Файл: Несостоятельность или банкротство организаций.pdf

Следующим этапом в становлении российского законодательства об ответственности за недобросовестное банкротство стало Соборное уложение 1649 г., в ряде статей которого содержится упоминание о займах и долговых обязательствах. Конечно, с развитием экономических отношений расширилась и законодательная регламентация займа, заклада, появилась отдельная норма об оговоре относительно якобы состоявшегося займа.

Серьезное развитие законодательного регулирования общественных отношений в сфере банкротства в России происходит в период с XVII и до XIX вв., поначалу на волне Петровских реформ, которые послужили стимулом для проникновения в Россию иностранного законодательства, с его принципами и способами регулирования общественных отношений, а далее уже в рамках международного сотрудничества и естественного взаимопроникновения правовых норм.

Среди принятых в этот период законодательных актов можно отметить Вексельный устав 1729 г., Устав о банкротах 1740 г., Банкротский устав 1753 г., Банкротский устав 1763 г. (по проекту 1761 г.), Банкротский устав 1768 года, Устав о банкротах 1800 г., Устав о торговой несостоятельности 1832 г., Устав судопроизводства торгового 1905 г.

В это же время появляются первые специальные законы, предусматривавшие непосредственно уголовную ответственность, в том числе за недобросовестное банкротство: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (в ред. 1866, 1885 гг.), Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г., Уголовное уложение 1903 г.

Таким образом, с давних пор в законодательстве зарубежных стран и в российском законодательстве содержались нормы об ответственности за несостоятельность (банкротство), регламентация очередности распределения имущества должника, а также разграничение должников на тех, которые не могут исполнить свои долговые обязательства в силу «несчастной « (бесхитростной) несостоятельности, и тех, которые попросту не желают исполнять своих долговых обязательств, приискивая способы уклонения от их исполнения - злонамеренная несостоятельность.

Налицо и отход от единого наказания для любого должника, неспособного уплатить по своим долгам, зависящего исключительно от факта неуплаты долга, в сторону дифференциации видов наказания, которые ставятся в прямую зависимость от вины должника в наступившей несостоятельности, разграничения карательных мер и принудительных мер имущественного характера.

Дальнейшее развитие законодательство о банкротстве получило в 19 декабря 1800 года, появлением Банкротского Устава, который явился первой попыткой комплексного регулирования несостоятельности.

В дореволюционной России, как и в странах континентальной Европы, банкротство считалось уголовно-правовой стороной несостоятельности. Таким образом, на практике приходилось обращаться к обычному праву, иностранному законодательству, указам по конкретным случаям.

В современной России исследователи вопроса о несостоятельности (банкротстве) коммерческих организаций выделяют следующие этапы в развитии института несостоятельности: с конца 1992 г. по начало 1998 г. - период действия Закона Российской Федерации от 19.11.1992 № 3929-1 «О несостоятельности (банкротстве) предприятий «; с начала 1998 г. по 2002 г. включительно - период действия Федерального закона от 08.01.1998 № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) « В настоящее время справедливо говорить о наступлении третьего этапа в связи с принятием 26 октября 2002 г. нового Федерального закона № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».^[12]

По мнению многих исследователей данного вопроса, Закон 1992 года представлял собой непродуманную попытку объединить элементы несостоятельности, действующие в разных странах и не устанавливал достаточного механизма реализации процедуры банкротства.^[13] Он не устанавливал достаточного механизма реализации процедуры банкротства. Кроме того, он не устанавливал достаточного механизма реализации процедуры банкротства. В то время понятие и признаки банкротства, закрепленные в Законе, не отвечали современным представлениям о рыночной экономике, так как основывались на принципе неплатежеспособности, от которого давно отказались зарубежные законодательства. Однако эти обстоятельства объяснимы тем, что он принимался с огромным временным разрывом с прежним законодательством о банкротстве и почти не имел предшественников в гражданском праве. Поэтому потребовались новые изменения законодательства о банкротстве.

Наступил второй этап (1998-2002 гг.)

Закон РФ «О несостоятельности (банкротстве) 1998-2002 гг.) изменился и более отвечал запросам развивающейся рыночной экономики. Однако имел свои минусы: по новому законодательству банкротом могла стать любая коммерческая организация.

Совместные усилия юристов и экономистов, ученых и политиков, направленные на урегулирование современных реалий общественно- экономического развития России, на обеспечение равной охраны имущественных прав как кредиторов, так и должников, на оздоровление экономики, завершилось принятием Государственной Думой 01.07 2002 г. нового Закона и одобрением его Советом Федерации 10.072002. 25.07.2002 года Президент РФ отклонил направленный ему на подписание закон и в письме

Государственной Думе сделал 8 предложений, в которых сгруппировал 29 поправок к 16 статьям. текста. Именно поэтому принят новый закон, а не были внесены изменения в предыдущий.

После доработки, с учетом предложений Президента РФ,ФЗ РФ «О несостоятельности (банкротстве) от 26.10.2002 года был принят и вступил в силу с 02.12.2002 года.

В конце 2001 г. в Государственную думу РФ был внесен проект нового закона «О несостоятельности (банкротстве) «, ответственным за разработку которого являлось Минэкономразвития России. Рассмотрение его в Федеральном собрании РФ проходило весьма сложно, обсуждалось более 3000 поправок. После длительных дискуссий новый (третий) Закон «О несостоятельности (банкротстве) « был принят в октябре 2002 г. Он содержит ряд новелл, которые могут существенно изменить всю сложившуюся практику банкротства.

Изменены требования к арбитражным управляющим, их назначение, формы и методы надзора за деятельностью основной фигуры процесса о банкротстве.

