Файл: Исследование политики национальной безопасности РФ в сфере внешних отношений.pdf

Для современного этапа развития мировой цивилизации характерны тенденции, основные из которых: глобализационные процессы, протекающие в различных формах; повышение роли национального самосознания; ограниченное применение военных действий как способа разрешения внутренних противоречий и внешних притязаний.

Глобализационные процессы, которые исторически начинались с различных империй (римская, австро-венгерская, английская, российская), затем уже в новейшее время приобрели форму устойчивых военно-политических союзов (НАТО, СЕНТО и СЕАТО) и постепенно трансформировались в экономические (Общий рынок, СЭВ), торговые (ВТО), валютные (ЕС), политико-финансовые (G7, G8, G20, G30, БРИКС, ШОС и др.) объединения, обусловили изменение содержания глобализационных процессов, а также определили и качественно новые формы проявления национальных интересов.

С точки зрения тенденций глобализационных процессов, к основным из них следует отнести:

• одновременное существование всех форм объединений и союзов - военных, торговых, экономических, валютных, политико-финансовых;
• формально и фактически в большинстве случаев добровольное вступление (на основе всенародных референдумов) государств в глобальные союзы, которые соответствуют определенным интересам определенных групп лиц;
• относительная устойчивость глобальных объединений на современном этапе;
• возможность вхождения отдельных государств в различные глобальные союзы;
• возможность для отдельных государств в ограниченных рамках отстаивать национальные интересы в зависимости от вида глобального союза/объединения;
• наличие внутренних противоречий в рамках глобальных союзов, связанных с трансформацией форм и методов реализации национальных интересов в рамках этих союзов.

При этом мы различаем, безусловно, глобализацию и интеграцию. В целом для интеграции характерно:

• интеграция затрагивала и затрагивает интересы небольшого числа стран;
• отношения между странами в рамках интеграционных процессов строятся преимущественно на паритетных началах;
• интеграционные процессы характеризуются постепенностью и обратимостью;
• интеграция не подразумевает ограничение государственного суверенитета;
• интеграция имеет своей целью реализацию национальных интересов в интегрируемой сфере деятельности на взаимовыгодной основе.

Для глобализационных процессов характерно:

• расширение интеграционных процессов на основе вовлечения в глобальные союзы и объединения значительного количества стран;
• усиление договорных начал с целью выделения общих предметов ведения;
• превалирование экономически и политически сильных государств в глобальных союзах и обусловленные этим процедуры согласования национальных интересов стран-участников по широкому кругу вопросов, что определяет необходимость компромиссов зачастую в ущерб отдельным национальным интересам государств-участников;
• массовое перемещение ресурсов (денежные и сырьевые потоки, товары и услуги, рабочая сила, интеллектуальный капитал) в соответствии с экономическими интересами их собственников, которые могут противоречить национальным интересам отдельных государств.

Национальные интересы - это широкое понятие, которое, по нашему мнению, концентрировано сформулировано в «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года»: «национальные интересы Российской Федерации - совокупность внешних и внутренних потребностей государства в обеспечении защищенности и устойчивого развития личности, общества и государства»^[31].

Несмотря на то, что существуют различные другие трактовки понятия национальных интересов, их классификация по различным интересам, мы полагаем, что национальные интересы следует понимать как интегральное явление, поскольку вычленение отдельных видов национальных интересов, как например, фундаментальных или текущих, приводит к тому, что само понятие национальных интересов подменяется частными интересами отдельных групп или лиц.

Проблема идентификации национальных интересов заключается, на наш взгляд, в трудности их осознания, теоретического обоснования, практической реализации, в связи с чем мы зачастую сталкиваемся с вынужденной констатацией того, что реализуемые в тех или иных странах процессы, связанные с глобализацией, и казалось бы учитывающие национальные интересы, оказываются эффективными только в краткосрочном периоде, и в итоге приводят экономику и/или духовно-культурную сферу страны к существенным долгосрочным проблемам.

