ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.10.2020
Просмотров: 8288
Скачиваний: 1
Впрочем, в рериховских текстах достаточно упоминания о «темных духах» и даже о сатане. Поэтому в данном случае мы говорим на одном языке. И христиане и рериховцы скорее всего согласятся со словами Достоевского – "здесь дьявол с Богом борются, и поле битвы - сердца людей».
И в этой войне одна из сторон использует вполне партизанские методы – ловушки, переодевания, засады…
Вот как попал в одну такую ловушку преп. Исаакий Киево-Печерский: «Однажды, как обычно, когда наступил вечер, он стал класть поклоны и петь псалмы, и так до полуночи, и, утомившись, сел на сиденье свое. И когда сидел он так, как всегда свечу погасив, внезапно засиял свет в пещере, как от солнца, такой, что мог ослепить человека. И подошли к нему двое юношей прекрасных, с лицами блистающими, как солнце, и сказали ему: «Исаакий, мы – ангелы, а вот к тебе идет Христос с ангелами». Исаакий встал и увидел толпу бесов, и лица их были ярче солнца, а один среди них светился ярче всех, и от его лица лучи исходили. И сказали ему: «Исаакий, это Христос, пав, поклонись ему». Исаакий же, не поняв бесовского наваждения и забыв перекреститься, вышел из келии и поклонился, как Христу, бесовскому действу. Тогда бесы воскликнули и сказали: «Теперь ты наш, Исаакий!». Ввели они его в келью, посадили и сами стали садиться вокруг него. И сказал один из бесов, тот, что назвался Христом: «Возьмите сопели, и бубны, и гусли и играйте, а Исаакий нам спляшет». И начали им забавляться, И, измучив его, оставили его еле живого, и ушли, надругавшись над ним»451. «И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света (2 Кор. 11,14).
Это один из самых неприятных и сложных вопросов для рериховцев: «Вы ведь признаете, что бывают ложные духовные состояния? Вы признаете, что бывают ложные голоса и «откровения»? Но тогда по каким именно критериям Вы различаете духов? Это вопрос тем более важный, что Вы себя считаете наукой, а не религией, и, значит, у вас должны быть вполне четкие критерии оценки и идентификации”.
Из интернет-собеседований с рериховцами выяснилось, что у них есть лишь один критерий, с помощью которого они различают качество «откровений». «Все одержимые всегда кощунственно отзываются об Учении Света, это их наиболее характерный признак»452.
Поначалу они попробовали предложить и мистический критерий: «Бесы не могут иметь яркого, божественного, сияния». Но христианский опыт говорит иное: "сам сатана принимает вид Ангела света" (2 Кор. 11,14). Так что интенсивность и наличие света никак не могут быть критерием.
Тогда критерий был изменен: «Но уже сами слова Фосдик "чувствовалось присутствие огромной силы", качество описываемых ею "сеансов" говорят о том, что силы, участвовавшие в них не имели никакого отношения к развоплощенным сущностям или "астральным хулиганам", с которыми входят в контакт обычные медиумы. Это демонстрация разумной Силы с соизволения самой же Силы. Если для вас никакой разницы между разумным, целенаправленным действием и бессознательными толчками отживающих эмоций и переживаний не существует - нет смысла мусолить эту тему» (Сообщение от 11 янв. 2000 г.).
Но с христианской точки зрения, бесы - это как раз личности, обладающие "разумным, целенаправленным действием". Поэтому разумность духа, вышедшего на контакт, для христианина еще не критерий Божественной подлинности. Не является критерием подлинности и "присутствие огромной силы". Сатана не хил, и ощущение мощи характерно для сатанистов. Неслучайно в голливудских фильмах главное "божество" именуется The Power.
Затем был предложен содержательный критерий: темные духи не стали бы говорить о добре, культуре, духовном росте…
Но история религии показывает, что и это не невозможно для демонов. И темный дух может говорить высокие слова о добре,свете и любви. "Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их" (2 Кор. 11,13-15). Такое возможно не только с точки зрения христианства, но и с точки зрения агни йоги: рериховцы расценивают антропософию как негативное явление, инспирированное нечистым источником, но при этом в книгах Штайнера весьма много рассуждений о свете, добре и красоте... К «добру и свету» призывало и Аум Сенрике.