Подводя итог, вышеизложенному, отметим, что общее состояние правового регулирования отношений несостоятельности в России до XIX в. можно охарактеризовать как слаборазвитое. Прослеживается однозначная тенденция: меры личной ответственности с развитием экономики, права и торгового оборота уступают место системе уголовно-правовых мер. Гражданско-правовая ответственность практически не предусматривалась.

1.2.Понятие и признаки несостоятельности (банкротства)

В мировой законодательной и судебной практике сложилось относительно единообразное определение несостоятельности. Под несостоятельностью понимается удостоверенная судом абсолютная неплатежеспособность должника^[14]. Это означает невозможность для должника из-за полного расстройства финансового положения погасить свои долги в настоящем и отсутствие такой возможности в будущем. Если же должник не в состоянии оплатить свои долги из-за временных трудностей, но его актив превышает пассив в соответствии с балансом, то такой должник считается вопрос времени.

Банкротство - комплексный правовой институт, который включает в себя нормы не только материального, но и процессуального права. Понятие признаков несостоятельности (банкротства) различными учеными определяется по-разному. Признаком банкротства является совокупность формальных и материальных фактов, которые дают возможность суду признать лицо банкротом или самому объявить о наличии несостоятельности (банкротства) .

Другие ученые понимают под признаками банкротства систему внешних характеристик должника, которые позволяют предположить его несостоятельность. Кроме данных подходов, существует мнение, что признаки банкротства представляют собой не систему внешних характеристик должника, позволяющих предположить несостоятельность, а приемы выражения (воплощения) в тексте правового акта критерия несостоятельности, избранного законодателем в отношении той или иной категории потенциальных банкротов.

Договору, обязательствах по выплате вознаграждений по авторским договорам, а также обязательствах перед учредителями (участниками) должника, следующих из такого участия. ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) « предусматривает, что возбуждение арбитражным судом производства по делу о несостоятельности не приостанавливает действия исполнительных документов, выданных на основании судебных решений о взыскании задолженности по заработной плате, выплате авторского вознаграждения, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, вступивших в законную силу до момента принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом (ст. 63). Кроме того, на эти требования не распространяется и мораторий на удовлетворение требований кредиторов, который устанавливается при осуществлении внешнего управления (п. 2 ст. 95)^[15].

ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) « не ограничивается гражданско- правовыми обязательствами должника, поскольку при определении 6 п. 2 ст. 3 Федеральный закон Российской Федерации «О несостоятельности (банкротстве) « от 26.10.2002 № 127-ФЗ (ред. от 29.01.2015) наличия признаков несостоятельности во внимание принимаются и публично-правовые обязанности соответствующего лица, т. е. обязанности по уплате налоговых и иных обязательных платежей в бюджет и внебюджетные фонды (налоги, сборы, страховые и иные взносы и т. д.). Обязательные платежи -налоги, сборы и иные обязательные взносы, уплачиваемые в бюджет соответствующего уровня бюджетной системы Российской Федерации и (или) государственные внебюджетные фонды в порядке и на условиях, которые определяются законодательством Российской Федерации, в том числе штрафы, пени и иные санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанности по уплате налогов,

Однако, признавая должника банкротом, в каждом конкретном случае суд сталкивается с индивидуальными причинами банкротства, особенностями функционирования должника, поэтому в теоретическом плане оптимальный критерий банкротства может быть установлен только для каждого конкретного случая.

Представляется целесообразным использовать дифференцированный подход при выборе критериев несостоятельности с учетом специфики экономического положения, правового статуса и деятельности субъектов предпринимательской деятельности.

Позицию Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ (далее - СКЭС ВС РФ) в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2016) в части разрешения споров, связанных с корпоративными отношениями и банкротством, можно охарактеризовать как борьбу с разного рода злоупотреблениями, следствием чего явилось наличие значительного количества практикообразующих разъяснений.

Застройщиком может быть признано не только лицо, заключившее договоры с участниками долевого строительства, но и лицо, фактически аккумулирующее денежные средства для этих целей. В рамках дела о банкротстве должника нижестоящие суды отказали в применении специальных правил о банкротстве застройщиков (параграф 7 глава IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) «), мотивируя это тем, что должник не привлекал денежных средств и договоры с участниками долевого строительства не заключал, а следовательно, не является застройщиком в смысле, придаваемом нормой п. 1 ст. 201.1 Закона № 127-ФЗ. Отменяя принятые судебные акты и направляя обособленный спор на новое рассмотрение, СКЭС ВС РФ указала на недопустимость использования схем, направленных на обход Закона № 214-ФЗ от 30.12.2004, в частности использования промежуточной компании (агента) в рамках отношений застройщик - участник долевого строительства.

В данном случае такой компанией выступал кооператив, который путем продажи паев аккумулировал денежные средства и в дальнейшем переводил должнику, осуществляющему строительство по договору инвестирования. Обращая внимание на то, что указанные договоры, заключаемые через агента, фактически прикрывали договоры долевого участия в строительстве, судебная коллегия указала на наличие правомочий суда признавать такие сделки притворными на основании п. 5 ст. 201.1 Закона о банкротстве, что соответствует позиции, ранее изложенной в п. 88 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ «. Таким образом, отношения дольщиков, не имеющих прямых договорных отношений с должником, могут быть квалифицированы как отношения между застройщиком и участником долевого строительства, несмотря на наличие кооператива (агента). Интересно, что ранее похожий вопрос уже рассматривался в Постановлении Президиума ВАС РФ от 04.09.2012 № 6099/12, где заказчик по инвестиционному контракту с подрядчиком действовал от своего имени, но за счет инвестора, и последний в силу п. 1 ст. 1005 ГК РФ не получил статуса кредитора подрядчика, в связи с чем его требования не были включены в реестр требований кредиторов при банкротстве подрядчика.^[16]