ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 12594
Скачиваний: 2
При этом необходимо учитывать, что Конвенция возлагает такую обязанность на лицо, реализующее семена. Но обязанность, а не ответственность. Поэтому ГК РФ вправе был установить, что субъектом нарушения права на наименование является лицо, присвоившее семенам или племенному материалу "неправильное" наименование, а не лицо, производящее или реализующее уже поименованные семена.
Итак, любое лицо, реализующее семена охраняемого сорта, обязано использовать наименование этого сорта (п. 7 ст. 20 Конвенции). Каждая страна - участница UPOV обязана обеспечить, чтобы никакие права в отношении наименования сорта не препятствовали его свободному использованию "даже после истечения срока действия права селекционера" (подп. "b" п. 1 ст. 20 Конвенции). Ситуация, когда патентообладатель теряет исключительное право на селекционное достижение в связи с истечением срока его действия, однако сохраняет "ранее приобретенное" право на правомерно зарегистрированный им тождественный товарный знак, оказывается злоупотреблением правом. Сорт поступает в общественное достояние, появляются новые источники оригинальных семян, по отношению к выпуску которых в гражданский оборот согласие обладателя прав на товарный знак (бывшего патентообладателя) не давалось, поскольку отныне не требуется, и, следовательно, исчерпания прав на товарный знак не происходит. В результате использование наименования в связи с ранее охранявшимся сортом, обязательное для любого лица, желающего использовать такой сорт, перестает быть для него "свободным".
Формально федеральный орган исполнительной власти по селекционным достижениям, чтобы устранить возникшие препятствия, может потребовать от бывшего патентообладателя, являющегося актуальным обладателем прав на аналогичный товарный знак, представить другое название для ранее охранявшегося сорта (п. 4 ст. 20 Конвенции). Однако гораздо логичнее и проще отказать такому "праву" в защите.
Кстати, некоторые меры, направленные на недопущение возникновения таких препятствий, прямо предусмотрены упоминавшимися выше Правилами по присвоению названия. Неприемлемы, в частности, названия, на которые заявитель имеет права (на название или товарный знак), позволяющие ему запретить использовать название в любое время, даже после истечения срока его охраны (подп. "а" п. 1 пятого положения).
8. Проект части четвертой ГК РФ предусматривал воспроизведение и некоторых иных норм ст. 6 Закона о селекционных достижениях. Так, предполагалось, что при наличии уважительных причин наименование селекционного достижения может быть изменено с согласия компетентного органа, а прежнее наименование аннулировано.
Означает ли отказ окончательной редакции Кодекса от этого положения, что сегодня селекционное достижение ни при каких обстоятельствах не может быть переименовано? Вероятно, нет. Например, если авторство успешно оспорено, то окажется, что и личным правом на наименование воспользовалось и распорядилось ненадлежащее лицо.
9. Право на наименование селекционного достижения, будучи личным неимущественным правом, действительно возникает в момент создания сорта или породы. Но защищается это право только в отношении "селекционного достижения" (ст. 1408 ГК) в том смысле, в котором использует это понятие ГК РФ, т.е. сорта и породы, претендующих на правовую охрану, охраняемых или перешедших в общественное достояние в связи с истечением срока действия патента. Право на наименование неохраняемого сорта, неохраняемой породы может, разумеется, защищаться массой иных способов, например путем регистрации товарного знака, но не путем применения правовых средств, предоставленных патентообладателю гл. 73 Кодекса, в том числе настоящей статьей.
Ранее действовавшим законодательством (абз. 1 ст. 6 Закона о селекционных достижениях) вместо права на наименование была фактически предусмотрена обязанность селекционера дать название селекционному достижению. В.И. Еременко <1>, например, полагает, что и в настоящее время присвоение названия селекционному достижению является скорее обязанностью автора, чем его правом. Сегодня наличие у сорта или породы наименования, удовлетворяющего сформулированным Кодексом критериям, является необходимым условием регистрации селекционного достижения. Если наименование отсутствует или не соответствует требованиям закона, заявитель не получит патент, а его исключительное право не будет признано, однако сами сорт или порода останутся. Между тем к наименованиям неохраняемых селекционных достижений никаких специальных требований Кодекс не предъявляет. Следовательно, наименования неохраняемых селекционных достижений в рамках гражданского права регулируются только общими положениями об идентификации объектов гражданского оборота (о товарных знаках, о защите прав потребителей и т.п.), а также вполне могут в принципе быть урегулированы в рамках специального законодательства о семеноводстве и племенном животноводстве.
