Файл: Американизмы в английском языке (Исторические аспекты в формировании американизмов).pdf

Интерпретация и заключается во взаимодействии герменевтики и семиологии, где первое - это «сово­купность знаний и приемов, позволяющих заставить знаки заговорить и раскрыть свой смысл», а второе - «совокупность знаний и приемов, позволяющих распознать, где находятся знаки, определить то, что их по­лагает в качестве знаков, познать их связи и законы их сцепления» [7, с. 75-76]. По данному наблюдению М. Фуко можно сделать вывод, что семиология и герменевтика находятся в таком соотношении, в каком находится «подобное к тому, чему оно подобно» [Там же, с. 76]. Иными словами, естественное сцепление действительности и знака через мыслительные процессы человека определяет естественный ход интерпре­тации знака - от подобного (знака) к тому, чему он подобен (действительности, какой она нами видится). Разноположенность этих видений определяет разницу интерпретаций одного и того же знака.

Приведем пример дискурса переводчика, имеющего инженерное образование по автоматизации произ­водственных процессов и солидный стаж работы в проектировании систем управления. Данный пример подтверждает, что специалисту свойственна аллегоризация в процессе интерпретации, что неизбежно ска­зывается на качестве самого перевода.

Исходная фраза:

All DI are dry contact that has 3.3 V of recognition voltage.

Если переводчик понимает, что речь идет о программируемых логических контроллерах (ПЛК), знает, какие у них бывают входы и выходы, знает о том, что дискретные входы во многих случаях коммутируют контактами реле, и что эти контакты должны быть очень «нежными», чтобы стабильно пропускать неболь­шой (сотые доли ампера) ток при небольшом напряжении (всего-то 3,3 В), то вместо формального перевода:

Все дискретные входы представляют собой сухой контакт, который имеет 3,3 В распознаваемого напряжения, он без особого труда предложит хорошую инженерно-грамотную фразу:

Коммутация дискретных входов выполняется контактами, рабочее напряжение которых не должно превышать 3,3 В.

Смысл этой фразы заключается в том, чтобы напомнить проектировщику, который будет выбирать аппа­рат для коммутации входа ПЛК, что контакты у этого аппарата должны быть «нежные».

Итак, если выполняется технический перевод текста, предназначенный для последующей публикации, то, опираясь только на текст, хорошо перевести рассмотренные в примерах фразы невозможно [9].

Анализ представленного отрывка переводческого дискурса демонстрирует, как опыт специалиста, вы­ступающего переводчиком, относительно функционирования определенного технического приспособления (DI dry contact) формирует концепт общей (принятой или стандартной) практики, который находит выраже­ние в аллегории «контакты нежные». За последней разворачивается понимание допустимого предела функ­ционирования объекта аллегоризации (contact) как части целого (DI). В переводе это понимание передается через директивную функцию запрета превышения допустимого предела. В противном случае нарушение условия функционирования части нарушает нормальное функционирование всего целого.

Таким образом, очевидно, что в условиях данного контекста именно аллегоризация позволила специалисту выполнить адекватный перевод. Он достигает адекватности, разворачивая свое понимание от вербального знака, вовлекая свой опыт, трансформированный в концепт и далее - в конкретный образ. Переводчику-лингвисту, опирающемуся только на текст, не удалось этого достичь в силу отсутствия способности к аллегоризации в усло­виях данного дискурса. Это объясняется декларативностью его знания о соответствующей предметной области.

Представленный выше анализ положений теории перевода и теории языка о явлении интерпретации поз­воляет сделать вывод, что интерпретацию как этап мыслительного процесса перевода целесообразно рас­сматривать именно как процесс понимания исходного знака. Суть этого процесса - сцепление действитель­ности и знака в образ (аллегорию или символ), выступающий основой формирования смысла и определяю­щий в итоге выбор соответствующей формы переводного знака.

Английский язык образовался из англо-фризских наречий, которые входили в состав западногерманских групп языков. Германцы, которые завоевали в V столетии Британию, состоялись из трех племен: ютов, англов и саксов. В эту эпоху Англия была населена кельтскими племенами - гаэлами и бриттами, которые говорили на разных кельтских языках: старо-шотландском, старо-галльском, старо-ирландском, старо-британском и мэнском (население острова Мэн).

