ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 1306
Скачиваний: 1
Обращаясь к условиям правомерности состояния принуждения, мы также видим полное единообразие их для непреодолимого принуждения, с одной стороны, и для преодолимого - с другой. При этом нет оснований говорить о наличии условий, относящихся лишь к непреодолимому психическому принуждению, но не к непреодолимому физическому.
Поэтому мы полагаем правильным распространить действие правил ч. 1 ст. 40 УК на непреодолимое психическое принуждение, соответствующим образом изменив редакцию указанной нормы: "Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического или психического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием)".
Преступление считается оконченным с момента самоубийства или покушения на самоубийство. Потерпевший предпринимает действия направленные на лишение себя жизни. В независимости от наступивших последствий и нанесенного вреда здоровью. В редких случаях самоубийство может быть совершено путем бездействия (например, отказ от пищи).
-
СУБЪЕКТ, СУБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА ДОВЕДЕНИЯ ДО САМОУБИЙСТВА
Субъект преступления - один из обязательных элементов состава преступления. В этом качестве его характеризует совокупность определенных признаков, раскрывающих способность нести уголовную ответственность, претерпевать меры государственного принуждения за деяние, запрещенное уголовным законом. С одной стороны, это лицо, которому адресован уголовно-правовой запрет, т.е. некая абстрактная фигура, с другой - лицо, которое фактически совершило преступное деяние, предусмотренное конкретной статьей Особенной части УК. Каждая из перечисленных сторон этого понятия имеет смысл лишь постольку, поскольку связана с другой, однако в принципе возможно их раздельное рассмотрение.
Ответственность за доведение до самоубийства наступает по достижении 16-летнего возраста.
Общие признаки субъекта включают вменяемость и достижение определенного возраста на момент совершения деяния. Они естественно вытекают из самой сути норм уголовного права, которые в социальном плане адресованы людям, т.е. способны регулировать поведение человека (физического лица).
Вытеснение из уголовного права принципа объективного вменения и утверждение принципа вины (виновной ответственности) потребовали определения того минимума субъективных предпосылок (свойств психики), которых достаточно для правильного восприятия требований уголовного закона, социальной оценки поведения и способности руководить своими действиями. Совокупность таких предпосылок составляет признак субъекта преступления, именуемый вменяемостью.
Формирование способности верно оценивать социальное содержание деяния, предвидеть его последствия и действовать на основе здравого рассудка появляется лишь при наличии определенного жизненного опыта, который непосредственно связан с возрастом человека. Поэтому возраст лица - важный признак, с наличием которого законодатель связывает возможность возложения уголовной ответственности. В различных государствах и в разные периоды их истории возрастной критерий для наступления уголовной ответственности менялся; современные уголовно-правовые системы также неодинаково подходят к фиксации этого признака субъекта преступления, но в целом он может считаться универсальным.
Если самоубийство было вызвано незаконными действиями должностного лица, требуется дополнительная квалификация по статье, предусматривающей ответственность за должностное преступление.
Закон говорит об использовании должностным лицом своих служебных полномочий, поэтому имеется в виду только такое действие (бездействие) должностного лица, вытекающее из его полномочий и связанное с осуществлением прав и обязанностей, которыми оно наделено в силу занимаемой должности и которые закреплены в законодательных и иных нормативных правовых актах, в уставах, положениях и т.д.
110 статья, устанавливающая ответственность за доведение до самоубийства, содержит ряд новелл по сравнению со ст. 107 УК РСФСР. Прежде всего в статье отсутствует указание на материальную или иную зависимость потерпевшего от лица, виновного в доведении до самоубийства. Это означает существенное расширение круга возможных субъектов данного преступления. Субъектом может быть любое вменяемое физическое лицо, достигшее возраста 16 лет. Не имеет значение, зависит ли потерпевший от субъекта материально или иначе.
В науке уголовного права виной признается психическое отношение субъекта к общественно опасному деянию и его общественно опасным последствиям. Проще говоря, вину можно представить в виде формулы "мое отношение к моим действиям и их последствиям". Безусловно, вина является юридическим понятием, вместе с тем она имеет психологическое содержание. В этой связи принято выделять интеллектуальные и волевые моменты, которые представляют осознание сути совершаемых действий, предвидение наступления последствий, а также желание (или нежелание) их наступления. Интеллектуальные признаки отражают познавательные процессы в сознании лица. Это способность человека адекватно оценивать фактические признаки сложившейся ситуации и последствия своего поведения в этих условиях, т.е. осознавать общественно опасные действия и предвидеть наступление общественно опасных последствий. Волевым признаком является наличие или отсутствие желания наступления общественно опасных последствий. Различные сочетания этих составляющих образуют разные формы и виды вины: прямой и косвенный умысел и неосторожность в виде легкомыслия или небрежности (ст. ст. 24, 25 УК РФ).
