ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.10.2020
Просмотров: 5768
Скачиваний: 21
--------------------------------
<359> Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. Часть вторая // Ученые труды. Сер. уголов. право. Т. 5. Свердловск, 1962. С. 100.
Аналогичную позицию в отношении хищения занимает Верховный Суд Российской Федерации, который в Постановлении Пленума от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" указал, что исполнителем присвоения или растраты может являться только лицо, которому чужое имущество было вверено юридическим или физическим лицом на законном основании с определенной целью либо для определенной деятельности. Исходя из положений ч. 4 ст. 34 УК РФ лица, не обладающие указанными признаками специального субъекта присвоения или растраты, но непосредственно участвовавшие в хищении имущества согласно предварительной договоренности с лицом, которому это имущество вверено, должны нести уголовную ответственность по ст. 33 и ст. 160 УК РФ в качестве организаторов, подстрекателей или пособников (п. 22) <360>.
--------------------------------
<360> Следует обратить внимание на то, что позиция высшего судебного органа по данному вопросу изменилась. Так, п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 31 марта 1962 г. "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества" действия лиц, не являющихся субъектами предусмотренных ст. 92 УК РСФСР хищений (присвоение или растрата либо хищение путем злоупотребления служебным положением), предлагается квалифицировать прямо по этой статье, если они совершили преступление по предварительному сговору с лицами, указанными в качестве субъектов в ст. 92 УК РСФСР. Это положение было закреплено и в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества" (ВВС СССР. 1972. N 4. С. 10). В юридической литературе такая позиция подвергалась справедливой критике. Так, И.Г. Погребняк указывал, что это означает признание лиц, не наделенных специальными признаками, указанными в ст. 92 УК РСФСР, исполнителями предусмотренных ею преступлений, а не только соучастниками, т.е. происходит игнорирование общепризнанного положения, что исполнителями преступлений со специальными субъектами могут быть только лица, указанные в диспозициях статей закона об ответственности за такое преступление (Погребняк И.Г. Квалификация хищений, совершенных по предварительному сговору группой лиц // Борьба с хищениями государственного и общественного имущества. М., 1971. С. 197).
Преступления против военной безопасности государства (в том числе воинские должностные преступления) относятся, как отмечалось, к числу преступлений со специальным составом (специальным субъектом). Приведенные общие положения о соучастии в преступлениях со специальным субъектом полностью применимы и к соучастию гражданских лиц в воинских преступлениях.
Гражданские лица могут выступать организаторами, подстрекателями или пособниками преступления против военной службы, но не исполнителями. В отдельных случаях они, действуя совместно с военнослужащим, могут фактически выполнить какие-то элементы объективной стороны деяния, существенно нарушающего права и законные интересы военнослужащих, и причинить вред дополнительным объектам воинских составов преступлений (жизни или здоровью). Поскольку такие лица не проходят военную службу, то они не могут нарушить основной объект - порядок прохождения военной службы. В подобных случаях они должны нести ответственность как соучастники (пособники) воинского преступления. К примеру, случаи совместного оказания сопротивления с насилием лицу, исполняющему обязанности по военной службе (например, патрульному при задержании военнослужащего, нарушающего общественный порядок), или принуждения его к нарушению этих обязанностей.
Такая точка зрения по данному вопросу изложена и Военной коллегией Верховного Суда СССР в Обзоре судебной практики военных трибуналов по применению статей 7, 8 и 24 Закона об уголовной ответственности за воинские преступления в редакции Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15 декабря 1983 г. В нем, в частности, указывалось, что в случае совместного совершения неуставных насильственных действий гражданским лицом и военнослужащим гражданское лицо может быть лишь пособником преступления, организатором или подстрекателем, поскольку такое лицо не является субъектом воинских преступлений. В качестве правильного решения приводится следующий пример. 14 ноября 1984 г. рядовой С. был уволен в запас с вручением ему соответствующих документов. В этот же день он после распития спиртных напитков в группе с военнослужащими принял участие в избиении рядового В. с целью унизить достоинство солдата, позже них призванного на военную службу, причинив ему менее тяжкое телесное повреждение. По приговору военного трибунала, оставленному без изменения военным трибуналом военного округа, С. осужден по ст. 17 и п. "в" ст. 233 УК БССР (ст. 17 и п. "в" ст. 244 УК РСФСР). Военная коллегия, рассмотрев жалобу адвоката, в которой оспаривалась юридическая оценка содеянного осужденным, признала правильной квалификацию действий С. как пособничества в неуставных насильственных действиях и в удовлетворении жалобы отказала <361>.
