Файл: Вопросы перевода юридической терминологии(Содержание юридического перевода).pdf

Введение

Актуальность темы исследования. Рассмотрение факторов перевода любого текста в условиях межкультурной коммуникации строится с учетом основных особенностей языковой культуры, типа и механизма социального кодирования родного (русского) и иностранного (английского) языков. Такой подход позволяет выявить новую точку зрения на решения практических задач, связанных с проблемами перевода, например, юридического текста.

Главенствующую роль в этой связи играет не только обладание социальными знаниями правовых норм, юридической терминологии, судебно-процессуальных систем, но и личностные качества переводчика, так как перевод любого текста предполагает взаимодействие суверенных национальных языков, и, соответственно, культурных концептов. Для достижения адекватного перевода необходимо владеть спецификой образов и связанных с ними программ деятельности тех типов культур, между которыми ведется коммуникация.

Предметом исследования является специфика перевода юридической терминологии. В качестве объекта исследования рассматривается юридический перевод.

Основной целью настоящей работы является освещение вопросов перевода юридической терминологии.

В соответствии с основной целью работы были поставлены следующие задачи:

1. Изучить теоретические основы перевода юридической терминологии.
2. Рассмотреть особенности перевода юридической терминологии.
3. Применение стилистических трансформаций при переводе юридического текста.

Решение поставленных задач проводилось с привлечением следующих методов и приемов: метод теоретического анализа был применен для анализа имеющейся литературы по изучаемой проблематике; метод сплошной выборки, контекстуальный анализ, лингвостилистический анализ;

Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы.

Глава 1. Теоретические основы перевода юридической терминологии

1.1. Содержание юридического перевода

Юридический перевод принято считать одним из сложных видов перевода, который требует от переводчика высокого профессионализма, предельной внимательности, знания правовой системы страны ИЯ и страны ПЯ и других качеств. Специфика юридического перевода обусловлена, среди прочего, особенностями языка права.

Как отмечают Н. Л. Варшамова и Е. В. Яшина, «юридические тексты в силу своего предназначения должны быть точными и достоверными; они предписывают определенную форму действий и формулируют принципы разрешения спорных ситуаций, вырабатывают правила социального поведения в обществе»^[1].

Однако точность при переводе обеспечивается и сохранением «нюансов и оттенков», т. е. специфических особенностей, которые могут быть присущи тексту оригинала в силу, например, его жанровой принадлежности или авторского стиля. Нами было проведено исследование с целью выяснить, какие элементы юридического текста, а именно законодательного, должны быть максимально точно переданы при переводе.

Сопутствующими задачами явилось выявление возможных причин переводческих ошибок и потенциальных последствий нарушений переводчиком точности. Материалом исследования послужили студенческие переводы отрывка из британского закона «Cultural Property (Armed Confl icts) Act 2017». Точность самого юридического текста обеспечивается использованием терминологии. В этой связи точный перевод юридической терминологии является важным показателем качественного юридического перевода. Он возможен благодаря умению пользоваться словарями, справочниками, энциклопедиями и т. п., наличию фоновых знаний по тематике текста, а главное – умению критически осмысливать имеющуюся информацию и делать из нее соответствующие выводы.

Приведем интересный пример из анализируемого текста: In this Part “UK national” means – (a) a British citizen, a British overseas territories citizen, a British National (Overseas) or a British Overseas Citizen, (b) a person who under the British Nationality Act 1981 is a British subject, (c) a British protected person within the meaning of that Act… В данном отрывке содержится семь терминов, описывающих разный статус лица с позиции гражданства. Чтобы разобраться в различиях между ними, необходимо выйти на официальный сайт, содержащий информацию о деятельности британского правительства и госуслугах www.gov.uk/types-of-britishnationality.

