ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 10969
Скачиваний: 16
5 Косвен М. Указ. соч. С. 117.
74
Имущественные преступления:
историко-экономический анализ
предметом которых являются вещи, обладающие особой экономической ценностью в традиционной экономике, сконструированы по типу формальных. В памятниках русского права это нарушение или повреждение межевых знаков, а также незаконное завладение чужой лошадью. Последнее наказывается по Русской Правде наравне с простой кражей (татьбой): «кто поедет на чужом коне, не спросив у хозяина, то 3 гривны».
В обществе с традиционной экономикой основанием дифференциации ответственности за имущественные преступления выступает наряду с предметом соотносимое с ним действие. При определении имущественного преступления и наказания за него обращается внимание на скрытый характер посягательства. По утверждению некоторых исследователей, в таком обществе особую опасность представляют тайно совершаемые правонарушения. Поэтому и наказываются строже обыкновенного те посягательства, которые заключаются в «скрытности» — признаке, указывающем на обстановку совершения преступления и на особые свойства личности виновного, использующего внешние условия для реализации своего преступного замысла. Как свидетельствуют историки, в глазах древнего германца, славянина и всякой другой нации человека посягательство носило более опасный характер в том случае, когда оно направлялось низкими, недостойными намерениями и целями, нежели, когда его совершали явно1. «В начале истории, когда каждый полагался только на свои личные силы, тайный вор возбуждал гораздо большее отвращение и более казался опасным, чем тот, кто открыто шел к своей цели»2. Отсюда, одним из первых и наиболее распространенных видов имущественных преступлений в обществе с традиционной экономикой выступает кража3.
Напротив, насильственные посягательства в имущественной сфере не признаются преступлениям либо оцениваются как нетяжкие имущественные нарушения, наказуемые наравне с ненасильственными преступлениями против собственности или даже влекущие за собой более мягкие меры ответственности. Как утверждал В.Сергеевич, насилие само по себе не только не ухудшало участь похитителя, а облегчало ее. Вероятно считалось, что человек, прямо идущий к своей цели (но не ведомый лихой), имеет достаточные причины отнять силой чужую вещь4.
В древнерусском праве открытые и насильственные имущественные посягательства не предусматривали особых уголовных кар. Как писал Д.Тальберг, «ни Русская Правда, ни другие памятники ... не знают ни грабежа, ни разбоя в современном значении этого слова»5. Видимо, в одних
1 См.: Богдановский А. Указ. соч. С117-118.
1 См.: Сергеевич В. Лекции и исследования по истории русского права. 1903. С.432.
3 Как
писал Л.С.Белогриц-Котляревский: «Кража
в смысле тайного похищения сравнительно
ра
но
выделяется в самостоятельное преступление,
отличное от других видов корыстного
захвата чу
жого
имущества» (см.: Белогриц-Котляревский
Л.С. Очерки курса русского уголовного
права.
С.395).
4 См.: Сергеевич В. Указ. соч. С.438-439.
5 Тальберг Д. Указ. соч. С. 15.
75
А. Г. Безверхов Имущественные преступления
случаях открытое и насильственное хищение охватывалось понятием воровства, в других — признавалось ненаказуемым.
Что касалось грабежа в русском праве, первоначально он вовсе не выделялся в качестве самостоятельного вида преступления. Более того, этот вид посягательства не имел строго определенного понятия. Грабежом признавались насильственные, однако не всегда противозаконные действия, заключающиеся в изъятии имущественного блага, находящегося во владении другого лица.
Так, по мнению одних исследователей, «под грабежом понимался всякий насильственный захват чужого имущества — будет ли это действием установленной власти или личного произвола (самоуправства) или народного волнения»1. Действительно, по русскому праву понятием грабежа охватывалось даже один из самых суровых видов уголовного наказания — «поток и разграбление». Последний заключался в изгнании преступника вместе с членами его семьи из общины и возмещении убытков за счет имущества последних, а также уничтожении и присвоении (расхищении) членами общины имущества виновного.
С точки зрения других историков-юристов, грабеж хотя и не выделялся в специальный вид имущественного преступления, но несомненно наказывался наравне с татьбой и под именем татьбы. М.Ф.Владимирский-Буда-нов писал: «Древнему русскому праву (равно как и большей части прав первобытных народов) неизвестен грабеж как преступление; но из этого не следует, что такое деяние вовсе не считалось преступным и не наказывалось, напротив, оно только не выделялось в особый вид из целой массы имущественных преступлений, заключенных под общим названием татьбы»2. Близкая точка зрения по данному вопросу была высказана и И.Я.Фойниц-ким: «До Соборного Уложения «татьба» была единственным термином для обозначения, с одной стороны, тайного похищения движимости, с другой — насильственного отнятия ее, не переходящего в разбой»3.
Как самостоятельное преступление, грабеж впервые выделяется в памятниках московского законодательства. Он относился к числу нетяжких преступлений в силу того факта, «что в старину существовал снисходительный взгляд на явное отнятие имущества»4. По мнению М.Ф.Владимирско-го-Буданова, грабеж считался не более как самоуправным изъятием материального блага у другого лица после драки, возникшей по каким-либо личным или имущественным мотивам5. По Соборному Уложению 1649 г. за грабеж предусматривалось менее строгое наказание, чем за татьбу. По этому поводу В.Сергеевич замечал, что дети, пограбившие насильством животы родителей, наказываются кнутом нещадно, однако тюрьме, ссылке и по-
1 Там же. С.26.
1 Владимирский-Буданов М.Ф. Указ. соч. С.298.
3 Фойницкий И.Я. Мошенничество по русскому праву. Спб, 1871. 4.1. С.21.
4 См.: Малиновский И. Указ. соч. С.300.
5 См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Указ. соч. С.341.
76