ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.10.2020
Просмотров: 5779
Скачиваний: 21
Изложенное позволяет утверждать, что в тех случаях, когда военнослужащий, входящий в состав того или иного наряда, допускает нарушение общих правил уставных взаимоотношений между военнослужащими, не связанных с выполнением задач той или иной специальной службы (в частности, применяет насилие по личным мотивам), его действия при наличии соответствующих оснований следует квалифицировать по ст. 335 УК РФ.
Предложение о квалификации подобных ситуаций по совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 342 - 344 и 335 УК РФ, представляется не совсем удачным и по другим основаниям. В частности, его реализация приводит фактически к двойному вменению одних и тех же обстоятельств. Так, одним из оснований квалификации применения насилия по ст. ст. 342, 343 и 344 УК РФ является причинение тех или иных физических последствий (физической боли, причинение вреда здоровью и т.д.). По существу, эти же действия (применение насилия) и последствия (физический вред) вменяются указанным военнослужащим при оценке их поведения и по ст. 335 УК РФ (примером подобного положения дел является приведенное выше дело в отношении Н). Такое положение дел явно противоречит ч. 2 ст. 6 УК РФ (никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление).
Применение насилия в отдельных случаях может быть разновидностью нарушения специальных правил несения тех или иных видов военной службы. Это ситуации, когда одной из задач специальной службы является охрана военнослужащих (караул при гауптвахте), обеспечение безопасности личности, защита прав и свобод человека и гражданина (войсковой наряд по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности), обеспечение соблюдения правил внутреннего распорядка (суточный наряд роты). Нарушение таких правил обычно выражается в необоснованном применении физической силы либо оружия, иногда и других специальных средств (более подробно об этом говорилось выше) при решении задач, стоящих перед специальной службой. Физические последствия, наступившие в результате применения насилия, охватываются соответствующими статьями гл. 33 УК РФ, поскольку для предупреждения этих последствий (наряду с другими) устанавливается та или иная специальная служба (к примеру, необоснованное применение насилия дневальным по роте к нарушителям воинской дисциплины в целях наведения порядка в подразделении).
Таким образом, представляется возможным сформулировать следующие специальные правила квалификации:
а) нарушение в процессе несения специальных видов военной службы общих правил уставных взаимоотношений между военнослужащими, сопряженное с применением насилия, следует квалифицировать при наличии соответствующих оснований только по ст. 335 УК РФ;
б) нарушение специальных правил несения военной службы, предназначенных для охраны военнослужащих (караул при гауптвахте), обеспечения безопасности личности, защиты прав и свобод человека и гражданина (войсковой наряд по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности), обеспечения соблюдения правил внутреннего распорядка (суточный наряд роты), выраженное в необоснованном применении физической силы, оружия и других специальных средств, следует квалифицировать соответственно по ст. ст. 342, 343 и 344 УК РФ.
§ 5. Соучастие в воинских насильственных преступлениях
Проблема соучастия в воинских насильственных преступлениях является частью более общего вопроса о соучастии в преступлении со специальным составом (или, как принято считать, со специальным субъектом). При этом важное значение имеют некоторые специальные вопросы, а именно: о соучастии лиц, не обладающих признаками специальных субъектов (гражданских лиц), в совершении воинских насильственных преступлений; о пределах ответственности начальника при совместном совершении преступления с подчиненным; о возможности посредственного исполнения воинского насильственного преступления; о множественности лиц при совершении воинского насильственного преступления. Несмотря на то что соучастию в преступлении со специальным субъектом в целом и в воинских преступлениях в частности посвящено большое количество работ <349>, практически все указанные выше вопросы до сих пор являются спорными. Это подтверждает и изучение материалов судебной практики.