Необходимо признать, что глобализация размывает понятие национальных интересов, и это связано с тем, что выработка общественного сознания в большей степени возложена на экономическую и интеллектуальную элиту общества, то есть тех граждан, которые активно участвуют в глобализационных процессах, и вследствие этого характеризуются тем, что формирует их космополитическое мышление, которое определяет то, что эти люди в значительной части свои потребности, внутренние и внешние, ассоциируют с потребностями большинства населения страны, которое экономически, духовно и социально может их просто не разделять. В принципе это означает, что на национальном уровне должны вырабатываться стратегии участия страны в глобализации на основе определения, реализации и развития национальных конкурентных преимуществ в международном разделении труда при одновременном повышении роли культурно- духовного фактора в сохранении национальной самоидентичности.

Мы полагаем, что в этом одна из значимых ролей принадлежит системе высшего профессионального образования как сфере, которая позволяет: формировать мировоззрение широкого круга населения страны, позитивно относящегося к своей стране, ее истории, достижениям; сохранять и развивать не только научно-технический и инновационный потенциал экономики, но и самобытную культурно-духовную сферу, что в итоге и обеспечивает понимание национальных интересов страны как интегрального понятия в рамках расширяющегося глобального пространства.

2.2 Угрозы национальной безопасности РФ

Конфликтогенный потенциал современного глобализирующегося пространства невероятно велик: несмотря на формальное окончание противостояния двух сверхдержав, имперские амбиции Атлантики продолжают брать верх, провоцируя новые столкновения цивилизаций на поле «великой шахматной доски»^[32].

Конфессиональные и ценностные различия становятся камнем преткновения на пути построения однополярного мира. Стремление насадить повсюду западную модель развития порождает негативные последствия. Одним из них является рост терроризма.

Иллюстрацией отмеченной выше тенденции является деятельность экстремистских группировок, («Братья мусульмане», «Аль-Каида», «Хез- болла», «Таллибан» и др.) которые, активно интерпретируя канонические тексты, мобилизуют значительные массы сподвижников, шествуя к общей цели - кровопролитной войне (так называемой «газават» в искаженном её понимании) с ценностями секулярного общества^[33]. На счету подобных террористических формирований огромное количество человеческих жертв и масштабных диверсий, а их лидеры - первоочерёдные цели международной полиции и спецслужб разных государств мира. При этом масштаб деятельности боевиков, как правило, ограничен рамками государства, которое их породило (например, «Хезболла» и «Таллибан»). В редких случаях террористам удаётся выйти за эти пределы, но так или иначе, активность их ограничена, точечна и осуществляется посредством «филиалов» (например, «Аль-Каида»)^[34].

На этом фоне особого внимания заслуживает самая молодая и при этом прогрессивная террористическая группа - «Исламское государство Ирака и Леванта» (далее - ИГИЛ). Являясь структурным подразделением «Аль-Каиды», ИГИЛ, а впоследствии ИГ («Исламское государство») сумело добиться наиболее внушительных результатов, в отличие от её предшественников. Интенсивность развития бандформирвания буквально сопоставима со скоростью имеющихся в его распоряжении сверхзвуковых самолётов: благодаря продуманной стратегии ИГ оккупировало треть Ближнего Востока, провозгласило себя независимым государством с собственной столицей, паспортом и даже валютой: золотые и серебряные динары чеканятся одновременно с печатью основного «гражданского документа» и тут же вводятся в оборот в городе Ракка (оплот боевиков на севере Сирии).

Поразительный успех группировки, столь быстро реорганизованной в государство, объясняется целым рядом факторов:

• колоссальный финансовый прирост, основанием которого выступает в первую очередь незаконный сбыт нефти на чёрном рынке;
• материально-техническая база, представленная количественно и качественно (от ПЗРК до тяжёлых сверхзвуковых многоцелевых истребителей типа «Миг-21» и «Миг-23»);
• активный и разносторонний рекрутинг, посредством которого в группировку завербовано более 15000 человек (в том числе женщины и дети);
• уникальная административная специфика, сочетающая традиционную для экстремистов группу исламистов-догматиков с военным крылом, для которого исламские ценности - лишь инструмент эквилибристики;

- разносторонние PR-технологии, активно применяемые ИГ в целях военной мобилизации и привлечения новых адептов.

Анализ реальности рисков «Исламского государства» по отношению к России продиктован рядом обстоятельств, представляющих для нашей страны очевидную актуальность.

