Файл: Проблемы личности в социальной психологии. Экспериментальные исследования.pdf

Другой взгляд открывает интеракционистская школа в лице Т.Шибутани, он рассматривает внутренний конфликт «Я – роль» как итог несогласованности ролевых экспектаций и возможностей личности, хотя на деле экспектации других могут быть не приняты самой личностью. В осознании личности представлены, требования и ожидания других относительно ее ролевого поведения, и функциональные возможности и личностное отношение к своей роли. Рассогласование противоречивых чувств личности в связи с выполняемой ролью квалифицируется как внутренний конфликт.

В рамках ролевой концепции на личностном уровне Н.В. Гришина различает два вида внутренних конфликтов:

• конфликт «Я – роль», в рамках одной роли: имеют место противоречия между требованиями роли и возможностями, потребностями личности. Такой вид конфликта определяют как личностно-ролевой, а В.С. Мерлин назвал его «конфликтом долга и личным мотивов»;
• межролевые конфликты, когда у одной и той же личности имеются противоречия, столкновения нескольких взаимоисключающих ролевых позиций.

В рамках описания ролевого поведения в психологических состояниях личности Э. Берн выделил три типа-роли, соответствующие директивному - родитель, разумному – взрослый, инфантильному - ребенок, способам социального взаимодействия. Изначально Э. Берн акцентировался на описании межличностных конфликтов, как пересечении интерактивных взаимодействий, тем не менее, внутренний конфликт с этих позиций можно было бы рассматривать как конфликт между двумя субличностями, также имеющий пересекающиеся внутренние интеракции. Внутриличностные конфликты представляют собой системные психические образования самосознания, которое, в свою очередь, определяется ролевой структурой Я-концепции. По мнению У.Джемса, Г. Блумера и других, Я-концепция формируется на основе идентичности личности с различными социальными группами. В свое время К.Г. Юнг описывал вопрос «Кто Я есть?» − один из самых главных для каждого человека, это вопрос о его самости.

Классическим определением внутреннего конфликта, считают мнение данное К. Роджерсом, который обозначал его как рассогласование между реальным и идеальным «Я». Делая упор на эту идею, И.T. Хиггинс предлагает анализ внутреннего конфликта на основе понятия «долженствующее - Я». В зависимости от типа расхождения на этой основе будет определяться тип переживания и, конечно же, тип внутреннего конфликта.

Проблему внутреннего конфликта связывают с повышением или понижением социального статуса общества или группы, с которым личность себя отождествляет, что может приводить к снижению самооценки и неадекватному поведению.

Разновидностью внутренних конфликтов на основе идентичности с большими социальными группами является гендерно-ролевой конфликт. Так, у женщин личностно-ролевой конфликт проявляется в амбивалентной идентичности: они «борются» за освобождение от прежде существовавших гендерных ролей, которые в соответствии с

принятыми в обществе стереотипами являются неэффективными. Внутренний конфликт является мотивацией для личности к поиску способов его разрешения, а именно – обретению новой, возможно, ложной маскулинной идентичности. Это является результатом социально-психологического давления на личность женщины со стороны групповых ценностей. К сожалению, далеко не всем женщинам удается противостоять своеобразно форме морального насилия. Следует отметить, что современное общество, мотивируя личность к социальному развитию, может одновременно вызывать

«перегрузку» ролями и, соответственно, усиление тревожных ожиданий. Так, Э.И. Киршбаум, А.И. Еремеева считают, что «ролевой перебор» может превысить психические возможности индивида и возникает опасность межролевых конфликтов и даже кризис самоидентичности. Иной точки зрения придерживается П.У. Линвил, которая считает, что разнообразие в «концепции-Я» является источником гармоничного психического развития. Это лучше всего защищает личность от стресса, так как имеются роли-заменители , это важно для пенсионеров, военных, спортсменов и так далее. Личности с расширенной «концепцией-Я» менее подвержены депрессии, колебаниям настроения в зависимости от успеха или неудачи, а ролевой «недобор» может вести к серьёзным психологическим проблемам. Возникновение внутреннего конфликта можно объяснить на основе теории социальной идентичности. Идентичность личности с какой-либо социальной группой означает как можно полное принятие групповых ценностей, которые могут прийти в противоречие с уже имеющимися личностями. Здесь существует проблема «ложной» идентичности как условие возникновения новых внутренних конфликтов.

