Файл: Защита права собственности (Правовое регулирование защиты права собственности).pdf

По поводу соотношения таких категорий, как «абсолютность вещного права» и «абсолютная защита», в современной юридической литературе единодушия мнений среди ученых не прослеживается. Одни авторы считают оба признака самостоятельными, каждый из кото­рых по-своему характеризует сущность вещных прав. Другие ученые вовсе отвергают существование абсолютного правоотношения и предлагают выделять в качестве признака вещно­го права только абсолютную защиту. Третьи исследователи, наоборот, указывают, что «абсолютный характер защиты является лишь одним из признаков абсолютного права, при­чем признаком второстепенным, производным от основных».

Таким образом, вопрос взаимосвязи таких признаков, как абсолютность вещных правоотношений и абсолютная защита, является актуальным для современного граждан­ского права.^[6]

Вещно-правовая защита распространятся про­тив всякого нарушителя, что вполне естественно для абсолютных прав. В случае же предъявления обязательственного иска, ответчиком по нему выступает заранее определенное лицо - должник нарушенного обязательства.

Отметим, что гражданское право должно обес­печивать стабильность имущественного оборота не только посредством урегулирования поведения участников, но и представления достаточного набора защитных средств как вещно-правового, так и обязательственного характера. Поэтому, по нашему мнению, определенный интерес по исследуемой проблеме вызывает вопрос о соотношении регулятивного и охранительного правоотношения.

Деление правоотношений на регулятивные и охранительные признается практически всеми учеными. Тем не менее, исследователи охрани­тельных правоотношений по-разному трактуют содержание, основания возникновения, субъект­ный состав и другие частные вопросы теории охранительных правоотношений.

Смысл существования охранительных пра­воотношений в правовой системе, по мнению В.н. Протасова, в том, что они призваны опосре­довать деятельность государства по обеспечению функционирования правового механизма и соци­альной структуры.

Схожей позиции придерживается А.П. Сергеева: «Главное достоинство теории охранительных правоотношений состоит в том, что она нацели­вает на исследование механизма защиты субъек­тивных прав и интересов как одного из «блоков» механизма правового регулирования».

Одним из последовательных разработчиков теории охранительного правоотношения выступает А.А. Мохов, который указывает, что нарушение регулятивного субъективного гра­жданского права влечет возникновение нового охранительного права.

---

Таким образом, момент возникновения охранительного право­отношения связывается с правонарушением, которое является юридическим фактом, при наличии которого и возникает охранительное правоотношение.^[7]

Правонарушение как основание возникновения охранительного права признается подавляющим большинством авторов. Именно по основанию возникновения проводится классификация охра­нительных и регулятивных правоотношений, что особенно ярко прослеживается в трудах исследо­вателей советского периода.

Однако некоторые авторы справедливо ука­зывают, что основанием возникновения охранительного правоотношения является не только правонарушение, но и другие действия и события, включая правомерное поведение, если оно при­вело к нарушению субъективного права, но не сопровождалось при этом одновременным нару­шением конкретной нормы права.

Действительно, именно правонарушение в большинстве случаев является основанием для возникновения охранительного правоотношения. Так, лицо, которое создает препятствия собствен­нику в пользовании вещи, несомненно, нарушает чужое право собственности, на основании чего возникает охранительное негаторное правоот­ношение.^[8]

Безусловно, регулятивные и охранительные правоотношения возникают по различным осно­ваниям, но провести четкую грань между ними не всегда возможно. Использование правонарушения в качестве единственно возможного основания возникновения охранительного пра­воотношения не охватывает всех юридических действий, способных привести в действие охранительные нормы. В данном случае, полагаем, уместнее использовать деление юридических фактов на дозволенные и недозволенные дейст­вия, где дозволенные - это действия, призван­ные порождать нормальные для гражданского оборота юридические последствия и требующие применения регулятивных норм, в то время как недозволенные действия - это проступки и правонарушения, которые, как следствие, требуют применения охранительных норм права. Но даже при таком подходе неучтенными остаются такие юридические факты, как события, которые также могут выступать основаниями возникнове­ния охранительных и регулятивных отношений. В силу этого разграничивать охранительные и регулятивные правоотношения по основанию возникновения возможно лишь условно, ибо основным выступает признак выполняемой функ­ции в правовом регулировании.

В последнее время утверждается позиция, согласно которой критерием разделения граж­данских правоотношений на регулятивные и охранительные является наличие у субъективных прав и юридических обязанностей, составляю­щих содержание правоотношения, способности к принудительной реализации. При этом авторы подразделяют регулятивные правоотношения на три группы:

---

1) правоотношения с обязанностями активного типа;

2) правоотношения с обязанно­стями пассивного типа;

3) правоотношения с иным пассивным содержанием. Причем, только правоотношения с обязанностями активного типа могут выступать основанием для возникновения охранительных правоотношений. Полагаем, что согласиться с такой позицией нельзя, так как осуществление любого субъективного пра­ва обеспечивается возможностью применения мер принуждения при его нарушении, право без принуждения было бы неэффективным в силу того, что именно санкция способствует надле­жащему исполнению права. В случае нарушения права собственности основной обязанностью правонарушителя является восстановление права собственности с помощью определенных мер принуждения. Важнейшей характеристикой субъективного права является его защищенность, обеспеченность объективным правом. Приобрете­ние субъективного права означает одновременно и то, что будет обеспечена его защита. Возмож­ность требования восстановления регулятивного права гарантирована государством - право на защиту провозглашено в Конституции РФ (ст. ст. 45, 46). Соответственно, если имеется правонарушение со стороны пассивно обязанных лиц, то применяются меры принуждения, которые являются по своей сути мерами защиты права.^[9]

В частности, после совершения правонару­шения или иных действий, препятствующих реализации регулятивного вещного права, воз­никает необходимость в вещно-правовой защите и, соответственно, новое охранительное право­отношение, направленное на восстановление нарушенного права. Отметим, что существует позиция, согласно которой при осуществлении защиты права собственности новое охрани­тельное правоотношение не возникает. Так, по мнению И.Б. Живихиной, возможность защиты органично вписывается в содержание самого права собственности. Такой вывод следует из понимания права на защиту как необходимого элемента субъективного права, что по нашему мнению, представляется не совсем верным.

