Файл: Уроки сектоведения часть 1.doc

Не правда ли – очень научно так «перевести» слово благодать, чтобы в итоге оно стало «черным отражением» и обозначением Люцифера!

Слово «благодать» (благой дар, подарок, милость) действительно не поддается «переводческим» усилиям оккультистов. Мир, в котором они живут, не знает милости. Вот и приходится текст, в котором христиане видят указание на сугубость Божией милости, переиначивать под индийский кармический стандарт. А уж как из Полноты получился «Хаос», да еще по пути превратившись в «йони»… Тот, кто заглянет в справочники по истории религий в поисках значения этого индийского термина, тот поймет, почему христане не пожимают руки теософам.

Ну, а там, где «йони», там, конечно, и «лингам». И именно в нем Е. Рерих находит «сосуд мудрости»^a...

Если же в поле интереса Блаватской попадают христианские послебиблейские тексты, то и тут пропагандистский азарт не оставляет ее перо. Легко и беззастенчиво она приписывает тем или иным авторам идеи, которых у них не было. В полемическом азарте она выбросывает все те осмысления христианских символов, которые дают сами христиане, и безапелляционно втискивает в них нечто сколь угодно противоположное.

При оккультном изучении христианского искусства популяризаторы теософии будут рассказывать слушателям о том, что “все эти колоколенки, башенки, купола и все христианские храмы есть лишь воспроизведения стоящего Фаллоса”¹²⁶⁰. А и в самом деле, если теософия постулирует, что “эзотерический” смысл всех религий должен быть идентичен, и если известно, что в языческих культах есть почитание детородного члена, то почему бы не быть ему и в христианстве?! Более того, оказывается, что даже крест — всего лишь фаллический символ^b...

Помимо совершенно фантастических переводов и еще более кошмарных интерпретаций, Блаватская проявляет готовность к прямой и сознательной фальсификации источников. Восхваляя древних гностиков, она, например, пишет о некоем Василии (его звали Василид, но эту неточность можно Блаватской простить), что “24 тома Разъяснения Евангелий были, по распоряжению церкви сожжены (как об этом сообщает Евсевий — H. E. IV.7)”¹²⁶¹.

Так и кажется, что первый церковный историк Евсевий рассказывает о первом в истории христианском аутодафе (в данном случае - книг “Василия”). Однако единственное, что мы обретаем в указанном Блаватской источнике — указание на то, что “Василид составил 24 книги на Евангелие, выдумал себе пророков Варкавву, Варкофа и других, никогда не существовавших и получивших эти варварские имена, чтобы поразить людей, способных такому поражаться; он учит вкушать идоложертвенное и спокойно отрекаться от веры во время гонений; предписывает, следуя Пифагору, пятилетнее молчание приходящим ему” (Церковная история. IV,7)¹²⁶². Ни о каком сожжении гностических книг Евсевий не говорит. А Блаватская просто соврала.

---

Откровенной издевкой и над читателем, и над христианством звучит заверение Блаватской, будто «До Мильтона Люцифер никогда не было именем Дьявола»¹²⁶³. Да полноте! Само имя и в самом деле не несет на себе демонической печати. История Церкви знает епископов по имени Люцифер. Но в мире духов это имя одного и только одного существа. Как и имя Михаил может обозначать многих людей на земле, но в мире ангельском оно означает лишь одного. Никогда это имя не прилагалось ни к какому иному духу, кроме как к сатане. Церкви никогда не был ведом какой-то иной дух по имени Люцифер, которого она не считала бы врагом Бога.

Достаточно раскрыть латинский перевод Библии, исполненный еще в начале V столетия блаж. Иеронимом Стридонским, чтобы увидеть, что латинское слово Lucifer относится именно к врагу Божию (в русском переводе ему соответствует Денница): «Как упал ты с Неба, Денница, Сын Зари! Разбился о Землю, попиравший народы, а говорил в сердце своем: "Взойду на Небо, выше Звезд Божиих вознесу Престол мой, и сяду на Горе в Сонме богов, на Краю Севера; взойду на Высоты Облачные, буду подобен Всевышнему!" - но ты низвержен в Ад, в Глубины Преисподней!» (Ис. 14 12-15). В переводе Иеронима: quomodo cecidisti de caelo lucifer… Преп. Иоанн Кассиан Римлянин (нач. V в.) поминает это имя так: «Сила жестокой тирании гордости открывается из того, что нашел, который за превосходство блеск и красоты своей назван люцифером, низвержен с неба ни за какой другой порок, а за этот»¹²⁶⁴. А вот латинский текст: quod ob superbiam Lucifer ille de archangelo diаbolus factus sit.

