмет, но и основание возникновения требования — например, однородными являются требования об уплате денег (в частности, провозной платы), возникшие из договора перевозки и обязательства по передаче леса такого-то качества, возникшие из договора поставки.

М. В. Телюкина приводит еще один пример самостоятельной однородности требований: однородными признаются требования, возникшие из одного синаллагматического договора, в частности из договора банковского счета, по которому стороны должны уплатить друг другу деньги.

Современные суды столкнулись с проблемой — отсутствием законодательного определения однородности в ст. 410 ГК РФ и были вынуждены решать ее собственными силами и средствами.

Лексическое значение выражения «однородность обязательств» вполне очевидно: требования должны принадлежать к одному роду. Под «родом» признать собственно понятие обязательства нельзя, т. к. в этом нет никакого смысла — хотя бы потому, что обязательства могут быть как положительными (обязательство дать что-либо), так и отрицательными (обязательство не делать что-либо). Понятно, что такие обязательства уж точно никак не могут быть зачтены.

Обязательства могут быть как договорными, так и внедоговорными — возникшими из действия в чужом интересе без поручения, деликтов, причинения убытков, неосновательного обогащения и пр. Можно сказать, что однородными будут те обязательства, которые принадлежат либо к группе договорных, либо к группе внедоговорных. Такая однородность по меньшей мере очевидна и логически объяснима.

Именно основание возникновения обязательства определяет его род. В противном случае у нас просто не остается надежных оснований для выделения родов обязательств.

Совершенно другое дело, что однородность требования (обязательства) не всегда совпадает с тождественностью (однородностью) предмета требований (обязательств). Например, требование об уплате денежной суммы, ошибочно зачисленной на расчетный счет, и требование об уплате денежной суммы, причитающейся в счет арендной платы, неоднородны по своему основанию. Первое — это требование внедоговорное, второе — договорное. Однако и то, и другое требование своим предметом имеют однородный (тождественный) предмет — деньги.

Российский законодатель в ст. 410 ГК РФ не посчитал нужным уточнить, что же есть однородность засчитываемых требований, оставив разрешение этой задачи судебной практике.

Практика окружных арбитражных судов представляет массу примеров, в которых требования, имеющие тождественный предмет, не признаются способными к зачету вследствие неоднородности оснований их возникновения.

Например, в одном из дел было установлено, что требование об уплате покупной цены и требование о возмещении убытков не являются однородными. В другом деле признано, что требование об уплате неустойки не является однородным с требованием о взыскании платы за выполненные работы.

Неоднородными были признаны обязательства по уплате процентов за пользование чужими денежными средствами и обязательства по уплате стоимости поставленного товара.

Еще один любопытный пример, в котором однородность оценивается не столько по критерию «договорное — внедоговорное обязательство», сколько в зависимости от того, какой именно договор стал основанием возникновения обязательства: требования о возврате заемных средств и о взыскании долга по договору поставки признаны неоднородными.

Всем перечисленным постановлениям окружных судов противостоит судебный акт окружного суда Дальневосточного округа. ФАС ДВО признал, что требование об уплате денежной суммы за сверхнормативные выбросы в окружающую среду и требование о возмещении убытков, причиненных предоставлением льгот и субсидий населению при оплате потребленной тепловой энергии, являются однородными. При этом окружной суд указал, что «статья 410 ГК РФ не требует, чтобы предъявленное к зачету обязательство вытекало из того же обязательства или из обязательства одного вида». Суд признал, что достаточным основанием для проведения зачета является тот факт, что предметом засчитываемых требований являются деньги.

Таким образом, российская судебная практика однозначно тяготеет к тому, чтобы признать неоднородными, следовательно, незачетоспособными те обязательства, которые возникают из оснований разного рода — договоров либо «недоговоров».

Наиболее характерные современные натуральные обязательства — обязательства из игр и пари — лишь гипотетически могут участвовать в зачете. Но этого не скажешь об иной разновидности натуральных обязательств, хотя и тяготеющих к обязательствам из игр, но, строго говоря, таковыми не являющимися, а именно об обязательствах, возникающих в результате биржевых спекуляций с фондами или валютными ценностями.

Существует несколько вариантов применения зачета к натуральным обязательствам. Во-первых, натуральное обязательство может быть зачтено против другого натурального обязательства. Во-вторых, в отношении натурального обязательства может быть сделано заявление о его зачете встречным однородным исковым требованием. В-третьих, в отношении искового обязательства может быть сделано заявление о зачете его требованием из натурального обязательства.

Для выяснения того, в каком случае зачет натуральных долгов следует допустить, необходимо руководствоваться следующим принципом: зачет не должен ухудшать положения кредитора, т. е. лица, которому делается заявление о зачете.

Итак, первый вариант — зачет натурального обязательства против натурального же требования. Кажется, нет совершенно никаких причин не допускать подобный зачет. В результате такого зачета положение кредитора никак не может ухудшиться — ведь он и до зачета не имел права на предъявление иска и на принудительное получение исполнения по натуральному обязательству.

Второй — когда натуральный долг засчитывается против искового требования. На наш взгляд, и здесь зачет вполне может быть допущен. Кредитор, имеющий натуральное требование к должнику, вовсе не может быть уверен в том, что должник выполнит это обязательство. Получая же заявление должника о зачете такого долга, кредитор, безусловно, окажется в весьма выгодном положении — фактически он компенсировал свой долг весьма ненадежным натуральным требованием, по которому он мог и не получить исполнения.