--------------------------------
<349> См.: Ахметшин Х.М. Советское военно-уголовное законодательство: Учеб. пособие. М., 1972. С. 77 - 94; Аветисян С.С. Соучастие в преступлениях со специальным составом (теория и практика правового регулирования): Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2005; Он же. К вопросу о посредственном причинении вреда специальным объектам // Военно-уголовное право. 2004. N 2. С. 7 - 9 (вкладка в журнал "Право в Вооруженных Силах". 2004. N 4); Он же. К вопросу об уточнении понятия пособника в преступлениях со специальным составом // Там же. N 4. С. 7 - 8 (вкладка в журнал "Право в Вооруженных Силах". 2004. N 8); Он же. Квалификация соучастия в преступлениях со специальным составом по признаку группы лиц // Там же. N 1. С. 7 - 8 (вкладка в журнал "Право в Вооруженных Силах". 2004. N 2); Он же. Некоторые вопросы квалификации соучастия в преступлениях с ненадлежащим специальным субъектом // Закон и право. 2004. N 1. С. 47 - 49; Он же. Особенности субъективной стороны умышленных преступлений со специальным составом // Современное право. 2004. N 2. С 34 - 37; Он же. Ответственность за организацию, подстрекательство и пособничество в преступлении со специальным составом // Закон и право. 2004. N 2. С. 37 - 39; Он же. Соучастие в преступлениях со специальным составом: Моногр. М., 2004; Он же. Эксцесс исполнителя в преступлениях со специальным составом // Военно-уголовное право. 2003. N 11 - 12. С. 10 - 11 (вкладка в журнал "Право в Вооруженных Силах". 2003. N 12); Алексеев В.А. Соисполнительство в воинских и других преступлениях со специальным субъектом // Изв. вузов. Правоведение. 1991. N 2. С. 68 - 71; Добаткин В.И. К вопросу о соучастии военнослужащих в преступлении // Сб. науч. и дипломных работ слушателей академии / ВЮА. 1953. Вып. 2. С. 64 - 75; Зателепин О.К. Вопросы квалификации соучастия и множественности преступлений в практике Верховного Суда Российской Федерации и военных судов // Материалы семинаров, проведенных в рамках региональных совещаний председателей окружных (флотских) и гарнизонных военных судов Российской Федерации в 2005 г.: Прил. к Инф. бюллетеню военных судов N 201. Ч. 1. 2006. С. 13 - 18; Лысов М. Юридическая природа соучастия в преступлениях со специальным субъектом // Советская юстиция. 1981. N 21. С. 9 - 11; Малахов И.П. Соучастие в воинских преступлениях в свете общего учения о соучастии по советскому уголовному праву: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1959; Меньшагин В.Д. К вопросу о соучастии и стадиях развития преступления по советскому военно-уголовному праву // Труды ВЮА. 1943. Вып. 3. С. 80 - 95; Меркушев М.Н. Соучастие в преступлениях со специальным субъектом // Ученые записки / Белорус. гос. ун-т. Сер. юрид. 1957. Вып. 34. С. 3 - 17; Плужников А.В. Некоторые особенности соучастия в преступлениях со специальным субъектом и их квалификации // Вестник Владимирского юридического института. 2007. N 2 (3). С. 207 - 210; Он же. Проблемы соучастия общих и специальных субъектов // Закон и право. 2007. N 9. С. 73 - 76; Смердов А.А. Квалификация соучастия в воинских преступлениях, совершенных путем насилия над военнослужащими // Вопросы совершенствования законодательства об уголовной ответственности военнослужащих: Материалы 10-го теоретического семинара, проведенного на военно-юридическом факультете 23 января 1989 г. / Воен. ин-т. М., 1991. С. 54 - 57; Ушаков А. Квалификация преступлений, совершаемых частными лицами в соучастии со специальным субъектом // Советская юстиция. 1972. N 12. С. 7 - 8; Фаргиев И.А. Некоторые вопросы соучастия в преступлениях против военной службы // Судебная власть: Сб. науч. ст. профессорско-преподавательского состава Ростовского филиала Российской академии правосудия и судей Ростовского областного суда, Арбитражного суда Ростовской области, Северо-Кавказского окружного военного суда. Ростов н/Д, 2007. С. 265 - 271; Шахов А.А., Лепетун К.С Квалификация действий лиц, не являющихся военнослужащими, при совершении воинского преступления // Право в Вооруженных Силах. 2007. N 8. С. 38 - 40; Щепельков В.Ф. Определение вида соучастников в преступлениях со специальным субъектом // Российский следователь. 2003. N 7. С. 36 - 38.
В подходах к решению частных вопросов соучастия в воинских насильственных преступлениях важно определить общие методологические положения в отношении института соучастия в преступлениях против военной службы.
