говорят о том, что на последующих этапах у Чикатило исчезают внутренние препятствия к возникающим по­буждениям. Во время реализации садистического вле­чения также отмечается определенная целенаправлен­ность его поведения со стремлением избежать попада­ния капель крови на одежду. Все это говорит о том, что он сохранял способность отдавать себе отчет о своих действиях и руководить ими.

Более сложной оказалась экспертная оценка, по­скольку сама реализация садистического сексуального влечения отличалась значительным психопатологиче­ским своеобразием. Впервые реализация девиантной сексуальной активности произошла в 36 лет, в услови­ях субъективно значимой психотравмирующей ситуа­ции, в результате которой отмечалось стойкое измене­ние эмоционального фона с субдепрессивной окраской настроения, преобладанием тоскливо-тревожного аф­фекта, нарушениями сна и аппетита, суицидальными тенденциями. Первый преступный акт представлял со­бой частичную реализацию садистических фантазий и сопровождался яркими оргастическими переживани­ями с ощущением психической разрядки, улучшением настроения, исчезновением суицидальных мыслей. Психопатологическая структура влечения в тот период отражает его навязчивый характер — аффективные на­рушения на начальном этапе характеризовались пре­имущественно депрессивными расстройствами, и ис­пытуемый нередко мог подавить возникающее влече­ние с помощью физической работы или ограничить эротическими фантазиями, влечение реализовывалось преимущественно в тех случаях, когда его возникнове­нию предшествовала та или иная внешняя, психоген­ная провокация, реализация девиантйой активности сопровождалась мерами предосторожности.

Объяснение злодеяний

Для того чтобы понять причины из ряда вон выхо­дящих злодеяний Чикатило, необходимо соблюсти два условия.

Во-первых, нужно постоянно иметь в виду особен­ности его личности и прожитой жизни, поэтому в по­следующем изучении мы вновь будем к ним возвра­щаться.

276

---

Во-вторых, нужно проникнуть в глубинный, тайный смысл совершенных действий, смысл, во многом непо­нятный даже для него самого, должным образом опре­делить значимость названных действий, их символику.

Итак, вернемся к биографии Чикатило. Как мы помним, он не удержался на той работе, к которой был подготовлен своим профессиональным образованием, т. е. перед ним открывалось неплохое будущее, но это была только перспектива, а не реальность. Был членом КПСС, но в связи с арестом по обвинению в хищениях был исключен из партии, т. е. утратил даже и такое формальное социальное признание, как членство в ря­дах господствующей партии.

Как представляется, два. обстоятельства все время тормозили его социальное продвижение: во-первых, у многих людей он вызывал сильнейшую антипатию и неприятие. Он сам говорил: «оскорбляли меня на работе все, и простая девчушка и начальник». Однаж­ды он пришел к начальнику с заявлением об очередном отпуске, но тот не только не разрешил, но и избил его. Во-вторых, Чикатило вступал в ненадлежащие контак­ты с учениками, а с некоторыми в гомосексуальные, причем в пассивной роли. Кстати, ученики его тоже били, а директор оскорбил при учениках. Пассивным гомосексуалистом он был в армии, затем в следствен­ном изоляторе, когда велось следствие о хищениях, в которых он обвинялся. Однако отношение к не^у членов его семьи—жены, сына и дочери—было не­сколько другое. Первая отмечала, что он «никогда нас пальцем не тронул. Головы курам рубил, но очень плохо у него получалось». Но напомним, сам Чикати­ло рассказывал, что иногда жена называла его нич­тожеством и довольно часто—импотентом, что соот­ветствовало действительности (она показала на допро­се: «Не мог совершить половой акт без моей помощи. Со временем половая слабость стала еще заметнее. Последние 6—7 лет у нас вообще не было половых отношений»).

Еще лучше отзывалась о Чикатило его дочь: «Папа добрый, спокойный человек, имел страсть читать газе­ты и смотреть телевизор. Вел здоровый образ жизни, не курил, спиртным не злоупотреблял. Очень любил детей, никаких странностей я у него не замечала».

Эти две характеристики показывают, что «добрый, спокойный» человек оборачивался зверем лишь в строго

277

---

определенных случаях—в отношении своих сексуальных жертв, причем соответствующие ситуации готовил сам. Во всех остальных обстоятельствах он пассивен и подчи­нен настолько, что не может дать сдачи никому из своих обидчиков—на работе, в семье, армии, местах лишения свободы, во время случайных конфликтов. Более того, во многих отзывах о нем отмечается вежливость и преду­предительность, что можно расценить как его стремле­ние предпринять упреждающие шаги, чтобы не вызвать никакой агрессии против себя из-за страха перед ней. Отношение к жене и детям связаны, по-видимому, с чувством вины перед ними, которым он, по его словам, не смог обеспечить достаточного существования.

Между тем «страстный любитель газет и телевизо­ров» был большим сутяжником, постоянно на что-то жаловался, обычно козыряя своим членством в КПСС. Только за год, предшествующий аресту, т. е. в самый разгар кровавых убийств, написал более 50 жалоб, приезжал жаловаться в Москву и здесь ходил со щитом на груди, требуя справедливости. Но ведь это проявле­ние агрессивности и как ее увязать с постоянно подчинен­ной позицией Чикатило в большинстве других случаев?