Дальнейший поиск сведений про британское гражданство на русском языке позволит найти как системное изложение в Википедии, так и многочисленные сайты компаний, предлагающих услугу по получению такового. Переводчику остается лишь внимательно сопоставить предложенные описания и выстроить систему переводных эквивалентов, которых в итоге обязательно должно быть семь, причем различных по форме: UK national – гражданин Соединенного Королевства, British citizen – британский гражданин, British overseas territories citizen – гражданин Британских заморских территорий, British National (Overseas) – британский гражданин (за границей), British Overseas Citizen – британский гражданин (заморские страны), British subject – британский подданный, British protected person – персона под британской протекцией.

Основная проблема студентов при переводе данного отрывка заключалась в недостаточном информационном поиске, в результате чего в подпункте (a) в итоге перечислялись три категории лиц вместо четырех либо же родовой термин UK national совпадал по форме с видовыми British citizen или British subject Нарушение точности также имело место при переводе студентами термина service law. Многие предложили эквивалент «военное право», однако сопоставление словарных дефиниций service law и военное право говорит о том, что объем понятий, выражаемых этими терминами, различен. Сравним: «service law − specialized code of criminal law that regulates the conduct of members of the armed forces, военное право − совокупность правовых норм, регулирующих общественные отношения в области строительства Вооруженных Сил РФ, жизни, быта и деятельности войск»^[2].

Точность перевода термина service law обеспечил бы эквивалент «военно-уголовное право», тогда как «военное право» по-английски – «military law». Как отмечалось в начале статьи, точность при переводе юридических текстов означает идентичность содержания текста оригинала и текста перевода, т. е. совпадение в них фактической информации.

В следующем примере расхождение содержания очевидно (стилистическое оформление в данном случае не рассматривается): It does not matter whether the act is done in the United Kingdom or elsewhere. − Где принят данный нормативно-правовой акт – в Великобритании или где-либо еще – не имеет значения. Смеем предположить, что фактическая ошибка возникла вследствие неверной интерпретации слова act. По всей видимости, студенты сочли, что в приведенном контексте оно используется в том же значении, что и в заголовке. Это подтверждается и еще одним примером: …the property to which the act relates is cultural property – …ценности, к которым ссылается данный нормативно-правовой акт, являются культурными ценностями.

Однако однозначность толкования слова act в обоих случаях обеспечивается в оригинале не только контекстом (узким и широким) и комбинаторикой этой лексической единицы, но и написанием слова со строчной буквы, а не с прописной. Как видим, невнимательность переводчика привела к фактическому искажению информации. Подобная ошибка в реальной практике, а не в ситуации учебного перевода может иметь далеко идущие последствия.

Представим, что заказчиком является ученый-юрист, занимающийся сравнительным правоведением, который сообщит читателю своих работ недостоверную информацию, или же заказанный перевод используется в судебной практике, где от его точности зависит если не жизнь, то уж точно свобода человека.

Последняя мысль становится особенно актуальной, если учесть, что нам встретился такой студенческий перевод уже упомянутого выше предложения: It does not matter whether the act is done in the United Kingdom or elsewhere − Наказание за нарушение Второго Протокола применимо как в Великобритании, так и за ее пределами.

Искажение фактической информации может возникнуть вследствие неверной передачи синтаксических связей, а скорее невнимательности к ним. В тексте оригинала предельно конкретно перечисляются признаки, при которых действия лица квалифицируются как нарушения Второго Протокола. Таких признаков должно быть три: (a) the person does an intentional act of a kind described in any of subparagraphs (a) to (e) of paragraph 1 of Article 15 of the Second Protocol, (b) the act is a violation of the Convention or the Second Protocol, and (c) the person knows that the property to which the act relates is cultural property. Союз and используется для придания подпунктам кумулятивного характера и однозначно свидетельствует об отношениях включенности всего перечня признаков в характеристику объекта, в данном случае деяния.

Если в переводе эквивалентом and становится союз и (именно такой вариант нам встретился в студенческой работе), смысловые связи нарушаются, и мы говорим об отношениях альтернативности, т. е. деяние признается правонарушением при наличии одного (любого) из признаков. Нельзя не признать, что в ситуации судебного процесса количество признаков, которые необходимо доказать стороне обвинения, играет весьма важную роль.