Ряд авторов полагают, что институт соучастия в воинских преступлениях обладает весьма специфическими особенностями. Так, В.М. Чхиквадзе утверждал, что военно-уголовное право вносит в общее учение о соучастии ряд существенных дополнений. Суть этих дополнений состоит в следующем: различная юридическая природа соучастия в воинских преступлениях военнослужащих и гражданских лиц; необходимость повышения ответственности военнослужащих, совместно совершивших то или иное преступление; особое значение служебного положения для ответственности соучастников преступления - военнослужащих; признание начальника главным виновным лицом в случае совершения им преступления в соучастии с подчиненными и более строгое его наказание, а также необходимость привлечения начальника к ответственности в этих случаях не только за соучастие в совершенном преступлении, но и за воинское должностное преступление <350>. Аналогичные взгляды развивал В.Д. Меньшагин <351>. А.А. Пионтковский полагал, что начальник, который выступает подстрекателем или совиновником в совершении преступления вместе с подчиненным, подлежит ответственности за соучастие в этом преступлении и за воинское должностное преступление <352>.
--------------------------------
<350> Чхиквадзе В.М. Советское военно-уголовное право. М., 1948. С. 213.
<351> В.Д. Меньшагин также говорил о различной юридической природе соучастия в воинских преступлениях военнослужащих и частных лиц, утверждал, что к общим основаниям ответственности подстрекателей и пособников в военно-уголовном праве привносятся еще и другие, дополнительные и неизвестные общеуголовным преступлениям, а действия начальника, выступающего в роли подстрекателя или пособника воинского преступления, предлагал квалифицировать как совокупность двух преступлений (Меньшагин В.Д. К вопросу о соучастии и стадиях развития преступления по советскому военно-уголовному праву. С. 80 - 88).
<352> Курс советского уголовного права: В 6 т. Часть Общая. Т. 2. М., 1970. С. 484.
Другие авторы критикуют положения о различной юридической природе соучастия в воинских преступлениях военнослужащих и гражданских лиц, а также об особом значении служебного положения для ответственности военнослужащих - соучастников преступления. Так, И.П. Малахов, не отрицая некоторых особенностей применения института соучастия к воинским преступлениям, вытекающих из их специфики, своеобразия воинского правопорядка и взаимоотношений между военнослужащими, жизни, быта и деятельности войск, выступает против создания "неких самостоятельных начал о соучастии, применимых только в армии". Особенности соучастия в воинских преступлениях, по его мнению, состоят в том, что соучастие в воинских преступлениях в форме соисполнительства может иметь более ограниченный характер, нежели в преступлениях общеуголовных, более ограниченным является также соучастие в воинских преступлениях невоеннослужащих, чем соучастие в них военнослужащих. Что же касается служебного положения военнослужащих - соучастников преступления, то это обстоятельство, как пишет И.П. Малахов, не имеет самодовлеющего значения для ответственности, а представляет собой лишь один из показателей, характеризующих степень участия военнослужащего в преступлении <353>.
--------------------------------
<353> Малахов И.П. Указ. соч. С. 14 - 23.
Профессор Х.М. Ахметшин справедливо считает, что, учитывая природу военно-уголовного законодательства как составной части единого уголовного права, правильное решение вопросов о соучастии в воинских преступлениях возможно лишь в рамках требований гл. 7 (ст. ст. 32 - 36) УК РФ. Эти положения закона и гл. 33 УК РФ не дают основания для "существенного дополнения" учения о соучастии в уголовном праве применительно к воинским преступлениям <354>.
--------------------------------
<354> См.: Ахметшин Х.М. Советское военно-уголовное законодательство. С. 80; Военно-уголовное право: Учебник. С. 19 - 120.
Таким образом, на наш взгляд, общие положения о соучастии в преступлении распространяются и на соучастие в воинских преступлениях. Военнослужащие, совершая то или иное преступление против военной службы в соучастии с другими военнослужащими или гражданскими лицами, могут выступать в качестве исполнителей и соисполнителей, а также организаторов, подстрекателей или пособников этих преступлений. По соответствующей статье гл. 33 УК РФ, предусматривающей совершенное преступление без ссылки на ст. 33 УК РФ, подлежат квалификации действия исполнителей и соисполнителей преступлений; действия организаторов, подстрекателей и пособников - со ссылкой на ст. 33 УК РФ.