Задолго до вторжения германских племен, в 55 году до н.э. римляне, во главе с Гаем Юлием Цезарем, в первый раз высадились в Британии. В 54 году до н.э. бритты были разбиты, и Цезарь достиг берегов Темзы. Позднее было главное и основное покорение Британии в 43 году до н.э. при императоре Клавдии. Завоевав бриттов, римляне построили много военных лагерей, вследствие которых развились британские города. В те времена, Англия являлась одной из провинции Римской империи. Данная римская колонизация оказала глубочайшее и всестороннее воздействие на Англию. В городах латинский язык вытеснил кельтские диалекты. Британия находилась в руках у римлян на протяжении почти 4 веков.^[1]

В 410 году по постановления императора Гонория Британия перестала быть римской провинцией; впредь бритты предоставлены самим себе. От римлян остались соборы, дороги, усиленные селения на месте военных лагерей. По-латински "лагерь" - castra. К этому латинскому слову восходят элементы - caster, - chester, - cester в названиях английских населенных пунктов. Например: Lancaster, Manchester, Leicester. Элемент - coln относится к латинскому слову colonia - "поселение". Например: Lincoln. Из числа имен нарицательных в своем языке англичане обязаны пребыванию римлян в Британии такими распространенными словами, как street "улица" и wall "стена": первое - от латинского выражения via strata "мощеная дорога", второе - от vallum "вал".

С V столетия, со времени переселения германцев (германские племена англов, саксов, ютов и фризов) в Британию, начинается история английского языка. Папа Григорий II отправил в Британию миссионеров с целью распространения среди германских завоевателей христианства.597 год считается началом распространения христианства среди англосаксов. Обращению англосаксов в христианство английский язык обязан новым рядом латинских заимствований. Например: англ. school "школа" - из лат. schola "школа" - из греч. "досуг", потому что в античности на изучение наук люди отводили время, свободное от основного труда.

Набеги скандинавских племен в англо-саксонскую Британию начлась в VIII столетии. К 1012 году вся Англия покорялась скандинавским завоевателям. Узаконенное присутствие датчан в Британии необратимо отразилась на английском языке.

Примеры скандинавских заимствований:

Amiss "неладно", anger "гнев", auk "гагарка", awe "благоговейный страх", awn "ость", axle "ось". Слово скандинавского происхождения skirt "юбка" первоначально означало то же самое, что и английское слово shirt "рубашка". Применялись эти слова к одному и тому же предмету как мужского, так и женского гардероба - длинной крестьянской рубахе. Скандинавское заимствование не вытеснило английское слово, а сузило и его применение, и свое собственное: skirt - женская одежда, shirt - мужская.^[2]

Буквосочетание sk - или sc - в начале английского слова очень часто - показатель скандинавского заимствования. Например, sky "небо" (при исконно английском heaven), skin "кожа" (при исконно английском hide "шкура"), skull "череп" (при исконно английском shell "скорлупа; оболочка").

В 1066 году началось покорении Британии норманнами-скандинавами, обосновавшимися в Нормандии (нынешняя территория Франции). За 50 лет до нападения на Британию, они подверглись мощному слиянию французской культуры и являлись носителями французского языка. Британия после завоевания норманнами стали носителями французского языка. На английском языке в основном говорили только крестьяне и ремесленники. Носители английского языка, правящий слов англо-саксонской феодальной знати, исчезли: половина из них была убита в сражениях, часть казнена, другие переселились.

В течение XII и XIII столетии все английские диалекты находились на одном уровне, и все они являлись разнозначными говорами. На протяжении XII, XIII, XIV столетии происходила усиленное воздействие французского и английского языков друг на друга. В итоге: борьба закончилась в пользу английского языка. Благодаря французскому языку, английский существенно обогатился.

XVII-XVIII века являлись эпохами больших общественно-финансовых сдвигов, которые проявили мощное воздействие на формирование языка. Крупным событием этой эпохи считается выход английского языка за пределы Англии. В 1620 году первый корабль "Mayflower" с английскими эмигрантами пристал к берегам Северной Америки на месте современного штата Массачусетс.

