Файл: Смелова С.В. Уголовная ответственность за превышение должностных полномочий.doc

Скачать файл
Заказать решение

ВУЗ: Не указан

Категория: Не указан

Дисциплина: Не указана

Добавлен: 14.10.2020

Просмотров: 2761

Скачиваний: 18

ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.

ванием в каком-либо отношении своего положения на советской службе»1.

В нормативных актах обозначались и некоторые элементы со­става превышения полномочий. Так, в Положении о революцион­ных военных трибуналах, введенном декретом ВЦИК от 20 ноября 1919 г., указывалось на превышение власти как на преступное дея­ние «общедолжностного характера», уголовная ответственность за которое наступала в случаях причинения или возникновения воз­можности причинения существенного вреда для республики либо для дела революции или значительных убытков казны2. Согласно постановлению НКЮ РСФСР от 26 февраля 1921 г. «Об усилении ответственности должностных лиц за преступления, совершаемые при продовольственной работе» в революционные трибуналы на­правлялись дела о превышении власти продагентами с явно корыст­ной целью, а также сопровождавшемся дискредитированием Совет­ской власти и имевшем важные последствия3.

В УК РСФСР 1922 г. впервые в российском законодательстве были разграничены смежные составы злоупотребления властью (ст. 105) и превышения власти (ст. 106). Злоупотреблением властью считались действия должностного лица, «которые оно могло совер­шить единственно благодаря своему служебному положению и ко­торые, не будучи вызваны соображениями служебной необходимо­сти, повлекли за собой нарушение правильной работы учреждения или предприятия, или общественного порядка, или частных интере­сов отдельных граждан»4.

В ст. 106 УК РСФСР в отличие от ст. 367 уложения 1845 г. за­конодатель отказался от перечисления конкретных форм действий, единственным условием их криминализации признавался явный выход за пределы предоставленных законом должностному лицу полномочий. Термин «превышение власти» был сохранен приме­нительно к данной норме. Санкция ч. 1 ст. 106 УК РСФСР 1922 г. в первоначальной редакции содержала ссылку на санкции ст. 105.

1 Постановление Кассационного отдела ВТ ТИК от 6 октября 1918 г. «О под­судности революционных трибуналов» // Там же. С. 36, 37.

2См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг. / Под ред. И.Т. Голякова. С. 55.

3 См.: Там же. С. 89.

4Там же. С. 129.

16

Квалифицирующими признаками были применение насилия, ору­жия и особо мучительские или оскорбляющие личное достоинство потерпевшего действия. Санкция ч. 2 ст. 106 предусматривала ли­шение свободы на срок не меньше трех лет. При наличии особо отягчающих обстоятельств, к которым относились расстройство центральных или местных хозяйственных аппаратов производства, распределения или снабжения или расстройство транспорта, заклю­чение явно невыгодных для государства договоров или сделок или всякий иной подрыв и расточение государственного достояния в ущерб интересам трудящихся, применялась высшая мера наказания (ст. 110)1.

Признаки субъекта превышения власти - должностного лица -закреплялись в примечании к ст. 105 УК РСФСР. К должностным относились «лица, занимающие постоянные или временные долж­ности в каком-либо государственном (советском) учреждении или предприятии, а также в организации или объединении, имеющем по закону определенные права, обязанности и полномочия в осу­ществлении хозяйственных, административных, просветительных и других общегосударственных задач»2. Следовательно, лицо призна­валось должностным, если занимало должность в государственном аппарате или организации, которые согласно буквальному толкова­нию нормы и были наделены правами, обязанностями, полномочия­ми по выполнению государственных задач.

В УК РСФСР 1922 г. предусматривался специальный состав - превышение власти военным должностным лицом (ст. 209)3. В ч. 1 ст. 209 регламентировалась ответственность за превышение военным начальником пределов власти, «совершенное без злостно­го умысла, не повлекшее за собой дезорганизации вверенных ему вооруженных сил и материальных средств или других особо важных последствий». Ответственность за превышение власти «без злост­ного умысла» усиливалась, если наступали «особо важные послед­ствия»: общая дезорганизация «вооруженных сил и материальных средств, или военный бунт, или отсутствие надлежащего снабжения,

1См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР
и РСФСР 1917-1952 гг. / Под ред. И.Т. Голякова. С. 129.

2 Там же.

3 См.: Там же. С. 141.

17

или гибель этих сил и средств, или разглашение тайн, стратегиче­ских планов». Особо отягчающим обстоятельством независимо от последствий было наличие злостного умысла, корыстных и иных целей1. Тенденция к сохранению подобной нормы характерна также для уголовных кодексов РСФСР 1926 и 1960 гг.

