ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.10.2020
Просмотров: 5763
Скачиваний: 21
Однако не всегда действия командира (начальника), участвовавшего совместно с подчиненным в совершении того или иного преступления против военной службы, как отмечает Х.М. Ахметшин, кроме соучастия в совершенном преступлении могут образовать состав воинского должностного преступления. Обязательным условием для этого является установление наличия в действиях командира всех признаков преступлений, предусмотренных ст. 285 или ст. 286 УК РФ. Если, к примеру, сержант, назначенный командиром отделения, не сумел установить в подразделении служебные отношения с подчиненными, отвечающие требованиям воинских уставов, и, оказавшись под влиянием военнослужащих более ранних сроков призыва, совместно с ними принял участие в нарушении с применением насилия уставных правил взаимоотношений в отношении военнослужащих более поздних сроков призыва, его действия подлежат квалификации как соучастие в преступлении, предусмотренном ст. 335 УК РФ. В подобной ситуации действия сержанта одновременно не могут рассматриваться как превышение должностных полномочий, они свидетельствуют лишь о его неподготовленности к выполнению своих служебных обязанностей <369>.
--------------------------------
<369> Военно-уголовное право: Учебник. С. 124.
Военнослужащий - недолжностное лицо не может быть исполнителем (а также соисполнителем) преступления по должности. Хотя такое лицо, действуя совместно с должностным лицом, может фактически выполнить какие-то элементы объективной стороны деяния (в частности, применить насилие) и причинить вред дополнительным объектам данного состава. При этом оно, не являясь воинским должностным лицом, не может совершить посягательство на основной объект - интересы военного управления или нарушить нормальную деятельность публичного аппарата военного управления. В подобных случаях указанное лицо должно нести ответственность как соучастник (организатор, подстрекатель, пособник) воинского должностного преступления <370>.
--------------------------------
<370> Такой позиции придерживается и Б.В. Волженкин (Волженкин Б.В. Служебные преступления. С. 144 - 145).
С учетом изложенного можно предложить следующее правило квалификации: когда к насильственным действиям воинского должностного лица (начальника) присоединяется военнослужащий, являющийся подчиненным виновного и равным по служебному положению для потерпевшего, содеянное воинским должностным лицом следует квалифицировать по соответствующей части ст. 286 УК РФ, а действия присоединившегося военнослужащего являются соучастием в этом преступлении и квалифицируются по ч. 5 ст. 33 и соответствующей части ст. 286 УК РФ.
В отдельных ситуациях к неуставным действиям военнослужащего в отношении равного ему по служебному положению лица (ст. 335 УК РФ) может присоединиться военнослужащий, являющийся начальником как для виновного, так и для потерпевшего. Представляется, что в этих случаях действия начальника надлежит квалифицировать по ч. 5 ст. 33 и соответствующей части ст. 335 УК РФ. При этом непринятие со стороны начальника мер к прекращению насилия над его подчиненным (бездействие) при наличии к тому оснований может содержать признаки состава преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ.
Одним из актуальных вопросов является возможность квалификации воинских насильственных преступлений по признаку группы лиц или группы лиц по предварительному сговору в тех случаях, когда насилие применяется совместно с лицами, не являющимися субъектами преступлений (в силу невменяемости или недостижения возраста уголовной ответственности).
Соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного преступления. Одним из объективных признаков соучастия является признак множественности субъектов, который означает, что в совершении преступления должны участвовать два и более лица.
Сложным является вопрос, о том, должны ли все соучастники ("два и более лица") подлежать уголовной ответственности либо это не обязательно. При положительном ответе (первая точка зрения) для привлечения к ответственности за соучастие в совершении преступления необходимым является не просто установление наличия двух и более лиц, но и установление вменяемости и достижения возраста уголовной ответственности для каждого из соучастников вне зависимости от того, какую он роль выполнял в соучастии. При отрицательном ответе (вторая точка зрения) эти условия не имеют значения.
В судебной практике длительное время доминировала вторая точка зрения, высказанная Верховным Судом РСФСР в 1966 г. при обобщении судебной практики по делам о грабеже и разбое: "Действия участника разбойного нападения или грабежа, совершенные по предварительному сговору группой лиц, подлежат квалификации соответственно по ч. 2 ст. 90, п. "а" ч. 2 ст. 91, ч. 2 ст. 145, п. "а" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР (п. "а" ч. 2 ст. 161 и 162 УК РФ 1996 г. - Прим. авт.), независимо от того, что остальные соучастники преступления в силу ст. 10 УК РСФСР (ст. 20 УК РФ 1996 г. - Прим. авт.) или по другим предусмотренным законом основаниям не были привлечены к уголовной ответственности". Аналогичная позиция была высказана и в Постановлении Верховного Суда Российской Федерации от 22 апреля 1992 г. N 4 "О судебной практике по делам об изнасиловании" (п. 9).
Однако в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, принятых по указанным категориям дел в 2002 и 2004 гг., данный вопрос уже специально не освещается. Видимо, с учетом его дискуссионности. Это отразилось и на практике.
