Файл: Protivodeystvie_prestupnosti_UMK_M.doc

По мнению Д.А. Шестакова, множество совершаемых преступлений и преступность соотносятся как явление и сущность, а причины преступлений выступают как нечто связующее второе с первым. Преступность скрыта, ее невозможно познать простым созерцанием совершаемых и тем более регистрируемых в обществе преступлений. Преступность выражает то главное, что характеризует процесс воспроизводства преступлений, его внутреннюю, глубинную закономерность, представляющую собой частный случай более общей закономерности многовариантного, конфликтного поведения людей, объективно находящихся во взаимных противоречиях друг с другом. Таким образом, преступность - это сама закономерность, в силу которой извечно совершается множество преступлений, а преступления - внешняя форма ее проявления. Вот почему нельзя в строгом смысле слова именовать преступность явлением. Осознание же закономерности преступности для любого, и особенно для развитого демократического, общества открывает новые перспективы для перемен форм противодействия ей, для критического переосмысления уголовно-правового контроля. Г.Л. Касторский связывает некоторую, как он выражается, «заторможенность» отечественных криминологов именно с тем, что они не уловили системной интерпретации преступности как единства множества преступлений и порождающих их социальных факторов.

Признание конструктивности криминологического понимания преступности в качестве свойства общества воспроизводить преступления породило дальнейшую дискуссию как в направлении углубления понимания данного саморазрушительного процесса в целом, так и применительно к отдельным видам преступности: семейная, политическая, экономическая, наказательная и т.д.

2. Многообразие проявлений преступности и их отражение в статистике

В восьмидесятых годах стало все более преобладать понимание преступности как сложного феномена, который является в виде: а) фактов преступлений, б) лиц, которые совершают преступления, в) преступных формирований, г) жертв преступлений, г) материального и иного вреда от преступлений; д) социальных в широком смысле слова последствий: экономических, экологических, влияющих на духовную жизнь социума и т.п. Например, распространение криминальной культуры, развитие и поддержание норм криминальной среды с их жестокими санкциями и т.д.

Соответственно при изучении преступности как массового явле­ния статистические учеты в России все время корректировались в сторону максимально полного отражения различных проявлений преступности. Например, с 1961 г. был введен статистический учет фактов зарегистрированных преступлений, с 1966 г. - выявленных лиц, совершивших преступления, с 1986 г. - лиц, погибших в результате преступлений. С середины девяностых годов все полнее учитывались данные уже обо всех потерпевших от преступлений. Статистические отчеты содержали сведения и об имущественном ущербе. Позднее стали учитываться число преступлений, совершенных организованными группами, число лиц, совершивших преступ­ления в составе таких групп. В девяностых годах развивалась стати­стика о выявленных организованных преступных формированиях.

---

Разумеется, не все поддается статистическому учету, не все пока учитывается в той мере, которая давала бы наиболее полное представление о преступности. Например, одним из последствий преступности являются расширение масштабов не просто теневого, но «черного» рынка товаров и услуг. Каковы эти масштабы? Или отмечается другое последствие - криминализация общественного сознания: либо нарастание примиренческого отношения к преступлениям, оценка их как «нормальной» формы поведения в предлагаемых «ненормальных» обстоятельствах; либо признание в качестве «нормальных» форм реагирования на преступления самосуда, применения не основанного на законе насилия в отношении задержан­ных преступников, в том числе «выбивания показаний».

Указанные последствия хоть в какой-то мере, но можно установить по системе статистических показателей: росту числа преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, числа фактов принуждения подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта к даче заключения путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание и т.д. Но многое остается за рамками уголовной статистики. Она, например, не измеряет ту атмосферу страха среди населения, которая выливается в отказ от посещений театров и других культурных учреждений в вечернее время; тенденцию к стальным дверям и решеткам на окнах в квартирах; формирование у детей недоверия к незнакомым взрослым, которые входят с ними в подъезд и т.п. Хотя, конечно, можно посчитать, например, динамику числа квартир, в которых устанавливаются стальные двери, или которые ставятся под охрану.