Во-первых, в начале сентября ИГ инициировало обращение к Президенту Путину: террористы в выложенном в Интернет видеоролике угрожают начать войну «за освобождение Чечни и Кавказа»^[35]. Через некоторое время агентство Bloomberg опубликовало запись телефонного разговора, в котором один из лидеров «Исламского государства» Тархан Батирашвилли докладывает своему отцу об успехах военной кампании на Ближнем Востоке, сообщая, что «следующей целью станет Россия»^[36].

Во-вторых, как уже было обозначено, обращает на себя внимание растущий военный потенциал группировки, измеряемый численным ростом, технологическим, организационным и общественным прогрессом.

В-третьих, прослеживается определённая заинтересованность ИГ в территории Северного Кавказа: большинство населения субъекта исповедуют суннитский ислам, что позволяет рассчитывать на опору культурной идентичности с одной стороны и органично вписывается в «халифатский концепт» - с другой. Помимо всего прочего, 1/2 территории Северного Кавказа граничит с акваторией (с запада и востока субъект омывается морями), а следовательно, наиболее вероятным очагом боевых действий с Россией будет только северный рубеж. Некоторый интерес для радикалов Кавказ представляет и с точки зрения своего конфликтогенного потенциала: в лице приверженцев неоваххабизма ИГ вполне может найти поддержку, разыгрывая сценарий, схожий с иракским и сирийским.

В-четвёртых, вызывает определённые опасения территориальная близость боевиков: террористы не просто находятся на одном континенте с РФ. Границы «халифата» пролегают в 750-800 км от российских.

Мнения специалистов о степени риска разнятся. Так, старший научный сотрудник Центра арабских исследований Института востоковедения РАН Борис Долгов, не умаляя заслуги боевиков, считает угрозу вполне объективной.

Доклад секретаря Совета безопасности РФ Николая Патрушева говорит о том, что опасения оправданы лишь отчасти: «имея боевой опыт и оставаясь религиозно и политически заряженными, боевики могут представлять собой некоторую угрозу национальной безопасности, однако преувеличивать её не стоит», - сказано в сообщении^[37].

Об обратном заявляет заведующий сектором истории и политики проблем отдельных арабских стран Института востоковедения РАН Баграт

Сейранян. «О каком Кавказе может идти речь, - пишет эксперт, - если они не могут взять Багдад»^[38].

Ответ на этот, безусловно, актуальный для РФ вопрос следует искать в работах представителей геополитики, в частности, в работе С. Хантингтона «Столкновение цивилизаций». Профессор гарвардского университета делает акцент на так называемых «линиях разлома», которыми испещрена политическая карта мира^[39]. В сущности, речь идёт о неких незримых цивилизационных пределах, которые, не всегда совпадая со страновыми границами, имеют для конфликта определяющее значение. «Эффект линий разлома между цивилизациями, - пишет учёный, - вызывает рознь^[40]. Хантингтон обращает внимание на то, что «культурные сообщества приходят на смену блокам времён «холодной войны», и линии разлома между цивилизациями становятся центральными линиями конфликтов в глобальной политике».

К рассматриваемому вопросу этот тезис имеет самое непосредственное отношение: оплот «Исламского государства» - группа захваченных городов Ирака и Сирии (захвачены были, в том числе, за счёт опоры на местное население, имеющее одну культуру и корыстную заинтересованность) - имеет довольно основательную по глубине и протяжённости линию разлома на севере. Речь идёт о пограничных и соседних государствах: Иране, Армении, Азербайджане, Грузии, Южной Осетии и Абхазии.

Практически все указанные страны (за исключением Азербайджана и Ирана, которые исповедуют шиитский ислам) являются христианскими. Разность конфессий не просто отличие. В нашем контексте это основополагающий барьер: религиозная концепция служит для ИГ идейным вдохновением, которое оно не сможет почерпнуть на севере. Группа «религиозно подобранных» стран, таким образом, служит своего рода плотным заслоном, стоящим на пути развития массового радикализма. Вероятность лёгкого прохождения боевиками расстояния в практически 750-800 км (от северной границы Ирака до Владикавказа) сведена, таким образом, к минимуму. Встречая сопротивление, группировка не сможет сделать главное - «разыграть исламскую карту», опираясь на цивилизационную идентичность смежных государств в силу её отсутствия.