суального влечения, причем чаще всего ограниченного предпочтениями фетишистского характера (напомним об особом значении белых носков).

Вообще рассмотрение парафильного поведения за­трудняется нерешенностью проблем основополага­ющего, концептуального порядка. К их числу можно отнести отсутствие удовлетворительной классифика­ции парафилий, до сих пор сводимой либо к повторе­нию фрейдовского их деления по признакам объекта влечения и способам его реализации, либо к фактичес­кому перечислению необозримого множества форм аномального сексуального поведения. Такое положе­ние связано прежде всего с тем, что нет достаточно четких представлений о происхождении данной пато­логии. В такой ситуации неизбежны максимально рас­ширительные трактовки, в рамках которых становится возможным уложить все имеющиеся теории. В качест­ве такой, объединяющей практически все существую­щие, в настоящее время выступает дизонтогенетиче-ская концепция нарушений психосексуальных ориен­тации¹. Согласно ей, парафилий являются резуль­татом нарушения онтогенеза (процесса развития ин­дивидуального организма) с фиксацией форм сексуаль­ного влечения, свойственных более ранним этапам.

Данная концепция рассматривает аномалии сексу­ального поведения как следствие нарушения процесса психосексуального развития. Выделяются три этапа психосексуального развития. На первом (1—7 лет) происходит формирование полового самосознания, т. е. осознание половой принадлежности собственной лич­ности. На втором (7—13 лет) происходит выбор половой роли с выработкой форм поведения и переживаний, наиболее соответствующих психофизиологическим осо­бенностям ребенка и идеалам мужественности (маску­линности) и женственности (фемининности) микросоци­альной среды. На третьем (12—26 лет) происходит формирование психосексуальных ориентации с выбором объекта сексуального влечения и способа его реализации.

Таким образом, согласно данной концепции, кон­кретный вид отклонения сексуального поведения зави­сит от периода, в который произошло нарушение. В случае патологии на первых двух этапах возникают

¹ Частная сексопатология / Под ред. Г. С. Василъченко. Т. 2.— М., 1983.—С. 53—115.

51

---

различные формы аномалий сексуальности, формирую­щиеся на основе нарушений полового самосознания и полоролевого поведения, такие, как транссексуализм (искажение полового самосознания) и гомосексуализм. Одновременно сюда же включаются такие разновид­ности парафилий, как садизм и мазохизм, рассматрива­ющиеся как проявления патологического гиперролевого, т. е. утрирующего присущие данному полу особенности поведения, тогда как иные виды сексуальных извраще­ний рассматриваются особо в качестве отдельных форм отклонения процесса психосексуальных ориентации.

Одна из первых попыток представить мазохизм и садизм как альтернативные проявления утрирован­ных особенностей соответственно женского и мужского полового влечения принадлежит Крафт-Эббингу, кото­рый настаивал на полной противоположности этих извращений полового влечения. Исходя из данной ана­логии, он, определяя истоки садизма, говорил, что активная роль мужчины, его задача завоевания женщи­ны при патологических условиях может возрасти до стремления к безграничному подчинению себе. Однако столь прямолинейный взгляд поставил его в затрудни­тельное положение при объяснении случаев сосущест­вования садизма и мазохизма, где именно представле­ние о подчинении является исходной точкой извращен­ной похоти то в активной, то в пассивной форме.

Примеры, иллюстрирующие положение о патоло­гическом гиперролевом поведении как основе садизма, подобрать несложно.

3., 48 лет, обвинялся в изнасиловании.

