Файл: Понятие и виды сделок ( ХАРАКТЕРИСТИКА СДЕЛКИ ).pdf

Другая позиция состоит в том, что характер действий (планомерность)

или непланомерность) нельзя считать определяющим признаком, поскольку это имеет значение только для последствий сделки, т.е. сделками являются и действительные и недействительные сделки, а планомерность рассматривается как признак, элемент действительной сделки. Развивая эту позицию, Н.Д. Шестакова делает вывод, что «действительны только сделки ничтожные либо оспоримые, по которым существует соответствующее решение суда – остальные действия, даже не соответствующие каким-либо положениям закона являются сделками действительными»^[48].

И.Б. Новицкий употребил понятие «противоправная сделка», отмечая, что «определенные правовые последствия она вызывает, но эти полследствия иные, чем те, к которым стремились стороны»^[49].

Противники рассматриваемой позиции выдвигают аргументы, в соответствии с которыми, признание недействительных сделок сделками, ведет к стиранию разницы между сделками и правонарушениями. В ответ на это Д.М. Генкин писал «Могут указать, что признание ничтожных сделок за сделки стирает общепринятое различие между сделками и неправомерными действиями - деликтами. Для сделки как юридического факта, в отличие от деликта, характерно наличие действия (воли), направленного на установление, изменение или прекращение гражданского правоотношения, тогда, как при деликте лицо, его совершившее, вовсе не желает наступления тех или иных правовых последствий»^[50].

Промежуточной, на наш взгляд, можно назвать позицию В.Н. Рабинович, которая недействительные сделки называет одновременно и сделками и правонарушениями «особого» порядка, отмечает, что «в данном случае следует говорить о правонарушении в широком смысле этого слова»^[51]

В связи с этим представляется совершенно справедливым «выделение

особой категории неделиктных правонарушений, к которой относятся «действия, влекущие за собой неосновательное обогащение, неисполнение договора, недействительность сделки»^[52].

В этом контексте интересно мнение Ф.С. Хейфеца «Недействительные сделки, являясь действиями неправомерными, представляют собой правонарушение. Отсутствие в системе гражданского права категории неделиктных правонарушений, свидетельствует о том, что она должна быть разработана. На наш взгляд, это не дает никаких оснований относить недействительные сделки к институту сделок, т. е. правомерным юридическим действиям, направленным на достижение определенного юридического результата, к которому стремились участники сделки»^[53].

Считаю, что разработка категории неделиктных правонарушений позволит придти к единому мнению в отношении такого признака сделки как планомерность действия.

По моему мнению, законодатель, используя термин «недействительные сделки», ввел в ГК РФ условия недействительности сделки. Волевое использование указанного термина привело к тому, что законодатель занимает позицию, согласно которой недействительные сделки признаются в качестве сделок. В реальности же все иначе. Законодателю следовало бы в параграфе 2 «Недействительность сделок» главы 9 «Сделки» указать условия, при которых сделки признаются недействительными, используя терминологию сообразно названию данного параграфа.

1.3. УСЛОВИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ СДЕЛКИ

«Действительность сделки означает признание за ней качеств юридического факта, порождающего тот правовой результат, к которому стремились субъекты сделки»^[54].

«Действительность сделки определяется законодательством посредством следующей системы условий: 1) законность содержания; 2) способность физических и юридических лиц, совершающее ее, к участию в сделке; 3)соответствие воли и волеизъявления; 4) соблюдение формы сделки. Наличие совокупности всех названных условий делают сделку действительной»^[55].

Удачной, на мой взгляд, является формулировка «для действительности сделки необходимо, чтобы она отвечала требованиям закона, касающихся формы, содержания, формирования воли и волеизъявления, а также совершивших ее субъектов^[56].

Первое условие – законность содержания. Законность содержания сделки означает соответствие сделки требованиям законодательства. По мнению, Ю.П. Егорова «законность содержания сделки – есть соответствие содержания сделки требованиям нормативных актов. Следует иметь в виду, что ст. 3 ГК РФ употребляет термин «законодательство» только применительно к федеральным законам, поэтому использование этого термина в определении законности содержания сделки некорректно»^[57].