И третий — зачет искового долга против натурального требования (например, долга за брокерские услуги против требования из форварда). Безусловно, в этом случае положение кредитора существенно ухудшается — он мог не платить по форвардному долгу, не рискуя проиграть дело о взыскании этого долга; с другой стороны, он является кредитором по обычному требованию, подлежащему исковой защите. Очевидно, что в случае допущения зачета его положение ухудшится.

2.3 Уступка требования

В п. 1 ст. 382 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) названы два основания, по которым кредитор может уступить свое право или требование другому лицу, т.е. цессионарию к должнику, а именно путем совершения сделки или на основании закона.

Уступка права (требования) представляет собой соглашение, по которому кредитор, т.е. цедент обязуется передать свои права (требования) к должнику полностью или в определенной части, другому лицу, т.е. цессионарию, а последний в свою очередь обязуется принять их. Поэтому данную сделку следует считать договором.

Вопрос о договорной природе цессии остается в юридической сфере спорным. Так, М.В. Кротов утверждает, что «перемена лиц означает и уступку права требования, и перевод долга одновременно», однако перевод долга возможен только с согласия кредитора, а поэтому «невозможно разделить обязательство и уступить только права, сохранив за собой обязанности, равно как невозможно совершить уступку права требования, получив отрицательный ответ должника...».

Данной точки зрения придерживается и О. Ломидзе, указывая что «... зачастую обязательственное правоотношение является сложным, т.е. каждая из его сторон обладает рядом прав и несет ряд обязанностей. Всю совокупность ряда встречных прав и обязанностей. следует рассматривать как одно правовое отношение. Отдельные права сторон обязательства в юридической литературе обозначают термином "правомочия". При этом указывается, что они входят в состав субъективного права, отличающегося сложным строением. При перемене лиц в обязательстве изменяется его субъектный состав, системные же связи между правомочиями и обязанностями сохраняются. К вновь заступающему лицу переходит не отдельное правомочие выбывающего лица, а вся совокупность его правомочий, имеющаяся в наличии на момент перехода. В случае, если выбывшее из обязательства лицо не только обладало правами, но и несло обязанности, на вновь заступающее лицо должны быть переведены обязанности (долги) выбывающего».

Исследуя уступку права (требования) как договор, необходимо обратиться к общему понятию «договор» и понятию «обязательство». По мнению А.А. Сервет-ника, «в цивилистической науке договор рассматривается с различных позиций: как юридический факт, являющийся основанием возникновения правоотношения, как обязательство, возникающее из такого соглашения, а в некоторых случаях этот термин обозначает документ, фиксирующий акт возникновения обязательства по воле всех его участников».

Договор уступки права (требования) следует рассматривать как обязательство, возникающее из такого соглашения. Причем это обязательство носит двусторонне обязывающий характер.

Понятие «обязательство» имеет широкое значение. Согласно п. 1 ст. 307 ГК РФ одна сторона — должник обязана совершить в пользу другой стороны — кредитора определенное действие, направленное на передачу имущества, выполнение работы, уплаты денег или на совершение иных действий либо воздержаться от определенного действия. В свою очередь кредитор имеет право требовать от должника исполнения этой обязанности. Обязательство в широком смысле определяется как «взаимоотношение участников экономического оборота (товарообмена), урегулированное нормами обязательственного права, т.е. одна из разновидностей гражданских правоотношений»7. В этой связи понятие «обязательство» следует рассматривать и при сопоставлении отдельных видов обязательств, предусмотренных частью второй ГК РФ и конкретных прав требований кредитора к должнику.

Существенным условием договора уступки права (требования), т.е. цессии, как и во всех договорах, согласно ст. 432 ГК РФ служит предмет договора. Буквальное толкование нормы ст. 384 ГК РФ позволяет сделать вывод о том, что предметом договора цессии может быть уступаемое право полностью, в части и право, которое может возникнуть в будущем. Такое право переходит от первоначального кредитора к новому кредитору. Кроме того, передаваемое право должно быть конкретизировано. Как отмечает В.В. Почуйкин, «указание в соглашении о цессии конкретного уступаемого права требования направлено не только на установление содержания правоотношения между цедентом и цессионарием, но и на защиту интересов должника, который заинтересован надлежаще исполнить свою обязанность надлежащему кредитору, и третьих лиц (например, кредиторов цедента), тем более когда цедент имеет к одному и тому же должнику несколько требований». Подтверждением правильной позиции являются выводы суда кассационной инстанции. Так, рассматривая жалобу Общества с ограниченной ответственностью (далее — цессионарий) к акционерному обществу (далее — должнику) о взыскании задолженности по кредитному договору, процентов за пользование кредитом и применения мер ответственности за несвоевременный возврат кредита на основании заключенного с банком соглашения об уступке права (требования), суд кассационной инстанции пришел к выводу о том, что требования перешли к цеденту на основании кредитного договора, в связи с неисполнением которого должник обязан произвести исполнение новому кредитору. Текст уведомления цедентом должника о состоявшейся уступке и другие документы свидетельствуют «о наличии определенности между цедентом и цессионарием относительно предмета соглашения».