Мать в пожилом возрасте лечилась у психиатров, отец злоупотреблял спиртными напитками. В раннем детском возрасте был свидетелем сцен ревности и скандалов, которые устраивала мать, обвиняя отца в изменах. В дошкольном возрасте испытывал страхи, пугался точки на стене, которая ему виделась. В школе учился удовлетворительно, был спокойным, послуш­ным. Отмечает, что его всегда «влекло к женскому полу», якобы, играя в детстве в «папу с мамой», у него возникало половое возбуждение с эрекцией. С 11-лет­него возраста стал онанировать. Научился этому у своего друга старше его на 3 года, который рассказы­вал ему о женщинах и о половой жизни. В 12 лет стал подглядывать за женщинами в бане, мастурбируя при этом. В этом же возрасте при мастурбации произошло

52

---

первое семяизвержение. Онанировал в тот период поч­ти ежедневно, сопровождая это гетеросексуальным эротическим фантазированием, периодически разде­вался перед зеркалом, измерял свой половой член, что сопровождалось приятными ощущениями. Наличие когда-либо поллюций отрицает. С 17 лет постоянно обращался к врачу с жалобами на сильные головные боли. Первый половой акт совершил в 18 лет с девуш­кой своего возраста в трезвом состоянии по обоюд­ному согласию. Впоследствии половая жизнь с ней происходила достаточно регулярно в течение года с частотой 2—3 раза в неделю с периодическими экс­цессами до 4 половых актов в день. Каких-либо труд­ностей при половых актах не испытывал. От первой сожительницы заразился гонореей. Этим объясняет то, что примерно в 20-летнем возрасте он на какое-то время охладел к женщинам, стал испытывать к ним чувство отвращения, было «противно» с ними общать­ся. В то же время утверждает, что в этот период он почти ежедневно мастурбировал, представляя симпа­тичных женщин. Примерно с 25 лет стал испытывать влечение к обнажению половых органов, которое со­хранялось до 33 лет. В 25-летнем возрасте женился, однако через 5 лет совместной жизни развелся из-за взаимных измен. Второй раз женился в 31 год. От второго брака имеет ребенка. Вновь возникло отвра­щение к жене и всем женщинам после того, как жена однажды предложила сделать ему фелляцио (минет). После этого стал считать всех женщин развратными, достойными обращения с ними лишь как с животны­ми, в том числе и при сексуальных контактах. В 33 года впервые совершил изнасилование незнакомой жешцины. Утверждает, что ночью почувствовал, как какая-то сила тянула его к незнакомому месту и требо­вала встретить там женщину, которая обязательно должна была пройти. По его словам, он действительно встретил в указанном месте одинокую женщину, кото­рую затем изнасиловал. В дальнейшем изнасилования якобы после того, как ночью его поднимал с постели «голос», который требовал совершить изнасилование и указывал место и время, где должна была пройти очередная жертва. Живя регулярной половой жизнью со второй женой и имея одновременно двух внебрач­ных сексуальных партнерш, 3. несколько раз в неделю по ночам совершал изнасилования, иногда совершал

53

---

до 3 изнасилований в течение суток. При этом отрица­ет какое-либо насилие по отношению к потерпевшим, хотя и утверждает, что добивался половой близости с ними угрозами и внезапностью нападения. Впослед­ствии стал замечать, что ему доставляет удовольствие не половой акт, а наблюдение за реакцией жертвы, ее страх, сопротивление. При этом считал, что именно так необходимо вести себя с женщинами, считал их всех «самками», получающими от такого обращения удовольствие. Порой семяизвержение у него происхо­дило, когда хватал жертву и, видя ее испуг, начинал ее раздевать. В 34 года был впервые привлечен к уголов­ной ответственности за совершение 20 и покушение на 4 изнасилования взрослых женщин и 3 несовершенно­летних девочек. При обследовании психиатрами в тот период он говорил, что женщина ему вообще не была нужна, был необходим сам момент нападения, сопро­тивления. Заявлял, что у него появлялось желание искусать, растерзать жертву. Утверждал, что у него две радости в жизни — его сексуальные влечения и дочь. Отбывая наказание, он систематически мастурбировал и периодически совершал анальные половые акты с другими заключенными, выступая при этом в качест­ве активного партнера. Сексуальное влечение к мужчи­нам категорически отрицает. За время отбывания нака­зания он якобы «пересмотрел» свое отношение к жен­щинам, стал видеть в них людей, имплантировал себе под кожу крайней плоти инородные тела для того, чтобы при половом акте доставлять женщине большее удовольствие. Вел переписку с женщиной, с которой после освобождения стал сожительствовать. В сексу­альном плане она его удовлетворяла, он испытывал к ней нежность, однако через некоторое время вдруг «понял», что и эта женщина хочет совершить с ним фелляцио (минет). После этого вновь возникло отвра­щение и презрение к партнерше и ко всем женщинам, появилось желание насиловать женщин, «как кур».