При анализе преступности одновременно с ее последствиями принимаются во внимание следующие наиболее явные из них:

0. число жертв преступления;

1. размер материального ущерба, включая и упущенную выгоду;

2. криминальная пораженность различных социальных групп (удельный вес среди них лиц, совершающих и совершавших пре­ступления);

3. «социальная запущенность» определенной части населения (распространение наркотизма в разных его проявлениях; проститу­ции; безнадзорности и беспризорности, в том числе детей из семей преступников, а также иных негативных социальных отклонений, с которыми взаимосвязана преступность);

4. криминальная пораженность разных сфер жизнедеятельности (например, отмечается, что в период реформ в России 55% капитала в экономике и 80% голосующих акций перешли в руки преступ­ных кланов. По сведениям самих бизнесменов, 30-50% предпри­нимателей в середине девяностых годов непосредственно работали на преступные формирования);

5. степень криминального влияния на государственные структуры и институты гражданского общества, на право, использование по­следних в интересах преступной деятельности (например, многие преступные группировки в Ростовской области действовали под прикрытием работников правоохранительных органов различного ранга; не оказываются безуспешными усилия лидеров преступной среды по проникновению в высшие эшелоны власти);

6. расшатывание цивилизованной, защищаемой правом, ценностно-нормативной системы общества, распространение преступной идеологии и психологии;

7. снижение активности населения в противостоянии преступно­сти и «приспосабливание» к ней определенного числа физических и юридических лиц.

---

Современная дискретность учета отрицательно влияет на оценку положения дел с преступностью и борьбы с ней. Например, на основе современных статистических учетов нельзя сопоставить хотя бы такие две цифры, как общее число выявленных преступников, привлеченных к уголовной ответственности, и общее число лиц, в отношении которых судами приняты решения (осужденные; оправданные; лица, уголовные дела в отношении которых прекращены судами, направлены на доследование и т.д.).

Все изложенное заставляет выделить для дальнейшего рассмотрения проблему разграничения фактического положения дел с преступностью и его отражения в статистике.

3. Проблема латентной преступности

У криминологов есть выражение: «преступность статистическая» и «преступность фактическая. А еще они не устают повторять давно сказанные слова: «Есть ложь, есть наглая ложь и есть статистика». Для этого имеются веские основания.

Официальная статистика далеко не полно отражает подлинную распространенность преступлений, значительная их часть остается официально не учтенной или, как принято говорить, латентной. Следует различать неучтенность: 1) преступной государственной политики; 2) вновь возникающих видов преступлений, которые или прямо не предусмотрены уголовным законом, или, если и предусмотрены, в практике применяющих закон органов не признаются в качестве таковых; 3) преступлений, не учтенных в силу невыполнения чиновниками обязанности регистрировать соответствующие за­явления; 4) преступлений, о которых не заявлено потерпевшими и свидетелями; 5) скрытых преступлений, известных только самим преступникам.

Преступная политика выражается в преступлениях, совершаемых властями (например, ленинский, гитлеровский, сталинский террор и т. д.). В России массовые репрессии (казни, лишение свободы, ссылки, высылки) не только не повлекли наказания, но даже остаются не зарегистрированными в качестве преступлений.

Законодательство не поспевает за вновь появляющимися видами преступлений, вследствие чего они не учитываются статистикой до введения соответствующих составов в закон. Подобное было с многими видами преступлений, например с такими, как заражение ВИЧ-инфекцией; похищение человека; незаконное помещение в психиатрический стационар; торговля несовершеннолетними; незаконная банковская деятельность; лжепредпринимательство; легализация (отмывание) имущества, приобретенного незаконным путем; незаконное получение кредита; невозвращение из-за границы предметов художественного, исторического и археологического достояния; неправомерные действия при банкротстве; захват заложника; угон воздушного, водного или железнодорожного транспорта; вандализм; нарушение правил обращения с экологически опасными веществами и отходами; нарушение правил безопасности при обращении с биологическими агентами или токсинами; порча земли и т.д. Большинство из перечисленных преступлений и теперь остаются неучтенными.

---

Обычные предусмотренные законом «устоявшиеся» преступления, о совершении которых правоприменительным органам известно, также далеко не в полной мере попадают в государственную отчетность. Нельзя не заметить, что у российской милиции с советских времен сохранилось пристрастие искусственно создавать видимость снижения числа преступлений, представляя таким образом результаты своей работы по подавлению преступности в «лучшем свете». Тем самым достигается и другая цель: уменьшение нагрузки. В 90-е годы, когда страну захлестнула волна преступлений, милиция сосредоточила внимание на наиболее опасных из них. Выборочный учет преступлений существенно искажает под­линное положение дел.