1.2 Становление американского варианта английского языка. Появление американизмов

Анализ эмпирического материала, нацеленный на выявление особенностей перевода в условиях дискур­сов различных экспертных

Так, детальное изучение умственной деятельности переводчика-лингвиста и специалиста, взаимодействую­щих в дискурсивном экспертном сообществе, показало, что профессиональная маркированность языкового со­знания базируется на полном цикле «эволюции познания» [3, с. 7] (через освоение дискурса различий и дискур­са согласований). Вершиной эволюции является термин, манифестирующий дискурс экспертного сообщества. Однако, профессиональная маркированность языкового сознания лингвиста, ведущего переводческую деятель­ность в дискурсивном экспертном сообществе, и профессиональная маркированность языкового сознания спе­циалиста, члена этого сообщества, лежат в разных плоскостях познания. При этом не отрицается наличие общих профессиональных маркеров, которые появляются в языковом сознании обоих субъектов в результате их посто­янных профессиональных взаимодействий и, как результат, пересечений их контекстов интерпретации.

Далее, анализ переводческого опыта показывает, что изначально знания переводчика о профессиональном объекте его переводческой деятельности носят скорее декларативный, чем процедурный характер. Фактически, доминирование декларативного знания проявляется в недостаточном уровне владения переводчиком объектами практической действительности, или социальной практикой дискурса экспертного сообщества, в котором он выполняет перевод. Это затрудняет восприятие знака в соотнесении его с действительностью, ограничивает переводчика в интерпретации контекстов, и как следствие, в выборе языковых знаков при актуализации этих контекстов. Формирование процедурного знания переводчика, обеспечивающего уверенное оперирование за­кономерными соответствиями в ситуации перевода для экспертного сообщества, происходит благодаря при­ращению и упорядочиванию закономерных соответствий собственно в процессе работы переводчика.

Данные наблюдения могут оказаться ключом к пониманию специфики переводческой интерпретации, имеющей место в дискурсе экспертных сообществ. Но теоретическое обоснование, которое объяснило бы наблюдаемую ситуацию, прежде всего, упирается в необходимость однозначного толкования термина «ин­терпретация» и определения места интерпретации в действиях переводчика. Именно интерпретация сцепляет воедино референтную ситуацию, знание и язык в деятельности переводчика.

Целью данной статьи является выведение методологических оснований интерпретации как неотъемле­мой составляющей переводческого процесса путем анализа положений теории языка и теории перевода.

Несмотря на относительную «научную молодость», теория перевода сформировала свою собственную, достаточно устойчивую практику функционирования термина «интерпретация». И хотя лингвистикой, из ко­торой выделилась теория перевода как наука, «интерпретация» трактуется как «понимание», в теории пере­вода этот термин в большинстве случаев номинирует другое звено акта коммуникации - производство выска­зывания. Последнее, естественно, указывает на функцию переводчика, как отправителя текста перевода в ак­те межъязыковой коммуникации. Здесь возможно возражение, что созданию текста перевода всегда сначала предшествует понимание исходного текста, а значит, понимание смысла этого текста подразумевается в ходе интерпретации. Но если проанализировать употребление этого термина и его толкование рядом переводове- дов, то становится очевидным, что «интерпретация» раскрывает «как переводить», а не «что переводить» = «какое понимание переводить». Такое применение термина относит его к области техники перевода.

Впервые термин «интерпретация» как специальная техника перевода применен в работе И. И. Ревзина и В. Ю. Розенцвейга «Основы общего и машинного перевода» [5, с. 56-64]. Цель данной работы заключалась в том, чтобы разложить сложный процесс перевода до более простых составляющих и установить между ними связь. Интерпретации в этом процессе отведена конкретная функция в связи с другими действиями переводчика.

Рассматривая деятельность переводчика во время процесса перевода, авторы воедино увязывают дей­ствительность, действия переводчика и вербальный инструмент его действий, т.е. язык. В зависимости от того, как переводчик переходит от воспринятой речевой последовательности непосредственно к передаче переводного сообщения, этот процесс называется интерпретацией или переводом.