Наконец, последним критерием оказалось самосвидетельство говорящего: "А ясновидящие говорят, откуда пришла информация". «Ясновидящие» и в самом деле вполне ясно говорят о том, что их «каналы связи» чисты, проверены и святы. Но стоит ли верить всем их заверениям? Откройте любую оккультную газетенку типа "Тайная власть" - и там вы прочитаете о "потомственной ясновидящей госпоже Любе", которая тоже очень ясно говорит, что ей вся информация приходит прямо от Бога...
Разве рериховцы верят любому, кто заявляет о своей "божественной миссии"? А если не верят - то по каким же критериям различают? На этот мой вопрос мне был приведен лишь один красиво-бессмысленный рериховский текст: "Разве можно услышать голос Учителя при сонном состоянии нашего Я? При истинном духовном развитии (не в случае медиума), именно наше высшее Я воспринимает голос Учителя".
Бессмыслен он потому, что не отвечает на заданный вопрос. Любой медиум, любой "контактер", любой гуру и йог, любая "потомственная ясновидящая" сможет повторить эти округло-общие слова. Ведь любой мистик считает себя проснувшимся, а свое духовное развитие "истинным". Но нельзя же считать самооощущение критерием истины! Так что декларированный Рерихами критерий просто неэффективен: каждый "контактер" считает именно свое состояние подлинно пробужденным и подлинно духовнымa.
Да и какие могут быть «критерии» в «учении», которое признается – «Не знаю лучшего средства для отогнания астральных сущностей, нежели эвкалиптовое масло»453. Химия вместо молитвы.
В конце концов критерий у рериховцев оказывается лишь один – согласие “откровения” с теософскими догмами (ибо и среди тех видений, что и они считают ложными, есть и световая мистика, и видения “махатм”, и призывы к добру, творчеству и свободе). То, что честертоновский отец Браун назвал “агиографией” – “наукой о святости” – у рериховцев нет…
В православной традиции есть по крайней мере некоторые критерии для различения духов (и один из них – это – как и у рериховцев – содержательный анализ “видений”: согласуются они с учением Церкви или нет).
Я же попрошу своих читателей ответить лишь на один вопрос. Можем ли мы в устах Христа представить себе сентенции типа “Человечество в большинстве своем состоит из двуногих”. «Учитель радуется беспредельной красоте дальних миров и мучается скорченным тупоумием воплощенных двуногих»? Может ли такое тотальное осуждение исходить от Него? Не является ли инспиратором этих слов тот, о ком в Евангелии сказано, что он “человекоубийца искони” (Ин. 8,44)?
Но такова оценка человечества вдохновителями «Живой Этики». Первая фраза – из писем Е. Рерих454. Вторая – из полученной ею «диктовки» (Агни йога, 26).
И нельзя сказать, что это было написано в случайном приступе мизантропического настроения. Это – любимое выражение «махатм»: «Сейчас расплодилось двуногие»455. “Мы живем в царстве, населенном в большинстве двуногими хвостатыми”456. «Следует исследовать различные толпы двуногих» (Надземное 345). «Нельзя даже представить себе, какое безобразное зрелище являют эти двуногие» (Надземное, 593). «Входы в Мир Надземный очень сокрыты для большинства двуногих» (Надземное 793).
Впрочем, в публичных публикациях Е. Рерих советовала опускать эти суждения ее «учителей»: «фразу о хвостатых людях можно опустить»457.
Сопоставление «живоэтической» философии с христианской говорит, что Евангелие и агни йога пришли из разных источников.
Классический святоотеческий труд по теме “различение духов” – книга св. Игнатия (Брянчанинова) “О Прелести”.