Латентная часть преступности - это такой «черный ящик», из которого может быть извлечено очень многое уже только при увеличении численности сотрудников правоохранительных органов и оптимизации деятельности правоохранительной системы. Соответственно цифры зарегистрированных проявлений преступлений могут увеличиться пропорционально повышению «пропускной способности» данной системы. Но повышение такой пропускной способности резко меняется крайне редко. И если, например, кривая преступности в каком-то году дает на графике пик, для криминолога это означает, что надо искать причины прежде всего в смене руководства органов внутренних дел, резкой смене политики регистрации преступлений, изменении уголовного закона и т.п.

Часть преступлений остается латентной в связи с тем, что о них в правоприменительные органы ни от потерпевших, ни от свидетелей не поступает сведений. Готовность свидетелей сообщать о ставших им известными случаях нарушения уголовно-правовых запретов находится в зависимости от характера преступления. Путем опроса граждан установлено, что 85% из них готовы сообщить, если им станет известно об убийстве, 36% - о хулиганстве, 2% - незаконном производстве аборта. Обратная пропорция между тяжестью содеянного и готовностью заявить о нем властям объясняется вполне естественным нравственным порицанием доносительства

Определенная доля преступлений остается вообще никому не известной, кроме людей, которые сами их совершают. Рост профессионализма преступников, приток в их ряды (в частности, по причине появившейся безработицы) людей со специальным образованием, интеллектуалов способствует совершенствованию преступных «технологий», надежности сокрытия противоправной деятельности.

О совершении некоторых преступлений не знает никто, в том числе сам преступник. Это преступления по небрежности или при отсутствии осознания нарушения закона.

Преступления различаются по степени их неучтенности: в литературе выделяют от трех до пяти степеней. Исследования показывают, что низкой степенью неучтенности характеризуется убийство, причинение тяжкого вреда здоровью, разбой; средней степенью - изнасилование, мошенничество, вымогательство; высокой - кража, взяточничество, незаконное производство аборта.

---

4. Мотивационная характеристика, социальная направленность и социально-групповая распространенность преступности

Анализ мотивационной характеристики преступности - это изучение мотивов и целей преступного поведения. Другими словами, поиск ответов на вопросы: 1) во имя удовлетворения каких потребностей, ради каких интересов принимались решения о преступном поведении? 2) чего при этом добивались преступники, на какие результаты своих деяний они рассчитывали?

Известно, что мотивы и цели не совпадают. Цель лишения жизни конкретного человека может сочетаться с разными мотивами: у одного - с желанием устранить конкурента, у другого - со стремлением на этом заработать (наемное убийство).

Один мотив может сочетаться с разными целями. Например, мотивы самоутверждения человека при сравнении им своего положения с положением владельцев особо крупных состояний способны сочетаться и с целями обогащения за счет таких владельцев, перераспределения их собственности (при вымогательстве, например), с целями унижения владельцев таких состояний (избиение их или их детей), с целями их разорения, лишения их собственности путем поджога или иного уничтожения имущества.

Глубокое исследование мотивационной характеристики преступ­ности позволяет, с одной стороны, получить представление о тех потребностях и интересах, которые лежат в основе преступного поведения, с другой, - выявить круг актуализирующихся в определенный период потребностей и интересов. За такой актуализацией просматривается немало важных социальных обстоятельств: и то, какие потребности и интересы становятся особенно значимыми, и то, что они удовлетворяются именно криминальным путем. Следовательно, в последнем случае подлежит изучению вопрос о том, могли ли они удовлетворяться легально или легко ли было это сделать в рамках закона.

Только в очень общем виде можно судить о мотивации по статистическим данным. При этом важно учитывать именно систему показателей. Значимы данные не только о квалификации деяний, их учитываемых статистикой мотивах, но и о размерах ущерба, вреда, и, например, о характере изымаемого у преступников имущества, его структуре. На рубеже восьмидесятых-девяностых годов в России резко нарастал объем изымавшихся в погашение ущерба ценностей и это давало представление о потребностях, экономической ориентации соответствующих преступников.

В девяностых годах мотивационная характеристика преступности в России изменялась под влиянием, прежде всего, высоких темпов роста числа корыстных преступлений. Их удельный вес увеличился с половины всех зарегистрированных в 1986 г. до более двух третей в последнем десятилетии XX века.

В общем числе зарегистрированных преступлений интенсивно увеличивался удельный вес корыстных и при этом возрастало число преступлений, связанных с завладением собственностью, при совершении которых использовались физическое и психическое насилие. Причем речь шла преимущественно о проявлениях инструментального насилия: оно все чаще использовалось при наличии и корыстной мотивации, и политической, и социальной, иной - как средство решения межличностных, групповых, межнациональных, корпоративных конфликтов.

---