Файл: Невербальные проявления эмоциональных состояний человека . ..pdf

Некоторые нарицательные существительные имеют в английском языке уменьшительно-ласкательную форму: dog – doggie, cat - kitty, но их использование требует большой осторожности, т.к. большинство таких форм употребляются, главным образом, детьми, а взрослыми – в отношении к домашним животным.

Попытки перевести русские ложечка, чашечка кофе как a little spoon, a little cup of coffee позабавят американца, а буквальный перевод таких русских слов, как милая, дорогуша, ласточка, солнышко, лапочка, прозвучит либо странно, либо уничижительно. Если назвать американскую девушку girlie, она воспримет это как оскорбление, а выражение the dear little one по отношению к ней вызовет смех^[21]

Приведенные выше примеры, показывающие большую интенсивность выражения чувств и эмоций у русских, казалось бы, позволяют считать их излишне эмоциональными, а англичан холодными и сдержанными. Однако категоричности таких выводов противоречит вербальное поведение представителей этих лингвокультур. Так, «холодные и сдержанные англичане» в общении часто демонстрируют удивительную эмоциональность и экспрессивность, давая оценку, как собеседнику, так и всему происходящему и наблюдаемому: How absolutely marvelous! / You’re absolutely fantastic! / That’s brilliant. В то же время «эмоциональные русские» в повседневном общении являются, по сравнению с англичанами, часто более сдержанными.

Сопоставляя английские оценочные реплики с их русскими соответствиями, можно обнаружить определенную асимметрию их экспрессивности: Я рада, что ты придешь – I’m delighted you are coming / Мне очень понравился обед – I thoroughly enjoy the meal / Мы хорошо провели время – We had a great time^[22].

Особенно часто такая гиперболизированная оценка встречается при выражении благодарности, извинения, в комплименте: I’m sorry for being late/ I’m so terribly sorry. / Your daughter is absolutely fantastic. She is a genius.

Понять противоречия и особенности вербального и невербального проявлений эмоций в разных культурах можно при помощи таких понятий, как эмоциональность и эмотивность.

В первом случае эмоции носят естественный, спонтанный характер, являются открытой демонстрацией чувств; во втором – проявление эмоций носит преднамеренный характер и представляет собой определенную стратегию коммуникативного поведения.

Будучи используемыми в коммуникативных целях, эмоциональность и эмотивность имеют разную направленность и разное предназначение: эмоциональность сфокусирована в большей степени на субъекте (эмоции для себя), а эмотивность как сознательная, запланированная демонстрация эмоций направлена на объект (эмоции для других). Для русской коммуникации более характерна эмоциональность, а для английской и американской – эмотивность.

Традиционная английская сдержанность касается эмоциональной коммуникации, но не эмотивной, которая является одной из характерных черт английского коммуникативного поведения и непосредственно связана с английской вежливостью, предписывающей преувеличивать интерес, симпатию к собеседнику, быть оптимистом.

Использование стратегии переоценки проявляется в частом использовании англичанами эмоционально нагруженных лексем (great, excellent, perfect, wonderful, brilliant, fantastic, fabulous, marvelous, terrific, delighted, enjoyable и др.) в отношении довольно прозаических вещей: I’m happy with my cake/ Your rice is terrific. Лексическое значение таких слов далеко не всегда соответствует выражаемому смыслу, поскольку они имеют эмотивное значение и являются эмфатическими эквивалентами прилагательных good, nice. Это надо учитывать, как в коммуникации, так и в переводе.

Во многих контекстах эквивалентом прилагательного happy является русское доволен, delighted соответствует русским рад/счастлив, а глаголы enjoy, love понимаются и переводятся как нравиться/очень нравиться.

Словосочетание, а to feel happy может выражать не эмоциональное состояние, а отношение, оценку. Такая гиперболизированность проявляется не только в разговорной речи, но и в официально-деловой, где она превратилась в своеобразные клише: I am delighted to welcome you/ Dear Mr …/ Yours faithfully / Look forward to hearing from you.