--------------------------------
<1> Гаврилов Э.П., Еременко В.И. Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации (постатейный). С. 638.
10. Возможные нарушения, связанные с присвоением произведенным или продаваемым семенам наименования (п. 2 - 4 ст. 1446 ГК), должны были бы признаваться нарушением личного неимущественного права на наименования. Они, собственно, и являются нарушением указанного личного права. Однако, поскольку ст. 1446 ГК РФ посвящена защите прав патентообладателя, т.е. имущественных прав, и даже права автора в отношении указанных нарушений защищаются в том случае, если отсутствует "иной патентообладатель", необходимо признать, что наименование селекционного достижения оказывается в данном случае не только объектом личного неимущественного права, но и своеобразным средством индивидуализации, видом коммерческого обозначения, на которое Кодексом фактически установлено также и имущественное право.
11. Случай, когда при введении в оборот зарегистрированное наименование сорта дополняется товарным знаком или коммерческим обозначением, не оговорен ГК РФ, однако прямо предусмотрен Конвенцией UPOV (п. 8 ст. 20) и, следовательно, не может составлять нарушения. Единственное условие - "в случае такого сочетания наименование сорта должно быть тем не менее легко узнаваемым".
12. Нарушением прав патентообладателя ГК РФ названо присвоение иного наименования не собственно сорту или породе как таковым, а только семенам или племенному материалу зарегистрированного селекционного достижения, конкретной партии конкретного товара (п. 2 ст. 1446). Таким образом, буквальное толкование приводит к неожиданному на первый взгляд выводу о том, что переименование растительного материала или товарного животного (биологического объекта, уже имеющего развитый фенотип, несоответствие которого признакам сорта или породы может быть обнаружено непосредственно) с точки зрения публичного права, разумеется, может быть в зависимости от обстоятельств квалифицировано как административное правонарушение в сфере законодательства о семеноводстве или племенном животноводстве, как обман потребителей, даже как мошенничество, но с точки зрения частного права не составляет нарушения ни интеллектуальных прав, ни исключительного права патентообладателя, ни личного неимущественного права автора на наименование селекционного достижения. Такое толкование полностью соответствует принципиальной позиции ГК РФ, который по общему правилу не распространяет категорию интеллектуальных прав на объекты, не предназначенные для воспроизводства сорта или породы.
Статья 1420. Право на получение патента на селекционное достижение
Комментарий к статье 1420
1. Право на получение патента принадлежит автору селекционного достижения "в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом" (п. 2 ст. 1408). Комментируемая статья как раз и посвящена разграничению тех "случаев", в которых это право принадлежит либо автору, либо другому лицу, основаниям, по которым возможна замена субъекта, и некоторым правовым последствиям перехода права на получение патента. Право на получение патента на селекционное достижение, первоначально принадлежащее автору (п. 1), может перейти к другому лицу или быть ему передано в случаях и по основаниям, которые установлены законом. Настоящая статья (п. 2) не дает собственно перечня "случаев и оснований", она носит главным образом отсылочный характер. Однако хотя для гражданско-правового метода регулирования по преимуществу характерна диспозитивность, "случаи и основания", пусть и не противоречащие закону, но не предусмотренные Кодексом или иными федеральными законами прямо и непосредственно, не должны признаваться допустимыми и законными.
Н.Г. Кузьмина полагает, что право на получение патента носит личный неимущественный характер <1>. Однако личные неимущественные права неотчуждаемы (п. 2 ст. 1228 ГК); право же на получение патента может не только "перейти" к другому лицу, но и быть ему "передано".
--------------------------------
<1> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (постатейный): Часть четвертая / Э.П. Гаврилов, О.А. Городов, С.П. Гришаев и др. С. 526.
2. Несоблюдение письменной формы сделки влечет ее недействительность в случаях, прямо указанных в законе (п. 2 ст. 162 ГК).
Следствием несоблюдения письменной формы договора об отчуждении права на получение патента на селекционное достижение оказывается недействительность такого договора (п. 3 комментируемой статьи); отчуждение права на получение патента является ничтожной сделкой, поскольку закон не предусматривает иных последствий (ст. 168 ГК). Поскольку право на получение патента может перейти к работодателю на основании трудового договора, может показаться, что отсутствие оформленного надлежащим образом трудового договора хотя и не повлечет признание его незаключенным (ст. 67 ТК), однако уже не позволит работодателю подать заявку на получение патента. На первый взгляд создается парадоксальная ситуация, когда один и тот же трудовой договор с точки зрения трудового права заключен и вполне действителен, хотя в нарушение закона и не оформлен письменно; с точки же зрения права гражданского - недействителен. Однако такое понимание представляется ошибочным.