При обследовании в Институте им. В. П. Сербско­го во время беседы волновался, просил разобраться в его состоянии и избавить его от болезни. Многослов­но, обстоятельно рассказывал о своих сексуальных переживаниях. Описывая состояния, когда ночью чув­ствовал, как какая-то сила тянула его к незнакомому месту, где якобы должна была пройти женщина. Такие эпизоды сопровождались внутренней борьбой, когда

54

---

«один голос говорил идти и встретить женщину, а другой — останавливал, напоминая об ответственности». Встречая красивую женщину на улице, якобы иногда на мгновение «терял сознание», а затем мог подолгу идти за ней следом, «как привязанный». По его словам, не­однократно задерживался милицией за «приставание» к незнакомым женщинам на улице. Отмечал, что в по­следнее время его преследовала навязчивая мысль и же­лание совершить с женщиной куннилингвус (возбужде­ние половых женских органов ртом). Был уверен в не­естественности этого желания, считал его «извращенным», признаком происходящего «внутреннего разложения». Указывал также на необычность некоторых ощущений перед совершением изнасилований, которые сравнивал с состоянием пробуждения, когда «пытаешься вспом­нить сон», терял ощущение реальности. Тут же гово­рил, что такие состояния не всегда сопровождали воз­никновение желания, после реализации которого по­стоянно испытывал чувство стыда и раскаяния.

Несмотря на кажущееся подтверждение идеи о гипер­маскулинной модели садизма, данная концепция пред­ставляется все более сомнительной в свете целого ряда исследований, указывающих на недостаток у садистов именно маскулинных (мужских) характеристик, причем на всех уровнях личности — от самосознания до поведе­ния. Одним из первых на это обратил внимание Р. Бриттейн, который подчеркнул «женоподобный от тенок» личности сексуальных убийц. П. Фольк и его соавторы² считают изнеженность одной из характерных черт личности насильников, которые в социальной среде занимают подчиненное положение. По их мнению, для них свойственно постоянное ощущение собственной неполноценности, что порождает полоролевую фрустра­цию, т. е. нарушение возможности исполнения сексуаль­ной роли. Элементы же садизма в их действиях осущест­вляются в целях самоутверждения в мужской половой роли. И, наконец, наиболее определенно высказались Р. Ланжевин с соавторами³, указавшие на характерное

¹ Вrittain R.. Тhе sadistic murder.— Меd. Sоi Law.—1970.,
Vо1. 10.—Р. 198—207.

² Vо1к Р. е1 а1. Цит. по: Старович 3. Судебная сексология.—
М., 1991.

³ Langevin R. е1 а1. 8ехиа1 sadism: Вrain, В1ооd аnd Веhavior. In:Нuman 8ехиа1 agression.— Ап. New York Ао. 8оi—N.Y., 1988.—
Р. 172—182.

55

---

Смотрите также файлы

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Novye_napravlenia_sudebno-psikhologicheskoy_expertizy.doc

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Psikhologia_svidetelskikh_pokazaniy.doc

• Stelmakh_V_Yu_Problemy_protsessualnoy_reglament.pdf

• Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

• Ugolovny_protsess_A_V_Grinenko_Bakalavr.pdf