Одни авторы считают, что доведение до самоубийства может быть только умышленным, при этом умысел - по преимуществу косвенный .39
Другие утверждают, что поскольку в диспозиции ст. 110 указание на форму вины отсутствует, то в соответствии с ч. 2 ст. 24 УК РФ вина в рассматриваемом составе преступления может быть как умышленной, так и неосторожной. Умысел при этом может быть как прямым, так и косвенным, неосторожность выражаться как легкомыслием, так и небрежностью.40
По мнению М.Д. Шаргородского, по Уголовному кодексу 1926 г. доведение до самоубийства могло быть совершено как умышленно, так и неосторожно41. По утверждению Н.И. Загородникова, по Уголовному кодексу 1960 г. данное преступление также могло быть совершено с любой формой вины, однако умысел при этом мог быть только косвенный. При наличии у виновного прямого умысла на доведение до самоубийства все совершенное рассматривалось как убийство особым способом и в зависимости от обстоятельств дела квалифицировалось по соответствующим статьям.
Р.З. Авакян утверждал, что доведение до самоубийства возможно с любым видом умысла. При прямом умысле виновный предвидит возможность самоубийства потерпевшего и желает этого, а при косвенном - сознательно допускает тот же результат.42 Р.З. Авакян считал ошибочным утверждение, что при наличии прямого умысла на доведение до самоубийства потерпевшего содеянное является убийством, которое должно квалифицироваться по ст. 103 УК РСФСР (умышленное убийство). Ученый объяснял это тем, что при совершении преступления, предусмотренного ст. 107 УК РСФСР (доведение до самоубийства), в отличие от убийства виновный не совершает действий, непосредственно приводящих к смерти потерпевшего. Потерпевший принимает решение расстаться с жизнью и сам же приводит его в исполнение, руководимый сознанием и волей. Эти объяснения выглядят вполне убедительными. Однако не следует исключать следующую ситуацию: потерпевший поставлен виновным лицом в такие условия, что даже при наличии сознания его воля настолько ограничена, что возможность принятия иного решения, кроме самоубийства, просто отсутствует (например, лицу предлагают выбрать тяжелую мучительную смерть (и у потерпевшего есть все основания верить реальности намерений) или легкую и быструю, но его (потерпевшего) руками). Смоделируем ситуацию: виновный ставит потерпевшего на парапет крыши высотного дома, обливает его бензином и держит наготове зажженную спичку, однако предлагает потерпевшему самостоятельно спрыгнуть с крыши, в противном случае угрожает реализовать свои намерения. Такая ситуация ставит под сомнение выводы Р.З. Авакяна.
Большинство авторов современных учебников, рассматривая субъективную сторону доведения до самоубийства, полагают, что прямой умысел при совершении данного преступления исключается. Например, С.В. Бородин считает, что доведение до самоубийства может быть совершено только с косвенным умыслом или по неосторожности. В тех же случаях, когда лицо ставит себе цель довести другого до самоубийства и создает для этого условия, при которых потерпевший вынужден покончить с собой, содеянное надлежит квалифицировать как убийство, которое будет характеризоваться особым способом совершения. То обстоятельство, что лишение жизни физически выполняется руками самого потерпевшего, а не субъекта преступления, для юридической оценки содеянного не имеет значения. С.В. Бородин, ссылаясь на А.А. Пионтковского, объясняет это тем, что доктрине российского уголовного права известно "посредственное виновничество", когда подстрекатель или пособник душевнобольного или малолетнего, совершившего общественно опасное деяние, отвечает не за подстрекательство или пособничество, а за само преступление, вследствие того, что непосредственный исполнитель является лишь орудием совершения этого деяния в руках других.43 Остается неясным, по какой причине С.В. Бородин не считает содеянное убийством, если у лица был косвенный умысел по отношению к самоубийству, т.е. лицо осознавало общественную опасность своих действий, предвидело наступление последствий и сознательно допускало или безразлично относилось к тому, что потерпевший может покончить с собой.
Практика уголовного судопроизводства не участвует в споре. Правоприменитель идет по пути признания того, что рассматриваемое преступление может быть совершено только с прямым или косвенным умыслом.
Так, по приговору Мещанского районного суда г. Москвы 20 декабря 2000 г. Кузин был признан виновным в вымогательстве и доведении лица до самоубийства путем угроз и осужден по ст. 110 и ч. 1 ст. 163 УК РФ.44
В начале января 2000 г. Кузин, узнав от своей знакомой об интимных отношениях между нею и военнослужащим Х., 7 сентября 2000 г. потребовал от него 1 тыс. руб. и назначил срок передачи денег на 15 сентября 2000 г. В случае невыполнения данного требования Кузин угрожал рассказать его девушке, а также третьим лицам позорящие сведения об интимной стороне жизни Х. 15 сентября 2000 г. рано утром Х. покончил жизнь самоубийством.
Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда приговор оставила без изменения.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений в части осуждения Кузина по ст. 110 УК РФ и прекращении дела за отсутствием в его действиях состава преступления.
Президиум Московского городского суда 4 апреля 2002 г. протест удовлетворил, указав, что согласно закону уголовной ответственности за доведение до самоубийства подлежит лицо, совершившее это преступление с прямым или косвенным умыслом. Виновный сознает, что указанным в законе способом принуждает потерпевшего к самоубийству, предвидит возможность или неизбежность лишения им себя жизни и желает (прямой умысел) или сознательно допускает наступление этих последствий либо относится к ним безразлично (косвенный умысел).
Как видно из материалов дела, Кузин угрожал распространить сведения, позорящие Х., для подкрепления своих требований о вымогательстве его имущества, умысел осужденного был направлен на завладение имуществом потерпевшего. Об этом свидетельствует и то обстоятельство, что он указал дату, когда Х. должен передать ему деньги.
По делу не установлено, что Кузин, угрожая потерпевшему, желал наступления его смерти либо предвидел и сознательно допускал наступление таких последствий.
Поскольку ни органами следствия, ни судом не установлены доказательства наличия у Кузина прямого или косвенного умысла на доведение Х. до самоубийства, состав преступления, предусмотренный ст. 110 УК РФ, в его действиях отсутствует и судебные решения в этой части подлежат отмене, а дело - прекращению.
Таким образом, суд пришел к заключению, что выводы о совершении Кузиным вымогательства были основаны на доказательствах, проверенных в судебном заседании, и содеянное им правильно квалифицировано по ч. 1 ст. 163 УК РФ.45
По моему мнению, позиция суда не представляется достаточно убедительной. Ведь, как указывалось выше, форма вины применительно к доведению до самоубийства законодателем не закреплена и, следовательно, не позволяет однозначно утверждать, что данное преступление может быть только умышленным.
В умышленном преступлении субъект относится к совершаемым действиям именно как к преступным. В рассматриваемом же составе преступления действия, составляющие объективную сторону доведения до самоубийства (угрозы, жестокое обращение, систематическое унижение человеческого достоинства), сами по себе являются аморальными. Умысел виновного не является преступным в уголовно-правовом понимании и ограничивается желанием испугать, унизить, причинить психическую и физическую боль, чтобы продемонстрировать власть и силу над потерпевшим. Субъект получает удовлетворение от процесса совершения подобных действий и не желает трагических последствий.
Например, учитель по каким-либо причинам испытывает антипатию к ученику. Оскорбляет его в присутствии окружающих, публично в оскорбительной форме выражает негативную оценку его умственных способностей, заставляет выполнять дополнительную работу, выполнение которой в среде его сверстников считается унизительным и постыдным. В этой связи ребенок становится изгоем среди одноклассников, начинает испытывать свою ущербность. Не представляя себе выхода из сложившейся ситуации, он кончает жизнь самоубийством.
Неосторожная форма вины при совершении рассматриваемого преступления возможна только в виде небрежности.
При небрежности, выполняя объективную сторону преступления, субъект не стремится к приведению лица в состояние, в котором у того появится решимость покончить с жизнью, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен и может предвидеть, что созданная им подобная стрессовая ситуация может вызвать у человека любую реакцию, вплоть до аутоагрессии.
Таким образом, квалификация действий по ст. 110 УК РФ возможна только при доведение до самоубийства по неосторожности в виде небрежности.
В случае если лицо умышленно приводит другое лицо в такое психическое состояние или ставит его в условия, когда последний единственным избавлением от мучений видит лишение себя жизни и идет на такие действия, такое деяние следует квалифицировать как убийство.
По общему правилу доведение до самоубийства совершается с косвенным умыслом. Однако не исключен и прямой умысел: виновный доводит лицо до самоубийства намеренно, т.е. предвидит, что его угрозы, жестокое обращение и тому подобное создают возможность или даже неизбежность самоубийства потерпевшего, и желает такого исхода. Например, потерпевший, не выдержав, прямо заявляет, что при продолжении шантажа он сведет счеты с жизнью, в чем виновный не сомневается. Однако он не прекращает своего воздействия на жертву. Рекомендация при прямом умысле расценивать действия виновного как убийство не может быть реализована на практике, поскольку лишение жизни осуществляется лицом (потерпевшим), обладающим сознанием и волей и достигшим определенного возраста, а потому виновный не может рассматриваться как посредственный исполнитель преступления (ч. 2 ст. 33).46