В частности, в решениях ряда последних лет Судебная коллегия по уголовным делам и Президиум Верховного Суда Российской Федерации по данному вопросу принимали противоположные решения.
Так, по приговору городского суда Н. был признан виновным в разбойном нападении на Ч. группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с причинением тяжкого вреда здоровью и в убийстве потерпевшего группой лиц по предварительному сговору, сопряженном с разбоем. Из определения этого же суда о применении к Н. принудительного лечения за совершенные общественно опасные деяния усматривалось, что разбойное нападение было совершено по его инициативе и совместно с ним, от его действий и наступила смерть Ч. Материалами дела установлено и судом признано в приговоре, что Н., сидевший на заднем сиденье салона автомашины за Ч., накинул на его шею шнур и стал душить, но не довел свой умысел до конца в связи с тем, что шнур порвался; потерпевшего убил ножом Н. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в определении указала, что согласно ст. 19 УК РФ Н. должен нести уголовную ответственность только за свои действия, а не за действия Н., признанного в установленном законом порядке невменяемым. При таких обстоятельствах из приговора Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации исключено осуждение Н. за совершение преступлений группой лиц по предварительному сговору с Н., не подлежавшим уголовной ответственности в силу ст. 21 УК РФ <371>.
--------------------------------
<371> Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам за третий квартал 2004 г. (утвержден Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2004).
Президиум Верховного Суда Российской Федерации по другому делу занял иную позицию. Установлено, что убийство П. потерпевшего совершено совместно с Б. При этом П. удерживал потерпевшего за руки, а Б. по предложению последнего наносил потерпевшему удары ножом. Действия П. квалифицированы судом по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство, совершенное группой лиц. В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора Российской Федерации указал на необходимость переквалификации действий П. с п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ, мотивируя свое решение тем, что органы следствия и суд, квалифицируя действия осужденного как совершение убийства группой лиц, не учли, что преступление П. совершил совместно с лицом, которое признано невменяемым в отношении к инкриминированному ему деянию. Президиум Верховного Суда Российской Федерации указал следующее. По смыслу закона (ст. 35 УК РФ), убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них. Доводы же, изложенные в надзорном представлении, о том, что согласно акту судебной психолого-психиатрической экспертизы Б. признан в отношении инкриминированного ему деяния невменяемым и освобожден от уголовной ответственности за совершенное им в состоянии невменяемости общественно опасное деяние и к нему применены принудительные меры медицинского характера, в связи с чем действия П. не могут быть квалифицированы как совершенные группой лиц и подлежат переквалификации на ч. 1 ст. 105 УК РФ, не основаны на законе. При изложенных обстоятельствах действия П. квалифицированы правильно (Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации N 604П04пр) <372>.
--------------------------------
<372> Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2004 г.
По данному делу Президиум Верховного Суда Российской Федерации фактически поддержал "старый" судебный подход, т.е. признал наличие соучастия, а именно признака группы лиц, и в тех случаях, когда один из участников является невменяемым, в связи с чем не был привлечен к уголовной ответственности. При этом в приведенном решении отсутствуют оговорки по вопросу об осознании (или неосознании) осужденным факта невменяемости другого лица.
По уголовному делу в отношении К. Президиум Верховного Суда Российской Федерации свою позицию по данному вопросу уточнил, указав, что уголовный закон не исключает при определенных условиях возможности признания преступления совершенным группой лиц по предварительному сговору с лицом, не подлежащим уголовной ответственности. При этом следует исходить из конкретных обстоятельств дела, содержания и направленности умысла лица, являющегося субъектом преступления. По данному делу суд пришел к правильному выводу о том, что убийство А. совершено группой лиц по предварительному сговору. Как установлено приговором, К. и С. решили убить А. в целях завладения имуществом, распределили роли, С. договорился с А.; затем они с К. пришли к потерпевшему и действовали совместно, С. в процессе лишения жизни удерживал А., а К. производил его удушение, затем они вместе перенесли его в ванну и наполнили ее водой. Таким образом, в лишении жизни А. объективно участвовали два лица - К. и С. Умыслом К. охватывалось то обстоятельство, что преступление он совершает совместно и по сговору с С., действия которого, как видно из материалов дела, носили внешне адекватный, последовательный, целенаправленный характер. К. при совершении преступления не знал и не мог знать о том, что С. является лицом невменяемым, не подлежащим уголовной ответственности. При таких обстоятельствах факт признания С. невменяемым не исключает возможности квалификации действий К. по факту убийства А. по п. "н" ст. 102 УК РСФСР как убийства группой лиц по предварительному сговору (Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 18 апреля 2007 г. N 648П06ПР).
Из данного Постановления можно сделать вывод, что для вменения в указанных случаях признака "группа лиц" необходимо в обязательном порядке установить, что осужденный не осознавал факта совершения деяния совместно с невменяемым или лицом, не достигшим установленного законом возраста привлечения к уголовной ответственности. В противном случае, т.е. при условии осознания указанных обстоятельств, по смыслу данного решения, наличие "группы лиц" должно быть исключено.