Таким образом, защита права проявляет себя именно в рамках охранительных правоотношений. Охра­нительные правоотношения устанавливают связь относительного характера между управомочен­ным на защиту и конкретным правонарушителем, но при этом абсолютность защиты вещ­ных прав продолжает существовать. Вызвано это тем, что право на защиту неразрывно связано с самим субъективным материальным правом.

Таким образом, право на защиту зависит от того, какое право (вещное / абсолютное или обязательственное / относительное) было нару­шено. Поэтому представляются ошибочными суждения Ю.А. Тарасенко о том, что для целей восстановления нарушенного субъективного права совершенно безразлично, имело ли оно абсолютный или относительный характер, иными словами иррелевантно, какое право - вещное или обязательственное нарушается. Зави­симость требования от характера нарушенного права очевидна, и проявляется она во многих случаях.^[10]

---

Таким образом, абсолютность защиты вещных прав находится в прямой зависимости от сущности самого права, но при этом не теряет своей самостоятельности, так как возникает в рамках нового охранительного правоотношения.

2. Актуальные проблемы защиты права собственности

2.1. Проблемы практики применения законодательных норм о защите вещных прав

По мнению Н.Е. Амелиной нужно прописать понятие права собственности, которое должно состоять не только из формального права: владения, распоряжения и использования собственности, но и фактического владения, распоряжения и использования имущества. Многие граждане РФ до сих пор пользуются старым законодательством Советского Союза, не оформляют права собственности, в том числе, дачники. К примеру, расселяли беженцев в 1993-м году по домам, и они фактически несут бремя содержания этого имущества и являются фактическими собственниками, но не являются титульными. Поэтому по нашему законодательству их можно с легкостью лишить этого имущества. Введя понятие фактического владельца, в такой ситуации чиновник в произвольном порядке уже не будет иметь права изъять у них это имущество, только с компенсацией или же через суд. В том числе, при проверках, когда человек отвечает за преступление, которого не совершал. Когда преступления нет, но есть основание для проверки.^[11]

К примеру, конкурирующая фирма позвонила в отдел по борьбе с коррупцией или отдел по борьбе с экономическими преступлениями районной полиции и сообщила о завозе контрафактной продукции. Они едут проверять и арестовывают весь товар, а невиновный человек теряет бизнес. Такие случаи должны быть недопустимыми. Пожалуйста, берите на пробу часть товара, а чтобы арестовывать весь товар – сначала докажите преступление. Тут, конечно, речь не идет о товарах, изъятых из гражданского оборота, например поставке оружия, наркотиков, при которой должно быть изъятие. Взрывчатые, наркотические вещества в обязательном порядке должны изыматься. Поэтому в законе нужно соблюсти баланс. Тем самым, мы гарантируем безопасность сделок о праве собственности, потому что в таких случаях очень часто используются коррупционные схемы и мошенничество.

---

Еще одним ударом по праву собственности и серьезной проблемой для российской экономики является получившее широкое распространение по всей стране создание системы корпоративных покровов. Именно через систему корпоративных покровов, частью которой является  офшор, прогоняется и «отмывается» большое количество денежных средств, в том числе, и бюджетных, происходят массовые злоупотребления правом собственности, расхищается государственное имущество, производятся рейдерские захваты  частной собственности, страдают добросовестные участники рынка  и многое другое. Именно  через систему корпоративных покровов, заказчики-конечные бенефициары, то есть конечные выгодоприобретатели, зачастую ими бывают высокопоставленные чиновники, прячут свои концы в воду, пытаясь тем самым избежать какой-либо ответственности.

Естественно, нужно вводить, и раскрывать понятия «корпоративный покров», «корпоративный  владелец» и «конечный бенефициар». Это все нужно закреплять в законе, что станет серьезным заслоном на пути  злоупотреблений через систему корпоративных покровов.^[12]

Автором данной работы уже неоднок­ратно освещалась проблема явной разобщен­ности российской правоприменительной прак­тики с существующими научными разработ­ками в сфере защиты гражданских прав и ис­пользования способов, методов наиболее эф­фективной защиты. Причиной возникновения подобных проблем представляется также не­единообразный, спорный характер научных и теоретических позиций, зачастую являющих­ся основой для законотворчества. В свою оче­редь, теоретиков права, а также правотворцев также не оправдывает оторванность от дей­ствительности и от складывающейся практи­ки районных и арбитражных судов.

Четкое, единообразное формулирование законодателем правовых понятий и норм пре­доставляет возможность избегать сложнос­тей и споров, в том числе при выборе спосо­бов защиты оспоренного или нарушенного пра­ва собственника. Напротив неоднозначно трактуемые нормы, созданные правотворца­ми, приводят к отсутствию единообразия в практике их применения, а зачастую к право­вому произволу.

Встречающиеся прямые противоречия в практике арбитражных судов и судов общей юрисдикции требуют находить определенный компромисс между слишком жесткой позици­ей арбитражных судов, иногда лишающей соб­ственника возможности защиты своих прав, и зачастую излишне гибкой, граничащей с без­грамотностью практикой районных судов.

---