Истинное значение подобных речевых формул, как и всей эмотивной коммуникации, заключается в том, что коммуниканты стремятся продемонстрировать свою симпатию, расположенность к собеседнику, сделать ему приятное.

Эту коммуникативную особенность необходимо учитывать при переводе: переводя текст на русский язык, следует понижать степень эмоциональной экспрессивности, поскольку русским читателем подобная завышенная эмоциональная оценочность будет восприниматься как неестественная, неискренняя, наигранная и может вызвать неверное толкование.

При переводе русского текста на английский язык, напротив, целесообразно завышать степень эмоциональной экспрессивности, что позволит сохранить и адекватно передать эмоциональное звучание текста.

При устном общении, говоря на английском языке, следует не бояться преувеличивать, делать комплименты, давать завышенные оценки качествам, действиям собеседника и всему окружающему, широко употреблять для этого эмоционально-нагруженную лексику. Все это в большей степени будет способствовать взаимопониманию, преодолению стереотипов и межкультурных барьеров.

Итак, проявление эмоций является одним из важнейших различий между культурами.

Оно в значительной степени определяет успешность или не успешность общения людей из разных стран независимо от их возраста, социального статуса и профессиональной отнесенности. Такое различие может проявляться как на вербальном, так и на невербальном уровне, и, стараясь добиться полного взаимопонимания при межкультурной коммуникации и переводе, следует очень ответственно отбирать языковые средства для достижения эквивалентности смысла.

Глава 3 Невербальное общение, как вариант деловых коммуникаций

Следователь в своей деятельности напрямую общается с подозреваемым или свидетелем, которые, в зависимости от своих интересов в исходе дела, могут варьировать свои показания. Они могут скрывать имеющиеся у них факты, заявляя, что ничего не знают, ничего не видели и ничего не совершали. Могут искажать имеющуюся информацию, как в своих интересах, так и в интересах других лиц, проходящих по делу. Свидетели могут добросовестно заблуждаться в своих показаниях, исходя из личностных психологических особенностей восприятия тех событий, свидетелями которых, вольно или невольно, они стали. И здесь следователю во многом могут помочь знания основ невербального общения.

Самыми распространенными среди невербальных средств общения являются: контакт глаз, мимика лица, паралингвистические средства (голос и тон), экстралингвистические средства (паузы); реже используемыми называют жестикуляцию и передвижение в пространстве.

Специалисты в области психологии невербального общения считают, что в одном коммуникативном акте с помощью жестов и мимики обычно передается от 60 до 65% всей информации. А психолог Тоня Рейман в своей книге: «Власть мимики жестов» отмечает: «Исследования показали, что 93% способов межличностного общения составляют невербальные формы. Как двигается тело, какое выражение на лице насколько быстро ты разговариваешь, даже то, где ты стоишь и сколько парфюма на себя выливаешь, какие носишь украшения и какой длины твои волосы — все эти составляющие передают информацию намного убедительнее, чем слова, которые произносятся вслух»^[23].

Логичен и вывод автора: о том, что «…наука, появившаяся на основании психологии, антропологии, лингвистики и социологии, доказывает: невербальные сигналы – самый искренний и надежный источник коммуникации»^[24].

Действительно, средства невербальной коммуникации могут раскрывать настоящие намерения, чувства и даже мысли людей, поэтому детальному изучению средств невербальной коммуникации отводится важная роль в профессиональной деятельности следователя и оперативного работника.

Бывший агент ФБР Джо Наварро и доктор психологии Марвин Карлинс в совместном руководстве по изучению невербального общения отмечают, что «самые выразительные моменты невербального поведения называют эмблемами (они позволяют безошибочно определить истинное душевное состояние человека). Так как люди не всегда сознают, что используют средства невербальной коммуникации, язык тела часто оказывается более правдивым, чем произносимые слова, которые сознательно подбираются для получения нужных для говорящего результатов»^[25].