В ней предупреждается, что если душа человека не очищена, не преображена благодатью Христа, то открытие духовных чувств и созерцание мира духов делает человека слишком легкой добычей воздушных и недобрых разумов. Тело дано человеку как защита от духовного мира. Да, плоть тяжела; да, она отгораживает человека от духовного мира. Но в мире духовном подобное притягивается подобным. И если стена плоти истончена (постом ли, предельным мыслительным напряжением или кислородным голоданием), но душа еще живет в страстях — то и духовному взору предстанет не Господь, а именно те духи, что соответственны этим страстям. Так объясняет опасность преждевременного “отверзения чувств” свят. Игнатий Брянчанинов458.
“В наше время многие позволяют себе входить в общение с падшими духами посредством магнетизма, причем падшие духи обыкновенно являются в виде светлых ангелов, обольщают и обманывают различными интересными сказками, перемешивая правду с ложью, — всегда причиняют душевное и даже умственное расстройство. Употребление магнетизма есть отрасль волхвования. При нем нет явного отречения от Бога, но несомненно имеется отречение прикрытое”, — говорит св. Игнатий о первой волне неоязычества в интеллектуальных кругах прошлого века459.
По заключению этого святого отца, свойство тех видений, которые приходят от Бога, заключается в том, что они приносят душе смирение и умиление, страх Божий и сознание своей греховности. Напротив, те видения, в которые люди вторгаются произвольно, вводят их в состояние гордости, в самомнение, и доставляют радость, которая есть не что иное как подсознательное удовлетворение собственного тщеславия460. Соответственно, есть некоторая возможность проверки — из какого же источника пришли те “дивные откровения”, о которых радостно возвещает новый визионер. Архим. Софроний (Сахаров), прошедший монашеский искус на Афоне у преп. Силуана, а затем создавший православный монастырь в Англии, дает такой совет: “Когда духовнику положение вещей неясно, у него в распоряжении остается “психологический прием”: предложить исповеднику быть недоверчивым ко всякого рода особенным явлениям. Если видение было действительно от Бога, то в душе исповедника будет превалировать смирение и он спокойно воспримет совет быть трезвенным. В обратном случае возможна реакция негативная и стремление доказать, что видение не могло быть иначе, чем от Бога”461.
Если Евангелие советует “не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они” (1 Ин. 4,1), то Владыка Шамбалы уверяет, что “самоуверенность в действии благословенна»462.
И вновь спрашиваю: бывают ли ложные духовные переживания и откровения? Очевидно, да — вспомним хотя бы откровения “Белого братства”. Могут ли они перемешиваться с добрыми словами, чувствами, мыслями? Да — достаточно вспомнить “Богородичный центр”.
Может ли общение с духами пробуждать половую стихию в человеке? — И это очевидно. Во всяком случае этот феномен был известен джайнистам и вполне отрицательно оценивался ими, поскольку у джайнистских монахов есть обет: “я отказываюсь от всякого полового удовольствия с богами, людьми и животными”463. Напротив, «для дугпа и джаду Бутана и Индии, для вуду и нагуалей Нового Орлеана и Мексики обязанность плотского общения с женского и мужского рода джиннами, элементалами или демонами»464.
Такого рода верования и практики есть факт истории религии. Точно таким же фактом является и резкое отталкивание православных людей от подобного рода мистики. Можно обсуждать мотивы этого отталкивания, но нельзя не принимать в свое поле зрения сам факт этого отторжения.
Теперь обратим внимание на то, что в рассказах Е. Рерих о ее интимных мистических переживаниях (речь в данном случае идет именно о переживаниях, а не об учении) более всего несовместимо с правословием.
… С детства мир переживаний Елены Рерих был своеобразен и ярко-эмоционален. Легкие увлечения “тайнами Востока” бытовали в ее семье. И что-то не вполне обычное начало происходить с ней еще в детстве. Сама Елена Рерих об этом вспоминает так (повествуя о себе в третьем лице): “С трехлетнего возраста внезапно начались приступы необъяснимого плача, который переходил в неистовый крик. Ничто и никто не мог утешить ее. Не помогали угрозы и устрашения. Приступы эти также внезапно прекращались, как и начинались. Явление это стало постепенно слабеть и к пятилетнему возрасту совершенно прекратилось”465. “Самостоятельность девочки сказывалась также в упорном отказе повторять слова молитвы, которую она и брат ее должны были читать перед сном. Девочка молилась своими словами”466. Позднее “все предметы давались одинаково легко, но очень тяготилась уроками по Закону Божию, особенно не любила учить богослужения, несмотря на то, что по природе была скорее религиозной”467.
