Скворцов Л.И. Норма. Литературный язык. Культура

речи. // Актуальные проблемы культуры речи М., 1970 С. 40 - 103

Норма

§ 1. Норма языка — центральное понятие теории куль­туры речи. Вместе с тем это одна из сложнейших проб­лем, многомерность которой определяется фактами исто­рическими, культурно-социологическими и собственно лингвистическими. Неизученность ее отражается прежде всего в неустойчивости терминологии, в неочерченности и разноплановости определения «языковая норма». В по­пулярных работах по культуре речи и в специальных научных статьях нормы определялись внешними по от­ношению к языку признаками: традиционность, степень употребления, авторитетность источника и т. п. Недиф­ференцированно употребляются понятия «норма» и «нор­мализация», нередко они понимаются как простые си­нонимы.

Сложное явление объективной нормы требовало идентич­ного определения, отвечающего диалектичности, историч­ности, психологической осознанности. «Устойчивая неус­тойчивость», «изменяющаяся неизменность», «необязатель­ная обязательность», «повседневность образца» и «обра-

40

зец повседневности» — эти и многие другие парадоксы я противоречия] должны были найти обоснование и собственно языковое толкование и осмысление.

Каково соотношение нормы и узуса (т. е. языкового обычая)? Считать ли норму постоянным продуктом рече­вой деятельности, неизменно творимым в ней, или дан­ностью, лишь в ней воспроизводимой вновь и вновь? Куда помещать норму — в язык или в речь и как соот­нести понятие нормы-образца с развитием и совершенст­вованием языка как средства общения.

^Заслугой представителей Пражского лингвистиче­ского кружка явилось пристальное изучение нормы как понятия лингвосоциологического и конкретно-историче­ского. Норма определялась как совокупность структур­ных средств, регулярно употребляемых определенным языковым коллективом^ Наблюдения над изменчивостью нормы во времени и ее функциональной вариативностью позволили осмыслить ее диалектическую сущность и собственно языковую природу. Б. Гавранек (1938) пред­ложил рассматривать норму как обязательность в сфере деятельности, направленную на то, чтобы дос­тигать наилучших результатов в сфере реальности *. Г" Дальнейшие уточнения понятия нормы чешскими лин­гвистами проходили в плане более четкого разграниче­ния понятий «узус» и «литературный язык» и в условиях строгого различения понятий «норма» (объективные пра­вила, осуществляемые в речевой деятельности) и «коди­фикация» (т. е. установление и описание этих правил, закрепление их в языковедческих пособиях).

Современная лингвистика выдвинула на первый план соотношение нормы и системы (или структуры) языка. Наиболее ярко это проявилось в теоретических построе­ниях Л. Ельмслева и Э. Косериу.

---

В работе «Язык и речь» (1942) Л. Ельмслев предложил три подхода к языку (1ап§ие): а) на уровне схемы, когда язык рассматривается как чистая форма; б) на уров­не нормы, где язык предстает как материальная фор­ма и в) на уровне узуса, где язык выступает как сово-

^г В. НаугапеЬ. 2ит РгоЫет йег ]Чогт т йег ЬеиИдеп ЗргасЬ-ип<1 ЗргасЫшКиг. «Ас1ез <1и (}иа1пёте (1е 1тдшз1ез». СорепЬадие, 1938.

купность навыков, принятых в данном обществе ². Эти три подхода Ельмслев демонстрирует на конкретном примере французского г: на уровне схемы г рассматривается в сетке синтагматических и парадигматических отноше­ний, характеризуясь чисто негативно и независимо от реального воплощения; на уровне нормы г манифе­стируется в речи, это — звук, отличный от других зву­ков, но характеризующийся при этом и позитивными свойствами (минимум дифференциации); наконец, на уров­не у з у с а г характеризуется чисто позитивно через детальное описание артикуляционной базы.

Согласно построению Л. Ельмслева, норма рождается из узуса и акта речи; норма предполагает (детермини­рует) существование взаимосвязанных явлений узуса и акта речи, но не наоборот. В свою очередь на другой сту­пени абстракции норма и узус в совокупности предпола­гают (детерминируют) существование схемы. Схема в этом построении является постоянным, т. е. детерминируе­мым членом; по отношению к ней норма, узус и акт ре­чи — переменные, т. е. детерминирующие члены.