«Большинство цивилистов придерживаются мнения, что требование законность, предъявляемое к сделкам, трактуется как соответствие содержания сделки действующим нормативным актам. Другие придерживаются мнения, что законность содержания сделки выражается не только в соответствии ее содержания нормативным актам, но также в управомоченности лица, совершающего сделку. Третьи ученые цивилисты делят условия, предъявляемые к содержанию сделки на три составляющие

законности: законность содержания, возможность исполнения,

определенность содержания»^[58].

Считаю, что первая точка зрения содержит общие фразы, нет конкретных требований к нормативным актам и минимальных условий, которым должна отвечать сделка. Вторая точка зрения смешивает содержание сделки со способностью лица к заключению сделки. Третья точка зрения содержит условия, предъявляемые к сделке вообще, а не применительно к условию законности содержания.

На мой взгляд, условие законность содержания сделки должно включать нормы, которые запрещено включать в сделку, и условия действительности сделки, установленные законом.

Второе условие – способность физических и юридических лиц, совершающих ее, к участию в сделке. «Поскольку сделка – волевое действие, совершать ее могут только дееспособные граждане, т.е. на правовом языке дееспособность означает фактическую способность человека совершать те или иные юридические сделки, юридические действия, направленные к установлению, изменению или прекращению гражданских прав»^[59].

Е.А. Суханов отмечает, что «способность участия лица в сделке заключается в «легитимности», т.е. соответствующей закону способности лица к совершению сделки. Поэтому способность к участию в сделке также означает наличие у лица права распоряжаться предметом сделки»^[60]. С этим нельзя не согласиться.

Юридические лица, обладающие общей правоспособностью, могут совершать любые сделки, не запрещенные законом, за исключением сделок противоречащих, установленным законом целям их деятельности.

Волю юридического лица выражает его орган. При этом по общему

правилу правовые последствия возникают у юридического лица, если орган, действовал в пределах полномочия, предоставленных ему в соответствии с законом, иными правовыми актами.

Третье условие - соответствие воли и волеизъявления. «Действительность сделки предполагает совпадение воли и волеизъявления. Несовпадение между действительными желаниями, намерениями лица и их выражением вовне служит основанием признания сделки недействительной. При этом следует учитывать, что до обнаружения судом указанного несовпадения действует презумпция совпадения воли и волеизъявления»^[61].

«От несоответствия воли и волеизъявления следует отличать случаи упречности (дефектности) воли. В отмеченных случаях воля субъекта может совпадать с волеизъявлением, но содержание воли не отражает действительных желаний и устремлений субъекта, так как она сформировалась у него под влиянием обмана, насилия, угрозы, стечения тяжелых обстоятельств или искажена в результате злонамеренного соглашения представителя субъекта с другой стороны. Упречность (дефектность) воли также является основанием признания сделки недействительной»^[62].

С этим нельзя согласиться в полной мере. «При заключении сделки под влиянием обмана, угрозы, насилия действительная воля потерпевшего на совершение сделки отсутствует, она вообще не сформирована, имеет место волеизъявление, выражающее волю не потерпевшего, а волю другого недобросовестного лица»^[63].

Четвертое условие – соблюдение формы сделки. «Сделка порождает права и обязанности при условии соблюдения требуемой формы. Сделки

могут совершаться устно, в письменной форме (простой и нотариальной), путем осуществления конклюдентных действий, молчания (бездействия)»^[64].

И.Б. Новицкий писал «форма сделки представляет собой как бы печать, накладываемую в знак законченности выражения воли …Воля должна быть выражена тем или иным способом вовне. Способы выражения воли можно назвать формами выражения воли»^[65].