Постановлением 2-й сессии ВЦИК X созыва от 10 июля 1923 г. «Об изменениях и дополнениях Уголовного кодексаРСФСР» в гл. «Должностные (служебные) преступления» были внесены суще­ственные изменения. В ч. 1 ст. 105 злоупотребление властью опреде­лялось как уголовно наказуемое деяние, в ч. 2 - как дисциплинарный проступок. Понятие злоупотребления властью стало родовым для превышения власти, что наглядно выражалось в наличии в тексте новой редакции ст. 106 ссылки на признаки преступления, предус­мотренного ст. 105. Эти признаки понимались как последствия не­законной деятельности должностного лица, выражающиеся в явном нарушении правильной работы учреждения или предприятия, либо в причинении имущественного ущерба, либо в нарушении обще­ственного порядка, либо в нарушении охраняемых законом прав или интересов отдельных граждан2.

Вместе с тем в научной литературе высказывалось мнение о том, что описание состава превышения власти в УК РСФСР достаточно и не было оснований осложнять его наличием признаков, указанных в ст. 1053.

В УК РСФСР 1926 г., несмотря на изменение наименования, конструкция исследуемого преступления осталась прежней. Со­гласно ч. 1 ст. ПО превышением власти или служебных полно­мочий признавалось «совершение действий, явно выходящих за пределы прав и полномочий, предоставленных законом совершив­шему их, при наличии признаков, предусмотренных в предыдущей статье»4. К злоупотреблению властью или служебным положением (ст. 109) относились «такие действия должностного лица, которые

оно могло совершить единственно благодаря своему служебному положению и которые, не вызываясь соображениями служебной необходимости, имели своим последствием явное нарушение пра­вильной работы учреждения или предприятия, или причинили ему имущественный ущерб, или повлекли за собой нарушения обще­ственного порядка или охраняемых законами прав и интересов от­дельных граждан, если эти действия совершались должностным лицом систематически или из соображений корыстных или иной личной заинтересованности, или хотя бы и не повлекли, но за­ведомо для должностного лица могли повлечь за собой тяжелые последствия»1.

Квалифицирующими признаками превышения власти или служебных полномочий были: применение насилия, оружия, особо мучительские или оскорбляющие личное достоинство по­терпевших действия (ч. 2 ст. 110). В ст. 112 одновременно уста­навливались уголовная ответственность за превышение власти или служебных полномочий с особо отягчающими обстоятель­ствами в виде «развала руководимого должностным лицом цен­трального аппарата управления или таких же хозяйственных государственных аппаратов производства, торговли, кредита и транспорта» (ч. 1) и дисциплинарная ответственность (ч. 2). По­нятие должностного лица (примеч. 1 к ст. 109) формулировалось схожим с УК РСФСР 1922 г. образом2.

В науке уголовного права дискуссионными оставались во­просы об объекте и субъекте превышения полномочий, характере действий и форме вины должностного лица. В 20-40-е гг. XX в. объектами должностных преступлений признавались: «долг за­кономерно отправлять службу»3, «государственная дисциплина»4, интересы «управления государством и социалистическим хозяйством»5. Позднее большинство правоведов под объектом этих преступлений понимали правильную, отвечающую интересам со-


1 См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг. /Под ред. И.Т. Голякова. С. 141.

2См.: Пионтковский А.А., Менынагин В.Д., Чхивадзе В.М. Курс советско­го уголовного права. Особенная часть: В 2 т. М., 1959. Т. 2. С. 16, 17.

3 См.: Жижиленко А. О границе между уголовной и дисциплинарной не­
правдой по Уголовному кодексу 1922 г. //Право и жизнь. 1925. № 1. С. 57.

4 Уголовный кодекс РСФСР. М., 1953. С. 38.

18

1 Уголовный кодекс РСФСР. С. 38.

2 См.:Тамже. С. 38, 39.

3 Жижиленко АА. Должностные (служебные) преступления: Практ. ком-
мент. М., 1927. С. 13.

4 Трайнин А. Должностные и хозяйственные преступления. М., 1938. С. 6.

5 Утевский Б.С. Общее учение о должностных преступлениях. М., 1948.
С. 307.

19

циалистического и коммунистического строительства работу со­ветского государственного аппарата1.

