желала прикоснуться к половому члену, во время поло­вого акта молчала, «взгляд был стеклянный», хотел взаимной ласки. В то же время хотел «полностью принадлежать» женщине. Стал общаться с проститутка­ми, с которыми прибегал к фелляцио и куннилингвусу. Около трех месяцев прожил с 50-летней женщиной, в интимной близости с которой использовал оральные и анальные формы секса. Получал большее удовлетво­рение, особенно при оргазме партнерш, когда они его даже царапали, семяизвержение обычно наступало, ког­да они постанывали. При онанизме представлял, как его партнерша из последних сил, в истоме умоляет: «Ми­лый, я больше не могу». Иногда вместо акта мастурба­ции использовал различные предметы (молоток, лампочки, шланги, клизмы), которые, обернув в целлофан, заталкивал себе в задний проход. В эти моменты пред­ставлял себя в роли женщины, которой также больно, не обращал внимание на появление крови. Осуждался на 15 суток за драку, на работе появлялся в нетрезвом виде, опаздывал и прогуливал. С 32 лет проживал у сожитель­ницы, имеет от нее дочь. Однако и она отвергала предпочитаемые им способы интимной близости, на­стаивать было «стыдно». Впоследствии одна из знако­мых 3. сообщила, что он в состоянии опьянения стано­вился агрессивным, ничего не помнил, однажды в посте­ли пытался ее «задушить без причины».

Обвинялся в изнасиловании двух взрослых женщин и несовершеннолетней, которых задушил, в нападении на X., которую ударил монтировкой, однако ей уда­лось убежать, а также в нападении на Ц., которой нанес удары по лицу, угрожал ножом, тащил к мото­циклу, после ее криков о помощи убежал.

При обследовании в Институте им. В. П. Сербско­го электроэнцефалографическое исследование биопоте­нциалов головного мозга выявило диффузные измене­ния органического характера.

При беседе с психиатрами был несколько обсто­ятелен, вязок, жаловался на головные боли, усилива­ющиеся при перемене погоды. Говорил, что в сложив­шейся ситуации «лучше с ума сойти, чем думать об этом, поэтому и бьюсь головой о стенку». Свое первое преступление объяснял состоянием алкогольного опья­нения и плохим настроением в тот момент. Рассказы­вал, что все тогда произошло достаточно случайно, желание завладеть встретившейся девушкой возникло

61

---

неожиданно. Подробно излагал обстоятельства совер­шенных им правонарушений до момента ласк, заявлял, что о дальнейших событиях не помнит, «она была еще теплая», когда понял, что жертва умерла. Ис­пытывая страх перед разоблачением, после задержа­ния «в душе был рад», что не совершит больше подобных поступков.

Для объяснения подобной динамики развития сек­суального влечения необходимо учитывать закономер­ности индивидуального развития. Описанная выше двойственность пассивных и активных начал, пронизы­вающая все этапы формирования личности, приводит к определенному соотношению этих начал у каждого человека. По мнению А. Адлера, в каждом человеке существует «ощущение слабости (фемининности) и ма­скулинная тенденция преодолеть ее, и с этой точки зрения все мы являемся психологическими «гермаф­родитами». Биологические стрессы и преодоление ин­стинктивных влечений приводит к ощущению незначи­тельности собственной роли и могут сравниваться с тем, как индивидуумы реагируют на чувство непо­лноценности. Решающей является реакция «маскулин­ного протеста». При этом маскулинная позиция опре­деляется в нашей культуре как позиция силы, а феми­нинная —слабости».¹

В своих более поздних работах Фрейд обозначил проблему разделения на два пола как одну из наиболее травматичных для человеческого существования. Не­обходимость решения для себя этой проблемы опреде­ляет все развитие индивида, и сущность ее заключается в том, что оба пола всегда завидуют друг другу и хо­тят быть обоими полами. Жан Лакан писал, что в вос­приятии своего пола всегда кроется внутреннее проти­воречие, у человека обычно существует несогласие с не­избежностью принятия этих атрибутов перед лицом угрозы возможного их лишения. В отношении к факту разделения на два пола даже такой механизм психоло­гической защиты, как вытеснение, оказывается сли­шком слабым, и человек вынужден прибегать к от­рицанию ².

¹ Аdler А. Dег Рsусhisоhе Неrmаfroditism im Leben und in der
Neurosе.—Fогsсhritte der Мedizin.— 1910. Vо1. 28.—Р. 486—493.

² Lасаn J. Lе seminaire. Livrе III Lеs Рsусhоsеs.—8еnil, 1981.—
Р. 21, 95, 199.

62

---

Единственной непосредственной причиной возник­новения всех процессов защиты 3. Фрейд считал сиг­нал тревоги, возникающий в системе «Я». В качестве первичного источника тревоги он рассматривал ощу­щения, которые возникают в младенчестве и раннем детстве и характеризуются избытком психического на­пряжения. При этом источник неприятных ощущений может находиться как во внешнем мире, так и в самом организме. Среди внутренних источников на первом месте, по мнению Фрейда, стоят инстинктивные влече­ния: агрессивные и сексуальные. В современной психо­аналитической литературе существует предположение о том, что все инстинктивные влечения, играющие роль главных причинных факторов в возникновении внутрипсихического конфликта, происходят от сексу­альных агрессивных влечений.

Таким образом, инстинктивные влечения, связан­ные с ними представления и эмоциональные проявле­ния, воспоминания и фантазии являются основными мишенями процессов защиты.

Фрейд отмечал, что никакие модели поведения не бывают целиком вызваны ни агрессивными, ни сексу­альными влечениями. Эти два коренных влечения сме­шиваются, и при этом сексуальные влечения находят выходы, имеющие элементы агрессивности, и наоборот.