«Возможность совершения сделок в устной форме предусмотрена ст. 159 ГК РФ, во-первых, для тех из них, для которых законом или соглашением сторон не установлена простая письменная или нотариальная форма. Во- вторых, если иное не установлено соглашением сторон, устными могут быть все сделки, исполняемые при самом их совершении, за исключением тех, для которых установлена нотариальная форма, и сделок, несоблюдение простой письменной формы которых, влечет их недействительность (п. 2 ст. 159 ГК РФ). И, в третьих, стороны (по соглашению) вправе совершать устно сделки во исполнение договора заключенного в письменной форме, если это не противоречит закону, иным правовым актам или договору (п. 3 ст. 159 ГК РФ). Так, по договору поставки, заключенному в письменной форме, продукция может отгружаться (поставляться) покупателю по его телефонным заявкам»^[66].

«Использование сделок, совершенных в устной форме может сопровождаться выдачей документа, подтверждающего их исполнение (товарные чеки и т.п., выдача легитимационных знаков- номерков, жетонов и т.п.). Но это не меняет сути устной сделки»^[67].

«Сделка, которая может быть совершена устно, может совершаться также путем осуществления лицом конклюдентных действий.

действия – это действия лица, выражающие волю установить правоотношение (например, совершить сделку), не в форме устного или письменного волеизъявления, а поведением, из которого следует такое намерение. Так, опуская в автомат деньги, лицо изъявляет волю на покупку товара, содержащегося в автомате»^[68].

Некоторые цивилисты указывали, что «посредством конклюдентных действий возможно заключение только самых простых сделок»^[69].

Данную позицию не разделяла Н.В. Рабинович, которая правильно отмечала, что «посредством конклюдентных действий могут заключаться и сложные договоры, если в оферте все будет изложено четко так, что от контрагента будет требоваться выражение согласие на заключение договора»^[70].

По общему правилу, вытекающему из п. 3 ст. 158 ГК РФ и п. 2 ст. 438 ГК РФ молчание не признается выражением воли. Исключение из общего правила допускается только в случаях, специально, предусмотренных в законе, договоре, обычае делового оборота или, вытекающих из прежних, деловых отношений сторон.

Можно выделить несколько подходов к пониманию молчания. При одном из них «молчание отдельно рассматривается при характеристике форм сделок (традиционно определяемых как выражение воли субъекта) наряду с устным волеизъявлением, письменной формой и совершением конклюдентных действий»^[71], что дает основание сделать вывод о придании молчанию самостоятельной формы сделок. Поскольку сам термин «молчание» упоминается законодателем в ст.158 ГК РФ, имеющей название «формы сделок».

В литературе высказывается иной взгляд на правовую природу молчания «как на разновидность конклюдентных действий»^[72] Считаю, что конклюдентные действия предполагают совершение активных поведенческих актов, молчание же, напротив, заключается в отсутствии определенных действий, т.е. является бездействием. В связи с этим молчание не может быть видом конлюдентных действий.

На взгляд, Ю.Н.Винченко, Ю.Д. Никитина «молчание имеет в гражданском праве общее значение, которое не ограничивается сферой сделок, Суть проблемы при этом заключается в соотношении таких понятий «способ волеизъявления» и «форма сделки». По мнению исследователей, «молчание следует отнести к способам волеизъявления»^[73].

На мой взгляд, здесь следует иметь в виду следующее, «Особенность молчания, лишенного какой-либо формы своего выражения, указывается в литературе, состоит в том, что в нем закон или сделка лишь предполагают наличие воли, которой в действительности может и не быть, следовательно, молчание представляет собой опровержимую презумпцию наличия воли»^[74]

По мнению Е.Н. Абрамовой, «сделка является юридическим фактом, представляющим собой действие, т.е. форма сделки должна быть формой действия. С другой стороны, волеизъявление, являясь внешним выражением воли, изъявлением вовне внутреннего желания лица, также можно классифицировать как действие, следовательно, через одно и то же слово мы определи два разных явления – сделку и волеизъявление. Таким образом, форму сделки нельзя отождествлять с волеизъявлением, так как форма сделки – это форма действия, волеизъявление – само действие, а не форма. Поэтому господствующий в литературе подход к понятию форма сделки как волеизъявление, по меньшей мере, не бесспорен»^[75].