Файл: Фалин В. - Конфликты в Кремле. Сумерки богов по-русски (Секретная папка) - 1999.pdf

стные  и  неувядающие  уроки  собственной  био­
графии.  Великую  нацию,  словно  бесприданницу,

опять  отсылают  в  приготовительный  класс  наби­
раться  ума  под  надзором  чужестранных  пестунов.

О  Русь  некогда  разбилась  татаро-монгольская

«тьма».  Тевтоны,  поляки,  шведы  с  их  лихими  за­

воевательными  прожектами  оступились  на  рос­
сийских  просторах.  На  «русском  походе»  кончил­
ся  Наполеон.  В  глубине  России  —  под  Москвой,

на  Волге,  у  Курска  —  состоялась  панихида  по  на­
цистским  вожделениям  о  европейском  и  мировом

владычестве.  Сегодня  это  ставится  России  скорее

в  укор.  Здесь  фарисеи  вычисляют  резоны  против

московской  «гигантомании»,  на вкус  и  взгляд  неко­

торых  политиков,  недостаточно  еще  перемолотой.

Ради  чего  Россией  и  ее  преемником  Советским

Союзом  были  принесены  великие  жертвы  —  и  не­
избежные,  и  излишние?  Чтобы  отстоять  право  на

самобытное существование  или чтобы сжечь себя и

развеяться,  подобно  наваждению?  А  может  быть,

тысяча лет и есть для государств тот «натуральный»

возрастной рубеж,  брать который дано избранным?

Избранным  не  богами  —  они  не  занимаются  таки­

ми мелочами,  как маркировка границ,  расстановка

кресел  в  ООН  или  определение  состава  НАТО.

Политики присвоили себе функцию жюри в при­

суждении  премий  и  розг.  Похвальные  грамоты  и

пайки  —  в  нашем  случае  —  рассылаются  именно

тем «реформаторам»,  что кичатся соучастием в зак­

лании  «Российской  империи»,  кто  на  свой  манер

довершил  задумки  прежних  «цивилизаторов»,  ви­
девших  Россию  и  Советский  Союз расчлененными

12

на  полтора  десятка  территориальных  образований,

зависимых  от  внешнего  мира  экономически  и  не­
способных  блюсти  свою  безопасность.

Кое-кому  государства,  принесенного  на  жерт­

венный  алтарь,  мало.  Принялись  за  православие.

Припомнили  ему  вклад  в  сохранение  нацией  са­
мое  себя  и  в  поддержание  панславизма  в  черную

годину безвременья.  Дробят церковь,  дабы  она про­
зябала в смирении  и не  посягала бить в набат:  «рос­
сияне,  опомнитесь»,  «соберитесь  с  духом  и  верой

в  себя»,  «не  затеряйтесь  в  бьющем  через  край

хаосе»!

Что  было  —  не  вернуть.  Развитие  обогнало  мос­

ковских верхоглядов и тугодумов,  полагавших,  буд­
то не  про них писано:  нельзя держать шаг длиннее,  *

чем дорога.  Какой  восстанет  страна  из  пепла:  луч­
ше ли  познает себя  и  очистится  в  горниле  испыта­

ний  от  суетного,  если  восстанет вообще?  Тот,  кого

всерьез  заботит национальное  завтра,  не  может  за­

клиниваться на вчерашнем и позавчерашнем.  В кон­
це концов,  неудачи и поражения лучше способству­
ют  воспитанию  характеров  и  нравов,  чем  победы.

Это в равной степени относится и к отдельным лю­

дям,  и  к  нациям.

Почти перевелись политики, которые, делая свой

выбор, готовы во всей полноте отвечать за него.  При

удаче гложет в основном стремление — не продеше­

вить  бы  в  ее  капитализации.  Но  вот не  заладилось,

и  перед  вами  хамелеон.  Нет-нет,  это  не  он.  Выбор

исполняли скопом, с сотоварищами.  Или возьмутся

доказывать,  что  другого  решения  не допускали  об­

стоятельства, потусторонняя сила, тупиковая ситуа-

13

ция,  как будто тупики ниспосылаются,  а не плодят­
ся,  прежде  всего с подачи политиков.

Сомнения  в  том,  не  переступило  ли  развитие  в

СССР  ту  роковую  грань,  за  которой  нет  возврата

к  изначальным  идейным  ценностям,  наличество­

вали  давно  и  в  предостаточном  наборе.  Не  зашло

ли  перерождение  общества  и  его  базовых  инсти­
тутов  настолько  далеко,  что  под  угрозой  оказался

не  советский  эрзац-социализм,  а  будущее  держа­
вы,  внешне  находившейся  в  зените  своего  могу­
щества?  Этот  кардинальный  вопрос  требовал  чест­
ного  и  внятного  ответа.