С моей точки зрения, проблема разрешения внутренних конфликтов социально-психологической парадигме должна иметь разрешение при ответах на такие вопросы как:

-При каких личностных характеристиках, жизненных ценностях и установках возможно преобразование ценностно-смысловой сферы человека, принимающего ту или иную роль?

-Как выбранная роль или принятая идентичность отвечает его ценностному пониманию мира?

-На сколько стремление к социальной роли принуждает человека вести себя неуважительно и безответственно по отношению к другим

людям?

2.3. Сохранение личности в условиях современного социума

Сегодня практически любые размышления интеллектуалов, касающиеся осмысления проблем взаимосвязи общества и человека, как правило, констатируют их глубинную противоречивость и кризисность, проявляющиеся на самых разных уровнях социального бытия. Среди различных вариантов, которые прогнозируют дальнейшее развитие социума и человека, наряду с умеренно оптимистичными концепциями в большей степени преобладают пессимистические воззрения. В них упираются на то, что в системе глобальных кризисов и опасностей, подстерегающих современный мир, одно из центральных мест занимает кризис, затрагивающий духовные, гуманистические аспекты бытия и касающийся сущности и существования самой же личности.

По этому поводу А. Тойнби очень точно и верно подметил, что процессы, происходящие в обществе, находят мгновенное отражение в душе человека. «Раскол в человеческой душе – это эпицентр раскола, который проявляется в общественной жизни, поэтому, если мы хотим иметь более детальное представление о глубинной реальности, следует подробно остановиться на расколе в человеческой душе».

Сам термин «кризис», переводится с греческого как «решение», «поворот». А слово «кризис», написанное по-китайски, состоит из двух иероглифов: первый обозначает «опасность», а другой – «благоприятная возможность». Как мы видим, в самом значении данного термина, вариативного в столь разных языковых культурах, содержатся амбивалентные характеристики. С одной стороны, кризис «предоставляет» в онтологии бытия возможность позитивных изменений, заставляя общество и человека находить выход из деструктивных, устаревших, привычных социальных и индивидуальных систем координат; с другой – он «влечет» за собой отрицательные, а иногда и необратимые последствия, в которых оказывается и социум, и человек. Так и у сегодняшнего человека есть, по меньшей мере, два пути личностного развития. Один путь позволяет личности не терять свою самость и раскрывать всю глубину своей содержательности. Другой путь – путь утраты индивидуального начала, потери самого себя, своей самости, путь, ведущий в конечном итоге к «тотальной и деиндивидуации».

Тема взаимоотношения человека и общества достаточно традиционна для обществознания, но, тем не менее она продолжает оставаться одной из ключевых проблем философского дискурса, раскрывая свои новые

грани и закономерности. Если обратиться за помощью европейским и отечественным мыслителям, такие как Кант, Гегель, Маркс, Ницше, Вебер, Дюркгейм, Фромм, Бердяев, Леонтьев, Шестов и другим, то каждый из них в той или иной степени пытался осмыслить и дать соответствующие оценки различным социальным феноменам, затронуть основные темы взаимодействия человека и общества. Очевидно, что в решении ключевых вопросов: «как взаимодействуют между собой

личность и общество?», «насколько общество дает возможность раскрыться человеку?», в силу их сложности и многоплановости не может быть найдено единых и простых ответов. Каждый мыслитель по-разному видит пути взаимодействия индивидуального и социального. Одни считают, что общество производит тех людей, которые ему наиболее необходимы. Подобный подход имеет под собой реалистические основания, тем более, как показывает практика, достаточно большая часть людей достаточно охотно и с готовностью подчиняются социальным правилам, воспринимая социальный мир как легитимный, видя в самой социальной реальности определенную детерминированность и объективную целесообразность. Другие же мыслители исходят из понимания человека как автономного индивида – субъекта, обладающего сознанием и волей, способного к осмысленным поступкам и сознательному выбору.