Уточняя (и преодолевая) дихотомию Ф. де Соссюра «язык — речь», Л. Ельмслев предлагает считать основным семиологическим подразделением различие между с х е-мой и узусом.

Стремлением преодолеть соссюровскую дихотомию проникнута и схема, предложенная Э. Косериу (1952), в которой различаются также три уровня: с и с т е-м а — как возможность, как техника и эталоны; нор­ма — как реализация возможностей, заложенных в сис­теме, как модели, исторически уже реализованные; речь — свободная коммуникативная деятельность, имеющая двустороннюю направленность: подравнивание к традиции и подравнивание к собеседнику ³. Система уровней, разработанная Э. Косериу, генетически свя­зана с системой Л. Ельмслева.

² Ь. Н ] е 1 т 8 1 е v. Ьап§ие е1 раго!е.— «СаЫегв Р. йе Заиззиге», v. II, 1942; русский перев. см. в кн.: В. А. 3 в е г и н ц е в. История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях, ч. П. М., 1960, стр. 56 и ел.

³ Е. С о з е г 1 и. 81з1ета, погта у ЬаЫа. Моп1еу1с1ео, 1952; О н ж е. Зтсгота, сНасгота е Ыз1ог1а. Е1 ргоЫета (1е1 сатЫо Нп§шз11со. Моп1еуЫео, 1958 (русский перев.: Э. Косериу. Синхрония, диахрония и история. Проблема языкового измене­ния. «Новое в лингвистике», вып. III. М., 1963, стр. 143 и ел.).

42

Ё современном языкознании, зарубежном и отечест­венном, схема Косериу приобретает все большую попу­лярность. Необходимо поэтому остановиться на ней подробнее, уяснить ее сильные и слабые стороны, ука­зать на ее достоинства и противоречия.

---

В структурах, составляющих язык, важно, по мнению автора, различать то, что является нормальным или всеобщим (норма), и то, что является функциональ­ным и дается в противопоставлении (система).

«/Норма определяется Косериу как система обязатель­ных реализаций, принятых в данном коллективе и дан­ной культурой. °

В этом определении обращают на себя внимание следую­щие параметры: а) системность, б) связь с языком-струк­турой, в) социальность и г) историчность.

Можно сказать, что в сущности здесь перечислены не­обходимые и достаточные признаки нормы-явления, свя­занного как с собственно лингвистическими, так и с внелингвистическими факторами. Норма по этому опре­делению оказывается собственно языковым понятием: она находится в самом языке и выводится из него, а не предписывается ему извне, не переносится из установле­ний словарей и грамматик. Иными словами, в нем утвер­ждается и закрепляется предложенное пражцами разгра­ничение нормы и кодификации.

Главное противоречие в теоретической схеме Косе­риу состоит в том, что уровень нормы включает у него лишь «обязательные реализации», т. е. характеризуется статичностью, хотя, по его же словам, «язык создается пос­редством изменения и «умирает» как таковой, когда он перестает изменяться».

Понятие нормы у Косериу исключает возможность, потенциальность, т. е. реализации нетрадиционные. Нор­ма у него соответствует не тому, что «можно сказать», а тому, что уже «сказано» и что по традиции «говорит­ся» ,в рассматриваемом обществе.

Динамичность языка выявляется лишь через систему, в которой только и возможен выход за пределы уже реа­лизованного.

Перефразируя Соссюра, Э. Косериу утверждает мысль о том, что «в системе не появляется ничего такого, что до этого не существовало бы в норме». Вместе с тем, любой сдвиг в норме (реализованном языке) происходит лишь как

43

---

историческая конкретизация определенной возможности, уже существующей в системе.

Вместе с тем Э. Косериу как будто понимает, что в речи возможны реализации, не предусмотренные систе­мой: «...норма зачастую требует избыточных реализаций или же реализаций, оправданных с точки зрения пара­дигматики и бесполезных в синтагматическом плане. В силу стремления к парадигматическому единообразию норма может даже требовать реализаций, противореча­щих системе».