Положение о том, что право на получение патента может быть "передано" по трудовому договору, сформулировано ГК РФ не вполне точно. Прежде всего такая передача не охватывается предметом трудового договора (ст. 56, 57 ГК). Кроме того, Кодекс связывает переход исключительного права к работодателю отнюдь не с наличием трудового договора (см. п. 6 ст. 1430 ГК). Из текста п. 2 комментируемой статьи следует, что "переход" и "передача" права - две однопорядковые, но различные категории. И в данном случае исключительное право не передается работодателю по договору, а именно переходит к нему (более того, непосредственно возникает у него, пусть и будучи вторичным) по предусмотренному законом основанию - в связи с получением автором творческого результата в ходе выполнения общих трудовых обязанностей или конкретного трудового задания (п. 1 и 4 ст. 1430 ГК). Логическая цепочка "договор - передача права" несоблюдением письменной формы этого договора была бы разорвана; для цепочки же "трудовой договор - трудовые отношения - служебное задание - его выполнение - получение творческого результата - переход исключительного права на такой результат" дефект формы в ее первом звене не затрагивает действительности последнего звена.
3. Распоряжение правом на получение патента на селекционное достижение осуществляется соавторами совместно (п. 3 ст. 1411 ГК). О совместном распоряжении имущественными правами на селекционное достижение см. комментарий к ст. 1426 ГК РФ.
4. Право на получение патента возникает в момент создания селекционного достижения и исчерпывается получением патента. Оно может быть передано другому лицу в любой момент этого временного промежутка, как до, так и после подачи заявки; комментируемая статья не накладывает на распоряжение правом на получение патента никаких временных ограничений. Поскольку в период временной правовой охраны селекционного достижения, т.е. в период между подачей заявки и выдачей патента, заявителю разрешена продажа или иная передача семян или племенного материала, связанная с отчуждением права на получение патента (п. 3 ст. 1436 ГК), следовательно, такое отчуждение вполне допускается Кодексом.
5. Соглашением соавторов порядок распоряжения правом на получение патента изменен быть не может; в принципе достижения и фиксации какой-либо договоренности между соавторами не требуется (см. комментарий к ст. 1411 ГК). Здесь сразу же возникает существенная сложность: это "право" не зарегистрировано, вообще пока никак не оформлено. В том, что других соавторов, которые могли бы заявить протест против распоряжения правом на получение патента, нет и внезапно не появится, приобретатель права на получение патента вынужден верить на слово имеющимся авторам. Отметим, что к "риску неохраноспособности", который по умолчанию ложится на приобретателя (п. 4 комментируемой статьи), это не имеет отношения.
6. Комментируемая статья (п. 4) вводит понятие "риск неохраноспособности" (для объектов изобретательского права - непатентоспособности; п. 4 ст. 1357 ГК). Под риском в данном случае понимается принятие на себя невыгодных последствий возможного результата объективно случайного события <1>.
--------------------------------
<1> См.: Ойгензихт В.А. Проблема риска в гражданском праве. Душанбе: Ирфон, 1974. С. 77.
Риск неохраноспособности, т.е. несоответствия сорта или породы критериям охраноспособности (ст. 1413 ГК) по причинам, не зависящим от селекционера, может считаться "объективным". Он должен отграничиваться от угрозы утраты возможности истребования правовой охраны, которая может, например, возникнуть в связи с действиями автора или его правопреемника, способными привести к утрате новизны, или злоупотреблением автором правом на наименование (см. комментарии к ст. 1419, 1430 ГК).
7. Возможный переход от приобретателя права на получение патента к автору селекционного достижения риска непатентоспособности последнего может быть предусмотрен договором об отчуждении права. Однако п. 4 комментируемой статьи ставит вопрос шире: он говорит не о договоре, а о соглашении сторон этого договора. Следовательно, договоренность о возложении риска не зависит от договора и может быть достигнута независимо от него. Доказывание факта существования договоренности сторон договора по этому вопросу осуществляется в общем порядке, в том числе и в тех случаях, когда не соблюдена письменная форма такого соглашения (ст. 162 ГК), а также если достижение договоренности сторон было возможным в устной форме (ст. 159 ГК).