Когда догенитальные и ограниченные влечения об­ладают излишним запасом психической энергии и не могут получить выход в виде «зрелой» сексуальности или подвергнуться сублимации (трансформации), ис­пользуют понятия первичного вытеснения, фиксации и регрессии. Те инфантильные и ограниченные влече­ния, которые вследствие первичного вытеснения и фик­сации не смогли влиться в «зрелые» либо подверг­нуться сублимации, возрождаются через регрессию вследствие конфликтов, сосредоточенных вокруг «зре­лых» влечений. Фрейд считал, что когда инфантильные и ограниченные влечения появляются при половых девиациях, важными факторами в их возникновении являются защитные механизмы, направленные против ощущений тревоги и опасности (в первую очередь — боязни кастрации), вызываемых идеями об удовлетво­рении зрелых сексуальных влечений. Страдающий из­вращениями субъект при нарушении у него гениталь-ной сексуальности под влиянием боязни кастрации регрессирует к тому компоненту своей инфантильной

63

---

сексуальности, который однажды в детстве вызвал у него ощущение безопасности или спокойствия.

3. Фрейд определял мазохизм как садизм, направ­ленный на собственную личность, временно замеща­ющую сексуальный объект. Согласно его точке зрения, мазохические установки—это временно сдерживаю­щие барьеры от агрессивного влечения, направленного пока не вовне, а на себя. Но для реализации этой установки необходим конфликт между «Я» и сверх-«Я», результатом которого являются аутоагрессивные тенденции. Таким образом, следует говорить не о пер­вичности садистических установок, а о сосуществова­нии некоторого баланса между садистическими и мазо-хистическими влечениями (по аналогии «активности-пассивности» личности).

В данном пункте происходит столкновение с одним из коренных вопросов, связанных с проблемой парафи-лий—соотношении садистических и мазохистических начал и о первичности каждого из них. В этой связи характерно фрейдовское понимание мазохизма, которое претерпело существенные изменения с момента выхода его «Трех очерков по теории сексуальности» (1905). В этой работе он придерживался взгляда на мазохизм как на частное влечение, всего лишь дополняющее садизм и означающее некий регрессивный процесс обращения влечения с объекта н^«Я». Однако уже в 1920 году, в книге «По ту сторону удовольствия» Фрейд исправил свое первоначальное понимание, допустив возможность мазохизма как первичного влечения. Позднее его взгляд становится все более определенным, и первичный мазо­хизм, «внутренняя манифестация влечения смерти» берется уже как данность. Особенно очевидной право­мерность такой трансформации понимания мазохиз­ма выглядит в свете современных представлений об онтогенетических основах половой дифференцировки, нарушение которой может привести только к умалению маскулинных тенденций на всех уровнях жизнедеятель­ности организма. Поэтому и на уровне психосексуальных ориентации скорее всего первоначальные девиации, пусть даже не в явной форме, будут развиваться на мазохистических основаниях, наиболее удаленных от маскулинных структур сексуального влечения.

Согласно современным психоаналитическим взгля­дам, мазохизм рассматривается как продолжение су­ществующего чувства вины. Вероятно, что люди, ис-

64

---

пытывающие наслаждение от боли, таким образом стремятся к повторению раннего опыта общения с ма­терью. Подобное стремление доминирует у них над более зрелыми реакциями на объект влечения. «Если мазохист стремится к боли, то он делает это не ради боли самой по себе, а вследствие боли, представля-. ющей личный бессознательный объект любви, кото­рый однажды уже причинил боль». М. Кхан рассмат­ривает мазохизм как особый вариант защиты «Я» от «психической боли, которая угрожает его уничто­жить». При этом любой мазохистический акт должны как бы наблюдать 3 свидетеля: сам субъект, объект, причиняющий боль, и часть «Я» субъекта, которая регистрирует и переживает болезненный аффект.

X. Томас описывал чувство стыда как примитив­ную психологическую реакцию «на отказ от себя». Сопутствующее стыду психическое напряжение может выливаться в акты «грубого насилия». Проявления такого поведения зависят от степени ущербности «Я», «значимости» свидетелей отвержения» и от того, от­рицается ли целое «Я» или только часть его.

Концепция «отвержения» в детстве лиц с парафили-ями, а также лиц с агрессивными формами поведения возникла впервые в русле психоаналитических изыска­ний и в последующем нашла основательное подтвер­ждение. Д. Н. Исаев и В. Е. Каган отмечают, что у «отверженных» детей блокируется потребность в подражании образцам отца или матери, вследствие чего они хуже других усваивают образцы половых ролей. При искажении же нормальных образцов пове­дения родителей формируется отрицательное отноше­ние ко всему мужскому, либо усваивается деформиро­ванное представление о мужественности. В исследова­нии Бандуры и Уолтерса было обнаружено, что мальчики, чьи родители применяли суровые меры вос­питания, были высокоагрессивны во взаимодействии со сверстниками и взрослыми вне дома, хотя прояв­ляли мало прямой агрессии по отношению к роди­телям. Другое исследование показало, что 71% муж­чин, избивающих своих жен, сами в детстве являлись свидетелями грубости в отношениях между родителя­ми, значительная часть из них сами в детстве были объектами агрессии родителей. При этом три четверти опрошенных с детского возраста усвоили, что мужчина шнимает. лидирующее положение в семье.

3. Сексуальные преступления 55

---

Смотрите также файлы

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Novye_napravlenia_sudebno-psikhologicheskoy_expertizy.doc

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Psikhologia_svidetelskikh_pokazaniy.doc

• Stelmakh_V_Yu_Problemy_protsessualnoy_reglament.pdf

• Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

• Ugolovny_protsess_A_V_Grinenko_Bakalavr.pdf