Имелись  основания  не  только  сомневаться,  но

даже  отчаиваться.  Страна теряла  способность себя

кормить, лечить, одевать, дать своим гражданам ма-

ло-мальски  приличный  кров  над  головой.  Матери­

альные ресурсы,  бессчетные миллиарды бюджетных

средств,  интеллектуальный капитал пропадали про­
падом в бездонной бочке милитаризма.  Приспосаб­

ливаясь к чужой логике конфронтации и свойствен­

ным  ей  военным технологиям  и  мышлению,  СССР

загнал себя в  перманентный кризис.

Чем  больше  оружия  противной  стороны  нейтра­

лизуется  собственным  оружием,  тем  весомее  в  об­

щем  раскладе  сил,  в  состязании  систем  становятся

несиловые  факторы  —  те,  что  определяют жизнен­
ный уровень, социальное, культурное, нравственное

состояние  общества.  Здесь в первую очередь совер­
шается идентификация индивидуума и системы.  Не

правда ли,  элементарно до  банальности?

Но  отдавали  ли  советские  руководители  себе  в

этом  отчет?  Не  похоже.  Иначе  не  объяснить,  поче­

14

му  кирпичик  за  кирпичиком,  блок  за  блоком  они

разрушали то,  что собирались укрывать от угроз из­
вне  посредством  ракет  и  танков.  Поразительное

забвение того,  что  без экономической,  социальной

(в  незауженном  толковании),  гражданской  защи­

щенности  любое  общество  сегодня  не  может  быть

ни современным,  ни внутренне стабильным,  ни не­

уязвимым  перед  вызовами  извне.

По Клаузевицу,  война есть продолжение полити­

ки другими средствами.  Контрагенты по  «холодной

войне»  умудрились  низвести  государственную  по­

литику  до  роли  продолжателя  войны  иными  сред­

ствами,  а дипломатию и вовсе подрядить в служанки

милитаризма.  Особенно  преуспели  тут  Соединен­
ные  Штаты.  Они чаще,  чем  кто-либо,  хватались за

ядерную дубинку и,  как никто,  были  изобретатель­

ны  в  рецептурах  ее  «дипломатического»  примене­
ния.  И  завяжем  для  памяти  узелок:  эта  «диплома­

тия»  осекалась,  не  находила  продолжения  всякий

раз,  когда ей поперек вставал человеческий фактор,

возмущение  также  самих  американцев,  не  горев­
ших  желанием  проверить  опытом  прогноз  ученых

насчет  «ядерной  зимы»  или  испробовать  на  себе

степень рискованности  «конфликтов  малой  интен­
сивности».  Впрочем,  Москва  не  довольствовалась

ролью созерцателя.  Ей льстил ореол сверхдержавы,

и она мало тревожилась,  что где-то с  конца шести­

десятых годов СССР вел гонку вооружений и воен­

ных  технологий  не  против  США  и  НАТО,  но  про­

тив  самого  себя.

Да,  в  сомнениях  открывался  и  провожался  каж­

дый  Божий  день.  Сомнения  понуждали  касаться

15

неприкасаемых  категорий,  лезть  в  суть диспропор­
ций  и  противоречий  без  модных  в  советскую  пору

ссылок  на  объективные  трудности  и  право  экспе­
риментаторов  на  ошибки.  Нельзя  сказать,  что  со­
мнений  в  итоге  убывало.

Однако  не  зря  на  Руси  ведется:  надежда умира­

ет  последней.  И  при  всех  «про»  и  «контра»  брало

верх  желание  полагать,  что для  добрых  свершений

не  бывает  ни  слишком  рано,  ни  слишком  поздно.

Это,  возможно,  объяснит,  каким  образом  и  почему

столь  многие  в  СССР  —  оставим  другие  страны

неучтенными  —  приняли  перестройку  за  непод­

дельный  шанс  заняться  настоящим  делом  вместо

доведенного  до  совершенства  втирания  очков.

Безразлично,  насколько точной или завышенной

являлась посылка «не все  потеряно».  Впадавшему в

маразм советскому строю могла помочь единствен­
ная  пропись  —  правда.  Правда  без  изъятий,  не  за­

тянутая  в  корсет  и  приодетая,  как  бы  она  ни  стес­

нялась своей наготы.  В этом,  по моему убеждению,

не  должно  было  быть  колебаний,  никаких  сделок

с  оппортунизмом.  Политическое  шельмовство  или

то,  что  ходит  с  ним  в  родстве,  не  обещало  вызво­
лить страну из трудностей,  не давало спасительной

передышки.  Оно  перекрывало  кислород  и  там,  где

с  перебоями  он  все-таки  еще  поступал.

Не  вняли  запевалы перестройки  искренним  сове­

там.  Не  смогли  или  не  захотели.  Любимый  клич  —

ввяжемся  в  бой,  потом  оглядимся  —  шел  от  Напо­

леона.  Наполеона,  еще  не  вкусившего  Бородино  и

Ватерлоо.  Между  тем  совсем  не  обязательно  было

подражать  громким  авторитетам,  достаточно  было

16