Думается, что одно другому совсем не противоре­чит и постоянная подчиненность как раз и компенсиру­ется сутяжничеством, т. е. он агрессивен, но не смеет открыто дать отпор, поскольку труслив, всегда боялся физического воздействия. Чтобы лучше понять это, нужно учитывать, что он не способен оказать сопро­тивление обидчику, так сказать, лицом к лицу. Избегая этого, но подчиняясь потребностям своей агрессивной натуры, Чикатило постоянно пишет жалобы, которые представляют собой вербальную, словесную агрессию в форме нападения не только на тех, кто обижал его, а вообще на всех. К тому же, как указывалось выше, написание писем снижало остроту его постоянных пе­реживаний по поводу своей несчастной жизни, а это имело для него большое эмоциональное значение.

А обиды и удары судьбы он испытывал всегда и как бы коллекционировал их: провалил вступительные эк­замены на юридический факультет, хотя мечтал стать следователем или прокурором, что хорошо увязывает­ся с его поисками справедливости и агрессивностью; у него были выраженная половая слабость, а в послед­ние годы наступила полная импотенция; его использо­вали в качестве пассивного партнера в гомосексуа-

278

---

льных койтактах, к чему, правда, он и сам бессозна­тельно стремился, но все-таки оценивал как унижение; для него не находилось работы, которой, по его убеж­дению, он достоин; его все время унижали по мелочам, например перед одним окном его квартиры поставили во дворе общественный туалет, а перед другим выры­ли котлован для гаража; ему не давали сносное жилье, и он с семьей ютился в одной комнате без удобств; незаконно осудили за хищение, которое он якобы не совершал, и многое другое.

Чикатило перенес несколько травм черепа, что не могло не сказаться на его личности, на развитии его раздражительности, злобности, нетерпимости. По своему складу он относится к эпилептоидному типу с характерными жестокостью, злопамятностью, за-стреваемостью психотравмирующих эмоций.

Свои состояния до и во время нападения описывал следующими словами: «ничего с собой поделать не мог»; «это доставляло мне неизъяснимое удовольст­вие»; «чувствовал, что если сейчас не нападу, то поте­ряю сознание»; "«не могу сказать, с какой целью я это делал, но стоны, крики, агония давали мне разрядку и какое-то наслаждение. Ничего с собой сделать не мог. Одну девушку, которую я повел лесом, я искром­сал ножом. Меня всего трясло, произошло семяизвер­жение»; «при виде крови начинал бить озноб, весь трясся, совершал беспорядочные движения»; «я не об­ращал внимание на крики и стоны, не думал и о том, что меня могут поймать, и действовал как заведен­ный»; «резал, колол, бил не только жертву, но и ее одежду, деревья, кусты, траву, срывал и ломал ветки, разбрасывал части тела, иногда долго носил их по лесу и только потом закапывал, уносил с собой нос, груди, кончик языка, матку, кишки, выбрасывал их неохотно, а когда нес их, меня это успокаивало. Когда резал ножом, то покачивался, имитируя половой акт»; «пос­ле всего чувствовал себя обессиленным; уже ничего не интересовало, даже если, скажем, на вокзале милиция проверяла, чувствовал себя спокойно, но во время убийства был в полуобморочном состоянии»; «на по­ловых органах срывал свое отчаяние, эти органы были причиной моего несчастья».

Анализ этих высказываний, да и других обстоя­тельств совершенных Чикатило убийств показывает, что во время совершения большинства из них он

279

---

находился в экстатическом состоянии. Напомним, что под экстазом понимается болезненно-восторженное состояние, исступление. Это—иной уровень психики, когда человек как бы уходит от всего земного. Гре­ческий философ Плотин, основатель неоплатонизма, употреблял это понятие при описании сверхумного созерцания, когда душа, отбросив все чувственное и интеллектуальное, возвышается над сферой бытия — ума и в некоем восторге и воодушевлении непосре­дственно соприкасается со сверхбытийным единым. Экстаз предполагает предварительное очищение души (катарсис). Экстатическое состояние свойственно мно­гим людям, в том числе выдающимся, даже гениям. Ч. Ломброзо писал: «На одном из представлений Ки-на (великого английского актера) с Байроном случился припадок конвульсий. Лорри видел ученых, падавших в обморок от восторга при чтении сочинений Гомера. Живописец Фрачиа умер от восхищения после того, как увидел картину Рафаэля. Ампер до такой степени живо чувствовал красоту природы, что едва не умер от счастья, очутившись на берегу Женевского озера. Найдя решение какой-то задачи, Ньюгтон был до того потрясен, что не мог продолжать своих занятий».¹

Экстаз переживают многие фанатики, особенно ре­лигиозные, и в таком состоянии они могут быть чрез­вычайно опасны. В сильнейшем экстатическом состоя­нии находятся многие политические террористы, поги­бающие вместе со своими жертвами. Состояния экстаза во многом могут быть схожи с аффектом; вообще провести границу между аффектом и экстазом не всегда просто и отнюдь не исключено, что иногда одно и то же явление определяется с помощью разных понятий. Во всяком случае, для экстазов Чикатило характерны многие черты, свойственные аффективным состояниям: забывание некоторых деталей, полное ус­покоение после совершенного, иногда сон. Как он рас­сказывал, после каждого убийства он спал почти сутки, а потом на работе все время дремал.

Ради чего Чикатило впадал в экстаз или, говоря другими словами, доводил себя до состояния аффекта, причем не следует думать, конечно, что все это проде-лывалось им сознательно? Но такое состояние явно

¹ Ломброзо Ч. Гениальность и помешательство. Параллель между великими людьми и помешанными.— Спб., 1885.— С. 18—19.

280

---

Смотрите также файлы

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Novye_napravlenia_sudebno-psikhologicheskoy_expertizy.doc

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Psikhologia_svidetelskikh_pokazaniy.doc

• Stelmakh_V_Yu_Problemy_protsessualnoy_reglament.pdf

• Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

• Ugolovny_protsess_A_V_Grinenko_Bakalavr.pdf