Действие должностного лица рассматривалось как превы­шение власти или служебных полномочий, при условии что «оно было связано с компетенцией того учреждения, в котором работа­ет данное должностное лицо, или того учреждения, которому оно подведомственно»2. А.А. Жижиленко, например, выделял следую­щие формы превышения власти: когда «виновный расширяет, вопре­ки закону, права и полномочия, ему предоставленные», «присваивает себе права и полномочия, никакими законами ему не предоставлен­ные» или права, которые «вообще никому не предоставлены», «когда он совершает действия, вообще ему законом предоставленные, но не вызывавшиеся достаточными к тому основаниями», «совершает из­вестные действия без разрешения подлежащей власти»3.

А. Эстрин к превышению власти или служебных полномочий альтернативно относил действия, которые «прямо запрещены за­коном данному должностному лицу», совершаются «с явным нару­шением предписанных законом формы или порядка производства» либо «вне наличия тех обстоятельств, которые в соответствующем кодексе или законе признаны обязательными условиями самой воз­можности совершения такого рода действий», действия, которые «вовсе не входят в компетенцию данного должностного лица»4.

Различно в доктрине должностных преступлений трактовалось действие должностного лица, совершенное «единственно благо­даря служебному положению». В соответствии с одним подходом таковым считалось действие по службе в пределах должностной де­ятельности, непосредственно связанное с выполнением виновным должностных обязанностей5. Сторонники расширенного толкования

1См.: Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д., Чхивадзе В.М. Курс советско­
го уголовного права. Особенная часть. С. 30; Сахаров А.Б. Ответственность за
должностные злоупотребления по советскому уголовному праву. М., 1956. С. 24;
Филановский Н.Г. Борьба с злоупотреблениями по должности по советскому уго­
ловному праву: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Л., 1953. С. 8.

2 Смолицкий Г.Р. Должностные преступления. М., 1947. С. 27, 28.

3 Жижиленко А.А. Должностные (служебные) преступления. С. 37-39.

4 Эстрин А. Должностные преступления. М., 1928. С. 80, 81.

5 См.: Пионтковский А.А., Менынагин В. Д., Чхивадзе В.М. Курс советско­
го уголовного права. Особенная часть. С. Зб^Ю.

20

полагали, что отправление должности «всегда сопровождается сово­купностью некоторых прав и фактических возможностей, обуслов­ленных должностным положением»1, поэтому превышение власти может быть совершено не ««по службе», но единственно благодаря служебному положению»2.

Неоднозначности трактовок объективных и субъективных при­знаков превышения власти способствовала их законодательная фор­мулировка. В частности, А. Эстрин считал, что по отношению к дей­ствиям возможен лишь прямой умысел в силу наличия требования «явности» выхода за пределы полномочий и ссылки на такие призна­ки, закрепленные в норме ст. 109 УК РСФСР 1926 г., как систематич­ность и корыстная заинтересованность3. По мнению А. Трайнина, «ссылка на признаки ст. 109, содержащаяся в ст. ПО и 111, имеет в виду в основном один из признаков, предусмотренных ст. 109, - на­ступление вредного результата или возможность его наступления»4.

В научной литературе выделилась позиция, согласно которой для превышения власти или служебных полномочий характерна смешанная форма вины: умысел по отношению к действию и умы­сел либо неосторожность в отношении наступивших вредных по­следствий5. Некоторые ученые допускали неосторожное превыше­ние власти, относя такие действия к дисциплинарным проступкам6.

Два подхода обозначились и к проблеме субъекта должностных преступлений. Представители одного из них считали, что «всякий служащий является в то же время должностным лицом, как бы ни была незначительна его функция в общей системе государственно­го устройства»7. Сторонники другого предлагали ограничить круг

1Сахаров А.Б. Ответственность за должностные злоупотребления по совет­
скому уголовному праву. С. 54, 55.

2 Утевский Б.С. Общее учение о должностных преступлениях. С. 327, 328.
См. также: Смолицкий Г. Практика Верховного Суда СССР по делам о служеб­
ных злоупотреблениях // Социалистическая законность. 1946. № 6. С. 19-24.

3 См.: Эстрин А. Должностные преступления. С. 46.

4 Трайнин А. Должностные преступления // Советская юстиция. 1938.
№ 14. С. 10.

5 См.: Трайнин А., Меньшагин В., Вышинская З. Уголовный кодекс РСФСР.
Комментарии / Под ред. И.Т. Голякова. М., 1946. С. 150.

6См.: Жижиленко А.А. Должностные (служебные) преступления. С. 41,42. 7 Утевский Б.С. Общее учение о должностных преступлениях. С. 379-394.

21

Смотрите также файлы