В целом такое решение является "половинчатым", поскольку объективный признак соучастия "множественность субъектов" приобретает, по сути, объективно-субъективный характер, но тем не менее жесткого отрицания первого подхода (об отсутствии в этих ситуациях соучастия) уже нет.
По вопросу о признании соучастия при совместном совершении преступления с лицом, не достигшим возраста привлечения к уголовной ответственности, Президиум Верховного Суда Российской Федерации высказал свое мнение по делу в отношении Т. (Постановление от 27 декабря 2007 г. N 1048п2000пр).
В целях правильного решения поставленного вопроса следует прежде всего ориентироваться на общую норму (ст. 32 УК РФ), определяющую понятие соучастия в преступлении. В ней соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Как видно из смысла данной нормы, совершить преступление должны два или более лица.
В рассматриваемом случае преступление совершает только одно лицо, а второе (в силу невменяемости, возраста) совершает общественно опасное деяние (как принято считать в теории), или деяние, предусмотренное статьями Особенной части УК РФ (ст. 97), или деяние, запрещенное уголовным законом (такой термин используется в уголовно-процессуальном законодательстве - например, ст. 433 УПК РФ). В любом случае такое лицо преступления не совершает, в содеянном таким лицом отсутствует состав преступления.
При таких обстоятельствах совместное участие в совершении деяния, запрещенного уголовным законом, двух лиц, одно из которых признано субъектом преступления, а другое - нет (в силу невменяемости, возраста), соучастия в преступлении не образует. При этом, как представляется, не имеет квалификационного значения факт осознания или неосознания этих обстоятельств со стороны лица, привлекаемого к уголовной ответственности.
При рассмотрении преступлений со специальным составом возникает еще один вопрос: о возможности признания наличия группы лиц в тех случаях, когда наряду со специальным субъектом объективную сторону преступления выполняет и лицо, не обладающее признаками специального субъекта. Например, гражданское лицо совместно с военнослужащим применяет насилие в отношении начальника.
Военным судом гарнизона младший сержант С.В. и гражданин С.Д. осуждены соответственно по п. п. "а", "в" ч. 2 ст. 334, ч. 5 ст. 33, п. п. "а" и "в" ч. 2 ст. 334 УК РФ. Военнослужащий С.В. и его брат, гражданин С.Д., признаны судом виновными в том, что совместно избили начальника первого из названных лиц лейтенанта К., причинив последнему средней тяжести вред здоровью. Квалифицируя действия С.В. и С.Д. как исполнителя воинского преступления и его пособника, суд вменил в вину обоим такой квалифицирующий признак состава, как группа лиц.
Такая квалификация (по п. "а" ч. 2 ст. 334 УК РФ) действий обоих осужденных противоречит положениям ч. 1 ст. 35 УК РФ, согласно которой преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора. В данном случае военнослужащий и гражданское лицо не могут быть соисполнителями насильственных действий в отношении начальника. Соответственно, и оценка их действий как совершенных группой лиц или группой лиц по предварительному сговору (простое соучастие) исключена <373>.
--------------------------------
<373> Такая позиция была сформулирована в Обзоре судебной практики военных трибуналов по применению статей 7, 8 и 24 Закона об уголовной ответственности за воинские преступления в редакции Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15 декабря 1983 г. и сохранена в Обзоре 2001 г.
§ 6. Единое воинское насильственное преступление
и совокупность преступлений
Насильственные действия при превышении должностных полномочий (ст. 286 УК РФ), нарушении уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности (ст. 335 УК РФ) могут совершаться виновным как однократно, так и неоднократно (в том числе систематически). Особенность конструкции объективной стороны указанных составов насильственных преступлений позволяет утверждать, что в ряде случаев наличие нескольких эпизодов насильственных действий может образовывать единое продолжаемое преступление. В связи с этим актуальным является вопрос об отграничении такой разновидности единого преступного деяния от совокупности воинских насильственных преступлений.
Из УК РФ в 2003 г. неоднократность была исключена, в том числе и из ч. 2 ст. 335 УК РФ. В судебной практике возникли вопросы толкования новой редакции ст. 17 УК РФ, применения этих положений к конкретным преступлениям. В частности, вызывает трудности установление "нового" содержания признака "в отношении двух и более лиц" при нарушении уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности (п. "б" ч. 2 ст. 335 УК РФ).
К сожалению, не по всем указанным вопросам в теории и на практике можно найти однозначные ответы. Однако их поиск поможет найти правильное решение по квалификации содеянного и, как следствие, назначить справедливое наказание виновному.
В целях установления специфических признаков единого продолжаемого воинского насильственного преступления необходимо в общих чертах раскрыть понятие продолжаемого преступления вообще.
В действующем УК РФ отсутствует законодательное определение продолжаемого преступления <374>. В некоторых проектах УК РФ содержались нормы о продолжаемом преступлении, однако они так и не получили нормативного закрепления. Так, ч. 3 ст. 31 проекта УК РФ 1992 г. (о повторности преступлений) определяла, что не признается повторным продолжаемое преступление, т.е. преступление, состоящее из ряда одинаковых преступных действий, которые имеют единую цель, охватываются единым умыслом и образуют в целом одно преступление <375>.