Невнимательность, небрежность, допущенная переводчиком, может иметь серьезные последствия. Нами был замечен еще один случай невнимательности переводчика при работе с тем же самым контекстом. В подпункте (a) речь идет об intentional act, т. е., вне всякого сомнения, преднамеренном действии. Поэтому встретившийся нам перевод «действие международного характера» сначала привел в замешательство как имеющий совершенно отличное от оригинала значение, однако затем мы предположили, что ошибка возникла исключительно из-за невнимательного прочтения переводчиком оригинала, и вместо intentional он увидел international. Наши предположения позднее подтвердились.

Опять же, в ситуации реальной жизни, использования текста перевода в суде такая ошибка по невнимательности и небрежности юридическому переводчику непростительна. В исследуемом законодательном тексте встречаются названия международных документов, имеющих официальный перевод на русский язык.

Для обеспечения точности их передачи переводчику достаточно осуществить грамотный информационный поиск. Тогда Convention for the Protection of Cultural Property in the Event of Armed Confl ict должна в переводе звучать не иначе как «Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта», а Protocol to the Convention и the Second Protocol to the Convention – как «Протокол к Конвенции» и «Второй Протокол к Конвенции». Количество ошибок, допущенных в данном случае студентами, было минимальным, однако мы склонны объяснить это не столько сформированностью поисковой компетенции, сколько прозрачностью формы и значений используемых лексических единиц и устоявшимися переводными эквивалентами.

На эту мысль нас наводят некоторые предложенные студентами варианты: «Соглашение о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта» и «Соглашение о защите объектов культурного наследия в случае вооруженного конфликта». Во-первых, как видим, в этих примерах слово Convention переведено как «соглашение». Данный вариант возможен, так как конвенция является разновидностью международного договора (treaty), означает «an agreement between states» (соглашение между государствами), и многими словарями зафиксированы такие переводные эквиваленты, как «соглашение, договоренность, договор, конвенция».

Однако, как уже отмечалось выше, существует официальный перевод данного документа, в котором в названии использовано слово «конвенция». Во-вторых, сочетание «объекты культурного наследия» можно признать удачным переводческим решением по форме.

Такой термин действительно зафиксирован, возможно, на чей-то субъективный взгляд внешне он кажется более привлекательным, чем «культурные ценности», однако он не обеспечивает точность перевода заголовка упомянутой Конвенции. Под «cultural property» в Конвенции понимается «movable or immovable property of great importance to the cultural heritage of every people»^[3], т. е. ценности движимые и недвижимые, тогда как к объектам культурного наследия относятся «объекты недвижимого имущества»^[4].

Таким образом, речь идет о двух разных терминах, для каждого из которых есть свой эквивалент: cultural property – культурные ценности; объект культурного наследия – cultural heritage site. Кроме того, как и в случае с вариантом «соглашение», не теряет актуальности аргумент о наличии официального варианта перевода.

Точность должна обеспечиваться не только при передаче названий международных документов, но и при их цитировании или ссылке на них. В исследуемом тексте есть отсылка к определенной структурной единице «Второго Протокола к Конвенции»: described in any of subparagraphs (a) to (e) of paragraph 1 of Article 15 of the Second Protocol. Переводчику следует свериться с официальным переводом Второго Протокола на русский язык и убедиться, что речь идет о подпунктах (a) – (e) пункта 1 статьи 15, а никак не о подпунктах а), б), в), г), д) параграфа 1.

Более того, грамотный поиск также снимает проблему точного перевода термина serious violation (of Second Protocol). Однако обращение к официальному переводу однозначно свидетельствует в пользу эквивалента «серьезные нарушения». Несмотря на то, что по форме он больше напоминает кальку (возможно, по этой причине многие студенты и отказались от него), его общепринятость в международном праве является более весомым аргументом при принятии переводчиком решения.