--------------------------------
<361> Однако в Обзоре 2001 г. Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации, признав дискуссионность данного вопроса, тем не менее отметила, что с точки зрения буквального толкования ч. 5 ст. 33 УК РФ (понятие пособника) более корректным в правовом смысле является подход, согласно которому в подобных ситуациях каждое лицо в силу ч. 2 ст. 33 УК РФ должно нести ответственность как исполнитель за то преступление, субъектом которого оно является.
На наш взгляд, особой формой пособничества будет являться участие в совершении преступления со специальным субъектом. По существу, эта специфическая форма пособничества (своеобразная юридическая фикция) установлена в ч. 4 ст. 34 УК РФ. В связи с этим ссылка при квалификация в подобных случаях на ч. 5 ст. 33 УК РФ, в которой такой формы не предусмотрено, является не совсем правильной. Представляется, что уголовная ответственность пособника в этих случаях должна наступать по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на ч. 4 ст. 34 УК РФ <362>. Однако наиболее приемлемым решением рассматриваемой проблемы следует признать внесение изменений в ч. 5 ст. 33 УК РФ, в которой необходимо предусмотреть еще одну форму пособнических действий, а именно "участие лица, не являющегося субъектом преступления, специально указанного в соответствующих статьях Особенной части настоящего Кодекса, в непосредственном совершении этого преступления" <363>.
--------------------------------
<362> По мнению В.Н. Кудрявцева, допустимы ссылки при квалификации преступлений не только на ст. ст. 30 и 33 УК РФ, но и на другие статьи Общей части (Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. С. 10).
<363> Военно-уголовное законодательство: Краткий учеб. курс. С. 112 - 113.
Изложенное позволяет сформулировать следующее частное правило квалификации соучастия гражданских лиц в воинских насильственных преступлениях: действия гражданского лица, не являющегося субъектом (исполнителем) воинских насильственных преступлений (например, ст. ст. 286, 333, 334 и 335 УК РФ), но участвующего совместно с военнослужащим в применении насилия к потерпевшему, следует квалифицировать как пособничество в воинских насильственных преступлениях.
Интересным является вопрос о посредственном исполнении гражданскими лицами воинских насильственных преступлений. Возможны ситуации, когда военнослужащий из мести начальнику за его служебную требовательность склоняет своих знакомых из числа гражданских лиц к насилию над ним и эти гражданские лица применяют такое насилие. Исполнителем преступления в этих случаях должен быть признан военнослужащий, действия которого подлежат квалификации по ст. 334 УК РФ (насильственные действия в отношении начальника), по этой же статье, но со ссылкой на ст. 33 УК РФ, как пособники должны отвечать гражданские лица, непосредственно учинившие насилие над начальником <364>.
--------------------------------
<364> Ахметшин Х.М. Советское военно-уголовное законодательство. С. 85.
Исполнением преступления признается не только непосредственное совершение действий, образующих состав преступления, но и посредственное причинение преступного результата (ч. 2 ст. 33 УК РФ). "Посредственное причинение, - пишет М.И. Ковалев, - представляет собой своеобразное выполнение объективной стороны состава преступления, при котором в качестве инструмента преступления используется человек" <365>.
--------------------------------
<365> Ковалев М.И. Указ. соч. С. 17 - 18.
Посредственное исполнение не исчерпывается случаями, когда преступление совершается путем использования для этого малолетнего, невменяемого или лица, действующего невиновно, оно возможно и в ситуации, когда лицо, выполнившее объективную сторону состава преступления, является ответственным за совершенное деяние <366>.
--------------------------------
<366> Там же. С. 22.
Иное мнение по рассматриваемому вопросу высказано И.П. Малаховым, который считает, "что во всех случаях, когда в роли исполнителя выступает гражданское лицо, хотя бы и действующее по подстрекательству военнослужащего, будет не воинское, а общеуголовное преступление" <367>.
--------------------------------
<367> Малахов И.П. Указ. соч. С. 18.
Вместе с тем признание преступления воинским насильственным преступлением, нарушающим установленный порядок прохождения военной службы и совершенным военнослужащим в соучастии с гражданскими лицами путем посредственного исполнения, не противоречит закону и является правильным по существу.
Дело в том, что возможность соучастия невоеннослужащих в воинских насильственных преступлениях вытекает из положений ч. 4 ст. 34 УК РФ. Как отмечает Х.М. Ахметшин, теория и судебная практика единодушно признают своеобразие соучастия в преступлениях со специальным субъектом, заключающееся в том, что лица, не обладающие признаками специального субъекта, в случае выполнения ими объективной стороны состава этого преступления признаются пособниками, а исполнителями считаются специальные субъекты, по подстрекательству которых или в соисполнительстве с которыми совершено преступление <368>. Кроме того, признание гражданских лиц соучастниками воинского насильственного преступления при посредственном исполнении полностью соответствует субъективной стороне соучастия.