§2. Как видим, Косериу не смог преодолеть противоречия устойчивости и подвижности, объективно заложенного в норме, в угоду схеме распределив эти свойства по разным уровням.

Между тем, высказывания по поводу этого (во многом мнимого) противоречия можно найти в работах советских языковедов и философов 20—30-х годов. Понятие норма­тивного тождества лежит в основе рассуждений В. II. Во-лошинова (1929) о соотношении языка с индивидуальной речью говорящего. > Каждое высказывание, по Волоши-нову, индивидуально и неповторимо, но в каждом есть элементы, тождественные с элементами других высказы­ваний данной речевой группы. «Именно эти, тождест­венные и поэтому нормативные для всех высказываний моменты — фонетические, грамматиче­ские, лексические — и обеспечивают единство данного языка и его понимания всеми членами данного коллек­тива» ⁴.

В речевой деятельности языковое сознание говорящих имеет дело не с абстрактной системой нормативно-тож­дественных форм языка, а с языком-речью, «в смысле совокупности возможных контекстов употребления дан­ной языковой формы... Поэтому-то член языкового кол­лектива нормально никогда не чувствует гнета непрере­каемых для него языковых норм. Свое нормативное зна­чение форма языка осуществляет лишь в редчайшие мо­менты конфликта, нехарактерные для речевой жизни (для современного человека — почти исключительно в связи с письменной речью)» ⁵.

⁴ В. Н. Волошине в. Марксизм и философия языка (основ­ные проблемы социологического метода в науке о языке). Л., 1929, стр. 64.

⁶ Там же, стр. 83—84.

*•*-

44

О творческом характере речевой деятельности, о пос­тоянном создании в процессе говорения новых слов и форм (наряду с использованием готовых) писал Л. В. Щер-ба (1931): «Совершенно очевидно, что хотя в процессах говорения мы часто просто повторяем нами раньше гово­рившееся (или слышанное) в аналогичных условиях, од­нако нельзя этого утверждать про все нами говоримое. Несомненно, что при говорении мы часто употребляем формы, которых никогда не слышали от данных слов, производим слова, не предусмотренные никакими слова­рями... не только употребляем слышанные сочетания, но постоянно делаем новые» ⁶.

В современном отечественном языкознании делаются попытки конкретизировать схему Э. Косериу примени­тельно к разным уровням — фонетическому (В. В. Ива­нов, И. Г. Милославский, 1966), словообразовательному (М. В. Черепанов, 1966) и др. ⁷ Вместе с тем предприни­маются шаги к преодолению противоречий этой схемы. Исследователи предлагают ввести широкое и узкое по­нимание нормы, узаконить понятие вариантности в пре­делах нормы, осмыслить диалектическое единство нормы через параметр ее «эластичности» и т. п. Крайние мнения приводят к отказу от нормативного подхода к норме (аб­солютизация «амплитуды колебания», а также к выдви­жению функционального по своей природе «принципа коммуникативной целесообразности» и т. п.).

---

Сущность всех этих уточнений сводится к тому, чтобы в общей схеме уровней дать более адекватное описание явления, выделяемого в качестве нормы. Простая заданность нормы, реализация уже установленного, ста­тичность и неизменность ее не удовлетворяют уже нико­го. Известно, во-первых, что «крепость» нормы различна на разных языковых уровнях и что, во-вторых, независимо от уровней языка нормы характеризуются разной сте­пенью «обязательности».

Ю. С. Степанов (1965) предлагает подразделить уро­вень нормы (совокупность общепринятых, или традицион­ных, реализаций) на собственно норму и на отклонения

⁶Л.В.Щерба. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании. «Изв. АН СССР, ОЛЯ», 1931, стр. 113.

⁷ См.: «Материалы Всесоюзной конференции по общему языко-. знанию», ч. II. Самарканд, 1966.

---

Смотрите также файлы

• УМК КПРФ для Ю.doc

• умк Уголовное право Общая часть 1.docx

• Дударев - Средние века.doc

• TM.doc

• все.doc