Кроме того, авторы подчеркивают: «Чтобы успешно читать невербальное поведение, необходимо сначала научиться распознавать и расшифровывать формы успокаивающего поведения. Почему? Потому что они всегда рассказывают о том, что творится на душе у человека в данный момент, и делают это с поразительной точностью»^[26].

Изучение основ невербального общения и применение полученных знаний на практике может действительно помочь в раскрытии преступлений. Поэтому при проведении допроса, обыска и других следственных действий, следователь должен очень внимательно следить за тем, как допрашиваемая сторона реагирует на его вопросы, ибо часто именно проявления успокаивающего поведения помогают увидеть тщательно скрываемую ложь.

Формы проявления успокаивающего поведения, на которые необходимо обратить внимание следователю:

1. Прикосновение к шее, ее поглаживание. Это один из самых распространенных типов успокаивающего поведения при стрессе, так как именно на шее находится много нервных окончаний. Поглаживание замедляет пульс, снижает кровяное давление. Женщины в качестве средства успокоения прикасаются рукой к надгрудинной ямке, либо шейным украшениям, если они имеются.

2. Прикосновение к лицу или его поглаживание. Это еще одна успокоительная реакция на стресс. При этом человек может облизывать губы, прикасаться пальцами к мочке уха и шее, поглаживать волосы.

3. Скрещивание рук на груди и потирание ладонями плеч. При этом создается впечатление, что человек мерзнет.

4. Поглаживание человеком ног ладонями своих рук во время проведения допроса. Такое поведение является верным признаком того, что задаваемые вопросы вызывают у допрашиваемого нервное напряжение и состояние дискомфорта. Также это может означать, что человек лжет или он владеет какими-либо знаниями о совершенном преступлении.

Таким образом, при проведении допроса, а также других следственных действий необходимо учитывать вышеуказанные формы поведения для более быстрого и успешного раскрытия преступления. Следователь должен понимать, что чем интенсивнее люди используют успокаивающие формы поведения, тем сильнее они испытывают состояние стресса и дискомфорта.

В процессе общения большое значение имеют пространственные и временные характеристики процесса коммуникации – так называемое коммуникативное пространство или проксемика.

Исследователь Л. П. Баданина справедливо замечает, что «наша территория в узком смысле слова – это пространство вокруг нас, которое мы защищаем, расстояние до другого лица, которое нам необходимо…Сразу бросается в глаза, что мы не всех одинаково близко подпускаем к себе. Для одного лица нам нужно большее расстояние, чем для другого. Эта личная дистанция зависит от отношения к другим людям, от нашего чувства собственного достоинства, от доверия к другим людям и нашего общественного положения»^[27].

Известно, что люди чувствуют себя неуютно, оказавшись тесно прижатыми друг к другу в переполненном транспорте, лифте, или просто в толпе народа. Исследования, проведенные в данной области психологии, показали, что можно повлиять на характер встречи между людьми, сознательно определяя расстояние между собеседниками.

При встрече с человеком всегда важно учитывать следующие факторы:

1) остается ли он на месте во время диалога: такое «принятие» дистанции позволяет судить о том, что собеседник чувствует себя комфортно;

2) человек отступает шаг назад, или отодвигается от вас вместе со стулом, на котором сидит – данный жест будет свидетельствовать о том, что вы нарушили его личное пространство;

3) и, наконец, если человек делает вам шаг навстречу, это будет указывать на то, что общение с вами ему приятно и он готов к достижению общей коммуникативной задачи

Известный американский психолог и специалист в области исследований невербального поведения, профессор Калифорнийского университета в Сан-Франциско Пол Экман в своей книге «Психология лжи» писал: «Люди лгали бы меньше, если бы думали, что существуют верные признаки обмана. Но признаков обмана как таковых не существует – нет ни одного жеста, выражения лица или непроизвольного сокращения мышц, которые единственно и сами по себе означали бы, что человек лжет. Существуют только признаки, по которым можно заключить, что слова плохо продуманы или испытываемые эмоции не соответствуют словам. Эти признаки обеспечивают утечку информации»^[28].