В любом случае, как бы ни рассматривалась данная взаимосвязь, есть то, что объединяет самых различных философов: это осознание кризиса, который затрагивает все структуры социального мира. Это повествует о том, что имеет место явное преувеличение кризисности всех общественных процессов? Или, возможно наоборот, то, что всегда отличало именно философское знание: это наличие глубинной и объективной рефлексии, которая помогает аутентично увидеть реальность? Ответ все-таки будет найден, если мы обратимся к некоторым мировоззренческим представлениям ряда философов.

К. Леонтьев в своей работе «Средний европеец как идеал и орудие все-

мирного разрушения» концентрировал внимание на требования всякого равенства: экономического, политического, культурного формирует особый тип людей – самоуверенных и претендующих на неограниченные права и свободы, отвергающих всякую ответственность и долг. Вырабатывается «средний человек», с воодушевлением принимающий либеральную идею, согласно которой личное благо индивида, а не благо государства, является главной ценностью, а поэтому морально жить по капризу и произволу своей натуры, ее ненасытных и неразумных потребностей. Подобного человека очень трудно воодушевить государственной идеей, этим временем он утратил способность подчиняться целям, которые выходят за пределы его эгоистических интересов. Если механизм бегства по какой-либо причине не срабатывает, то у человека появляется депривационное состояние, которое приводит к субъективному ощущению им собственной обездоленности, ограниченности доступа к социальным благам. Все это в конечном итоге влечет за собой возникновение хронической агрессивности, болезненной подозрительности, чувства бесцельности и абсурдности, ощущения внутреннего противоречия и других фрустрационных состояний.

Как было подмечено, эпоха, в которой мы сегодня живем, в сознании людей закладывается как кризисная. Кризис затрагивает не только практически все сферы социума, но самое главное, это то, что он поражает личность. Нельзя не согласиться с мнением о том, что характерная черта современного кризиса не определяется, как это было раньше, экономическими показателями. Степень реальной деградации общества дает о себе знать в «дегуманизации системы», что проявляется, чаще всего, в духовной сфере и в нравственной деградации, поэтому и ощущается данный кризис в том, что человек испытывает потерю своей собственной самости, проблематичности осознания своей глубинной сущности. Последнее, в конечном итоге, приводит к девальвации личности. Девальвационные процессы, происходящие с современным человеком, приводят к потере веры в

аксиологические основания личностного и социального бытия и характеризуются таким феноменом, как аномия. Проблема аномии, в том варианте как она рассматривается сегодня, оказалась намного сложнее и многостороннее, чем это представлялось ранее. Как известно, данное понятие впервые встречается в греческой философии. У Платона аномия – это беззаконие, несправедливость, беспорядок. Потом оно обретает свой статус в эпоху Возрождения. Так, в XVI в. Ж.-М. Гюйон аномию определяет в качестве важного понятия, позволяющего осознать

процессы, происходящие в обществе, и рассматривает его как позитивное явление, при котором происходит освобождение от жесткого, догматического состояния. Более подходящая для нас явлется позиция Г. Тульчинского, В. Налимова и других мыслителей, которые рассматривают перспективу философского знания в контексте большего

внимания метафизики личности, различным измерениям человеческого и социального бытия . Определяющая роль в этом процессе отдается человеку, которого постмодерн разорвал на кусочки, фрагменты; человеку понятому как персона, которому суждено быть творческим началом, способным вывести на дорогу порождения новых смысловых моделей социальной реальности. Фундаментальный характер персонологии, проблем самосознания, идентичности определяется ролью и значением потенциала и целостности личности в современном обществе, находящемся в состоянии глубинной трансформации. С одной стороны, процессы социальной трансформации порождают мощные

стрессы, различные фрустрационные состояния, зачастую приводящие индивида к потере жизненных смысловых значений. Иначе, личность – не только претерпевающий объект, но и средство, и результат социальной динамики, в том смысле, что стремление к целостности обнаруживает в самой личности основополагающие базисные основания свободного и ответственного социального поведения. Тем самым