Эта нелюбовь к урокам Закона Божия неожиданна. О священнике-законоучителе у Елены Ивановны вроде бы осталась добрая память: «Священник гимназии ее очень любил и был к ней всегда снисходителен, хотя очень строг к другим. После выпуска он подарил всем ученицам свой портрет, ей одной не подарил. Он был поразительно красивый человек, и когда Е.И. первый раз получила портрет Махатмы, она поразилась сходству между священником и М."468. Еще один священник, позже вроде бы вошедший в жизнь Е. Рерих и упоминаемый ею – о. Иоанн Кронштадтский. Тоже, скажем так, неплохой человек. Никто из людей Церкви не травмировал юную Елену. Так отчего же тогда у нее такая ненависть к духовенству (о котором она может упоминать лишь как о корыстных невеждах) и к Православной Церкви?
Если это не из ее личного жизненного опыта, то, значит – или от семьи, или от “духов”…
В детстве Елену часами преследовали вертевшиеся в голове богохульные слова469. И это вряд ли было лишь некое «внешнее наваждение» - ибо с детства Елена Ивановна “горда была страшно, не признавала ничьего авторитета”470.
Затем начались первые опыты по “расширению сознания”: “Также любила она занятие, которое называла — смотреть персидские ковры. Оно состояло в следующем: закрывала глаза и слегка нажимала на глазные яблоки — сейчас же начинали появляться чудесные, красочные световые сплетения изумительных тонов и рисунков. Очень любила заниматься этим, лежа в постели, перед тем, как заснуть. Но и днем это явление легко вызывалось”471. Мы видим тут сознательную установку на «визуализацию», на поиск необычных видений и переживаний – то есть именно то, против чего предупреждает православная мистика. Если бы эти эксперименты ставил обычный ребенок, они просто остались бы в его детстве. Но в семье, где росла Елена Шапошникова, интерес к миру оккультного и чудесного был устойчив и скорее поощрял девочку в этих ее новациях.
В итоге уже вскоре эти абстрактные “видения” сложились в более четкий облик: “Около 12 лет вспыхнуло сознание о существовании Учителя Света. Также определенно знала, что Учитель занят ускорением какого-то физиологического процесса в ее организме и развитие это происходило под Его непосредственным наблюдением”472.
В 33 года мистический опыт становится более конкретным. 31 октября 1913 г. происходит видение во сне: “На фоне ослепительного света солнца вырисовывается Величественный Облик; лик из-за света невозможно рассмотреть, но сердце-сознание подсказывает, что это Образ Христа... Христос доходит, протягивает правую Руку, и в экстазе я чувствую, что из моего темени вырвалось пламя и зажглось сине-серебряным Огнем”473. 24 марта 1914 г. видение становится еще более подробным: “От окна, находившего на противоположной стене и на значительном расстоянии от моей постели, отделилась тонкая и светлая фигура Прекрасного Мальчика. По мере Его приближения чувство несказуемой близости стало с такой силою расти, что, когда Мальчик придвинулся к моему изголовью и слегка склонился, чтобы лучше заглянуть мне в глаза, чувство нарастающей близости и любви перешло в экстаз острого сознания, что Мое горе — Его горе и Моя радость — Его радость, и волна всеобъемлющей любви к Нему и всему сущему залила мое существо. Глаза мои непроизвольно закатились, и закрылись, неописуемый трепет всего организма потряс меня. Сердце мое и все существо, казалось, разлетится на части, и я делала невероятные усилия, сжимая грудь, чтобы совладать с таким состоянием”474.