Аналогичный хронологический мираж накрывает Блаватскую и когда она заявляет, будто «Еннодий из Павии (V век) был первым, кто обратился к римскому епископу как к «Папе»»¹²⁶⁵. На самом деле именно до конца пятого века «папа» было обращением, принятым при общении с любым епископом^a – в том числе и римским, а исключительной титулаторой римского понтифика это слово стало лишь в 1075 году (и то лишь на Западе¹²⁶⁶; на Востоке и по сю пору Александрийский патриарх именуется «папой»).

А вот еще один замечательный пример – как Блаватская добывает нужные ей выводы из исторического материала.

"Как это понять, - спрашивает с тревогой Юстин Мученик, - как понять, что талисманы (telesmata) Аполлония имеют силу, ибо они предохраняют, как мы видим, от ярости волн, злобы ветра и нападения диких зверей; и, в то время, как чудеса нашего Господа сохраняются лишь в преданиях, чудеса Аполлония весьма многочисленны и подлинно проявляются в теперешних событиях?.." (Quecst, XXIV)"¹²⁶⁷. Христианин, прочитав такое, не может не вздрогнуть… Неужели один из первых христианских писателей, святой мученик и философ Иустин оставил свидетельство, что в его времена (середина второго века) в христианской Церкви чудес уже не совершалось?

Надо проверить эту ссылку по первоисточнику… Убираем ошибки (лишнее «с» и «е» вместо «а») – и получаем, что Блаватская сослалась на работу, которая в патристике фигурирует под сокращением Quаst. - “Вопросы православным и их ответы”. Вот если бы Блаватская расшифровала это название – ей уже не удалось бы сделать из этой цитаты столь лихие выводы (выводы о чудотворческом преимуществе язычников над христианами). Дело в том, что само название этой книги означает, что нельзя все суждения, встречающися в этом тексте, считать выражениями позиции автора текста. Текст диалогичен. Он излагает вопросы, которые со стороны адресуются православным и ответы от имени Церкви на эти вопросы. Так вот, Блаватская процитировала именно ВОПРОС, выдав за позицию Иустина то, что на самом дело вызвало его резкое несогласие и подвигло его взяться за полемическое перо.

---

Кроме того, если бы Блаватская сама читала этот якобы иустиновский текст (а не взяла его из какой-то масонской книжки), то она увидела бы, что это несомненный псевдоэпиграф. В “Вопросах” упоминается Ириней Лионский (Quast. 115), живший поколением позже Иустина; Ориген (Quast. 82), живший двумя поколениями позже и манихеи, также появившиеся позже времени жизни Иустина (Quast. 127).

Этот текст сохранился лишь в одной рукописи – Parisinus 450¹²⁶⁸. Там он читается так:





















































---



















И вот его перевод (в переводе стоит «Аполлониец» там, где Блаватская переводит «Аполлоний» потому, что из самого текста не явствует – идет ли речь о некоем адепте культа Аполлона или же о человеке с личным именем Аполлоний (пишется это совершенно одинаково).