--------------------------------
<368> Ахметшин Х.М. Советское военно-уголовное законодательство. С. 86.
В системе преступлений против военной безопасности государства имеются составы воинских преступлений, которые предусматривают в качестве субъектов не все, а лишь некоторые категории военнослужащих. Так, субъектом превышения должностных полномочий (ст. 286 УК РФ) является воинское должностное лицо, субъектом преступлений против порядка подчиненности (ст. ст. 332 - 334 УК РФ) является военнослужащий, находящийся в отношениях подчиненности с потерпевшим (начальником). В этих случаях другие военнослужащие, не указанные в соответствующих статьях УК РФ, не могут признаваться исполнителями и соисполнителями таких преступлений. В соответствии с ч. 4 ст. 34 УК РФ они могут быть организаторами, подстрекателями либо пособниками.
Актуальным для судебной практики, как отмечалось, является установление пределов ответственности начальника при совместном совершении воинского насильственного преступления с подчиненным.
К насильственным действиям начальника (ст. 286 УК РФ) может присоединиться военнослужащий, являющийся подчиненным виновного и равным по служебному положению для потерпевшего. Изучение материалов практики военных судов показало, что, несмотря на незначительное количество подобных дел, существуют различные подходы к квалификации подобной ситуации.
Одни военные судьи полагают, что в случае, когда к насильственным действиям начальника присоединяется военнослужащий, являющийся подчиненным виновного и равным по служебному положению для потерпевшего, действия присоединившегося военнослужащего квалифицируются, в зависимости от последствий, по соответствующей части ст. 335 УК РФ (но без применения п. "в" ч. 2 ст. 335 УК РФ, т.е. признака группы). Действия же начальника квалифицируются по соответствующим пунктам ч. 3 ст. 286 УК РФ. Подчиненный начальника в данном случае не может являться соисполнителем преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ, так как не обладает признаками субъекта. Равно как и начальник не может являться соисполнителем при совершении подчиненным преступления, предусмотренного ст. 335 УК РФ. Так, сержант О., а также рядовой К. применили физическое насилие в отношении рядового К-ва, для которого О. являлся начальником и с которым К. в отношениях подчиненности не состоял. В результате избиения К-ву причинен средней тяжести вред здоровью. Гарнизонным военным судом О. осужден по п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ, а К. - по п. "д" ч. 2 ст. 335 УК РФ.
Другие военные судьи считают, что в данном случае действия начальника предпочтительно квалифицировать по соответствующей части ст. 286 УК РФ (как правило, п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ), а действия другого военнослужащего - по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33 УК РФ и п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ (поскольку данный военнослужащий не обладает специальными признаками субъекта преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ, и может выступать только как пособник в совершении этого преступления либо соучастник в иной форме соучастия), а также по соответствующей части ст. 335 УК РФ. Основанием для такой квалификации является тот факт, что действиями второго виновного лица фактически осуществляется посягательство на два объекта - установленный порядок осуществления должностным лицом своих служебных полномочий (при этом субъект оказывает фактическое содействие должностному лицу в совершении этого преступления) и уставной порядок взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности.
Наконец, существует позиция, что содеянное начальником в рассматриваемом случае квалифицируется по ст. 286 УК РФ, а действия присоединившегося лица - как пособничество в превышении должностных полномочий (ч. 5 ст. 33, ст. 286 УК РФ).
Профессор Х.М. Ахметшин, рассматривая данный вопрос, правильно отмечает, что участие командира (начальника) совместно с подчиненными в совершении преступления против военной службы представляет повышенную опасность. Являясь соучастником преступления, командир (начальник) при этом грубо нарушает уставное требование быть примером для подчиненных в точном соблюдении законов и воинских уставов. В случае, когда командир (начальник), злоупотребляя должностными полномочиями или превышая свои должностные полномочия, выступает инициатором и активным участником преступления против военной службы, совершенного его подчиненными, действия командира помимо соучастия в совершении этого преступления образуют состав воинского должностного преступления. Если, например, командир подразделения является организатором различных видов издевательств и насилия своих подчиненных из числа военнослужащих более ранних сроков призыва в отношении военнослужащих более поздних сроков призыва и сам участвует в издевательствах, то его действия помимо соучастия в преступлении, предусмотренном ст. 335 УК РФ, образуют состав превышения должностных полномочий (ст. 286 УК РФ). Когда же командир (начальник), совершая то или иное преступление по службе (например, злоупотребление должностными полномочиями в корыстных целях или из иной личной заинтересованности), склоняет к участию в этом преступлении своего подчиненного, то его действия подлежат квалификации по ст. 285, а действия подчиненного - по ст. 33 и ст. 285 УК РФ.