По статьям гл. 33 УК РФ могут нести ответственность и лица, не относящиеся к субъектам воинских преступлений вообще. Для этого необходимо установить, что они участвовали в совершении таких преступлений совместно с военнослужащим. Согласно ч. 4 ст. 34 УК РФ такие лица (не являющиеся специальными субъектами) должны отвечать в качестве организаторов, пособников и подстрекателей преступлений против военной службы. Соисполнителями этих преступлений указанные лица быть не могут. Уголовная ответственность для них наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, с обязательной ссылкой на ст. 33 УК РФ.
На практике большую сложность вызывает вопрос о квалификации действий гражданских лиц, которые совместно с военнослужащими непосредственно применяют насилие в отношении потерпевших военнослужащих (ст. ст. 286, 333 - 335 УК РФ), т.е. фактически выполняют часть объективной стороны преступления. К решению данного вопроса в теории и на практике существует два основных подхода.
Так, А.Я. Возьный в статье "Соучастие в преступлениях, посягающих на уставные правила взаимоотношений и личность военнослужащих" <355> утверждает, что при нарушении с применением насилия уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, не состоящими в отношениях подчиненности, только действия военнослужащего, не состоящего в отношениях подчиненности с потерпевшим, могут быть квалифицированы по ст. 335 УК РФ, а действия других участников преступления (гражданских лиц, военнослужащих, являющихся начальниками или подчиненными исполнителя преступления) по этой статье квалифицированы быть не могут. По мнению автора статьи, гражданское лицо, по сговору с военнослужащим участвовавшее в совершении этого преступления, подлежит ответственности по соответствующей статье гл. 16 УК РФ. Что же касается начальника военнослужащего, участвовавшего совместно с ним в нарушении уставных правил взаимоотношений, его действия следует квалифицировать как превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ).
--------------------------------
<355> ИБ ВС. 2002. N 4 (184). С. 14 - 17.
При этом сторонники данной точки зрения обращают внимание на то, что квалификация действий гражданских лиц по ч. 5 ст. 33 УК РФ невозможна, так как они не подпадают ни под одну из указанных в ней форм пособничества. В частности, в ч. 5 ст. 33 УК РФ установлено, что пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы. Это является основным аргументом для того, чтобы предложить подход, согласно которому в подобных ситуациях каждое лицо должно нести ответственность как исполнитель за то преступление, субъектом которого оно может быть признано <356>.
--------------------------------
<356> Бражник Ф.С. Указ. соч. С. 24.
Другие военные юристы предлагают квалифицировать действия гражданских лиц (т.е. неспециальных субъектов) как пособничество в соответствующих воинских преступлениях - ч. 5 ст. 33 и соответствующая статья гл. 33 УК РФ <357>.
--------------------------------
<357> Ахметшин Х.М. Советское военно-уголовное законодательство. С. 87.
Правильной следует признать вторую точку зрения.
Доктрина уголовного права и судебная практика исходят из возможности и допустимости соучастия общих субъектов в преступлениях со специальным составом (специальным субъектом). Это положение прямо закреплено в ч. 4 ст. 34 УК РФ: "Лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника" <358>.
--------------------------------
<358> В Законе об уголовной ответственности за воинские преступления 1958 г. применительно к воинским преступлениям в ст. 1 указывалось: "Соучастие в воинских преступлениях лиц, не упомянутых в настоящей статье, влечет ответственность по соответствующим статьям настоящего Закона".
В юридической литературе правильно указывается, что в преступлениях со специальным субъектом лицо, не обладающее свойствами специального субъекта, не может быть и соисполнителем этих преступлений. М.И. Ковалев отмечает: "Основным обстоятельством, отличающим пособника от соисполнителя, является то, что пособник никогда не совершает действий, непосредственно предусмотренных объективной стороной состава преступления. Однако это правило имеет исключение в тех случаях, когда исполнителем является специальный субъект преступления" <359>. Если в выполнении объективной стороны состава преступления со специальным субъектом наряду с исполнителем участвует лицо, не являющееся специальным субъектом, то оно может быть признано только пособником, но не соисполнителем преступления.