«Вопрос 24. Если Бог является творцом и повелителем твари, то как могут существовать аполлонийские чудеса (талисманы)? И как волнение моря, движение ветров и передвижение рыб и зверей могут, как видим, могут удерживать? И если чудеса, сотворенные Господом, возвещаются только в рассказах, то аполлонийских чудес гораздо больше и являемые от них дела могут ли обманывать видящих их? И если по Божественному соизволению это произошло, то почему это согласие не стало путеводителем к эллинизму? Если же не так, почему не может какой-нибудь демон стать таковым согласием? И снова, если Бог радуясь происходящему как благу, пособствовал этому, почему не через пророков или апостолов это произошло? Если же не благоволил этому как злу, почему этому злу сразу не воспрепятствовал или вскоре не упразднил, но бесконечно долго попустил управлять тварью? Ответ. Аполлониец, как муж искусный в природных силах и происходящих в них согласиях и разногласиях, совершил чудеса по этому знанию, а не по Божественному повелению (власти); поэтому во всех воздействиях на природу была нужда в соответствующих материальных действиях, которые пособствовали бы ему совершить чудо. Спаситель же наш Христос, творящий чудеса по Своему Божественному повелению, ни в коем случае не нуждался в материи (материале), но повелениями и предречениями Своими руководствовался и Его слушаются дела. И чудеса, произошедшие от Аполлонийца, поскольку возникли по человеческому знанию природных сил ради телесных дел людей, Господь не разрушил. Самого же демона, живущего в его изображении и в оракулах обманывающего людей, то есть научающего Аполлонийский храм как Бога чтить и бояться, заткнул, сделав бесполезными (бессильными) его оракулы. А вместе с ним и власть других демонов, почитаемых эллинами божественным именем, уничтожил, как видно из дел. Имея же в этих делах признаки Христовой божественной силы, не следует говорить, что Христовы чудеса только в рассказах» ^a.

---

Так что Блаватская все же сфальсифицировала текст, приписав самому Иустину убеждение в том, что в его время Христос чудес не творил…^b (На самом деле это Диодор Тарсийский. См.: Сагарда Патрология с. 979).

Набеги на церковную историю Блаватская совершает со вполне определенной целью: ей нужно найти как можно больше дискредитирующих Церковь фактов и цитат¹²⁶⁹. Среди тех странных сведений о христианстве, что распространяют теософы, есть утверждение о происхождении канона Новозаветных книг. Е. И. Рерих приписывает Отцам Церкви такой образ действия: “Наконец-то нашла брошюру Г. С. Олькотта, в которой он приводит описание способа, к которому прибегли представители церкви для избрания и утверждения канонического евангелия… Привожу Вам эту выдержку: “Ко времени Никейского Собора, созванного для разрешения споров среди некоторых епископов и для рассмотрения трехсот более или менее апокрифических евангелий с целью канонизации их, и которые читались в церквах как Откровение или вдохновенные Писания, - жизнь Христа достигла апогея мифа. Мы можем видеть некоторые из этих образчиков в существующем апокрифическом Новом Завете, но большинство их сейчас утеряно. То, что сохранилось о настоящем Каноне, несомненно, может рассматриваться как наименее предосудительное. И, тем не менее, даже такое заключение не должно быть принято поспешно, ибо вы знаете, что Сабин, епископ Герака, лично выступивший на Никейском Соборе, утверждал, что – за исключением Константина и Сабиния, епископа Памфилии, все прочие епископы были неграмотные, ничего не понимающими людьми (тварями), что равносильно тому, что равносильно тому, что сказать, что они были сворой дураков. Паппий же в своей “Синодиконе”, относящемся к этому Никейскому собору, открыл нам тайну, что Канон не был утвержден путем тщательного сравнения нескольких Евангелий, но решение было принято на основании лотереи. “Представители Собора”, говорит он, “сложили в кучу все книги, представленные Собору на решение, под престол в церкви, а затем епископы обратились к Господу, прося Его, чтобы вдохновенные Писания остались на престоле, а все поддельные оказались бы под ним, - так оно и случилось”»¹²⁷⁰.

Сразу замечу, что в выписке из Олькотта, приводимой Е.Рерих, есть один тезис, с которым я вполне согласен. Олькотт говорит, что канонические Евангелия по сравнению с отвергнутыми апокрифами - "наименее предосудительное". Это верно: Иисус апокрифов отнюдь не духовнее и нрав ственнее, чем в канонических текстах. Это важно заметить, ибо рериховцы любят говорить о том, что подлинная "духовность" и "эзотеричность" кроется именно в апокрифах^a...

Но вот все остальное… Поскольку ни в одной из известных мне церковных книг ничего подобного не повествуется, я попробовал выяснить - откуда же Олькотт взял эту басню, вызвавшую столь энтузиастическое доверие Е. Рерих. Кто есть "Паппий"? Кто есть «Сабин, епископ Герака»? Что есть "Синодикон"? Что означает фраза "Синодикон относится к этому Никейскому собору"? Никейский собор какого года указуется местоимением "этот"? Последний вопрос особенно интересен, потому что участники этого собора названы Олькоттом "сворой дураков", а Еленой Рерих – «тварями».

---