ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.10.2020
Просмотров: 1489
Скачиваний: 5
Таким образом, поскольку гипоксия у С. не явилась следствием ошибок при даче наркоза, а связана с особенностями организма больного, то поэтому она не квалифицируется как причинившая вред здоровью.
Из п. 12 заключения повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 21 от 28 апреля 2003 г. видно, что наиболее вероятной причиной остановки сердца, при наркозе является индивидуальная чувствительность больного к фторотану, приведшая к депрессии миокарда (сердечной мышцы) и остановке сердца. На это указывает факт развития гипоксии у С. в начальной стадии наркоза. Западение языка наступает при глубоком наркозе фторотаном, когда происходит расслабление мускулатуры. Поэтому нет оснований полагать, что в конкретном случае имело место западение языка.
Из п. 14 вышеназванного заключения эксперта видно, что после глубокой постгипоксической энцефалопатии (5-10 минут отсутствия сердечной деятельности), приведшей к гибели клеток коры головного мозга, в постреанимационном периоде обследования и лечения больного С. проводилось на современном уровне, по общепринятым положениям, адекватно характеру и тяжести патологического процесса.
Оценив представленные доказательства, суд пришел к выводу, что смерть С. не явилась прямым следствием ошибок врачей при даче наркоза, а связана с особенностями организма больного и не квалифицируется как причинившая вред. При этом суд учел, что С. дал свое согласие на проведение операции, предупреждался о возможных негативных последствий применения наркоза, о чем свидетельствует заполненная форма «согласие пациента» т.е. его согласие на оперативное вмешательство.[73]
В судебной практике встречаются случаи, когда причиной совершения медиком нерелевантной медицинской ошибки становится поведение самого пациента. Наиболее часто это происходит ввиду того, что пациент скрывает от врача те сведения, которые необходимы для избрания правильного метода и способа оказания медицинской помощи из-за боязни отказа в госпитализации, проведения операции и т.п. естественно, что подобного рода поведение пациента (в последствии – потерпевшего) «извиняет» медицинского работника только в том случае, когда на нем не лежит правовой обязанности поверить сведения, сообщаемые ему пациентом.
Например, хирург городской больницы М. был осужден за неосторожное причинение смерти пациентке в результате оперативного вмешательства. Пострадавшая имела индивидуальную непереносимость к антибиотикам, но, боясь, что врач откажется делать операцию, скрыла этот факт, удалив с титульного листа амбулаторной карты отметку об указанной особенности своего организма. Принимая во внимание заявление больной, что она хорошо переносит все лекарства, врач при операции ввел ей антибиотики, отчего та скончалась на операционном столе. По заключению прокуратуры приговор был отменен кассационной инстанцией, и дело прекращено за отсутствием в действиях М. состава преступления.[74]
Подчеркнем – данное решение вынесено судом около двадцати лет назад. В настоящее время «вера на слово» пациенту вряд ли является достаточным основанием для признания ошибки медработника нерелевантной. Как известно, «доверяй – но проверяй», тем более, что средства диагностики и оказания медицинской помощи за прошедший период шагнули далеко вперед. Поэтому сейчас ссылка врача на утверждение пациента не может считаться сама по себе достаточным основанием для исключения уголовной ответственности[75] по причине нерелевантности допущенной ошибки.
Однако, исходя из фактических обстоятельств, иногда невозможно проверить слова нуждающегося (в силу разного рода экстремальных обстоятельств и т.п.) – в данном случае у врача отсутствуют основания не доверять пациенту, и введение последним медработника в добросовестное заблуждение является фактическим основанием признания ошибки нерелевантной и, соответственно, исключения признака виновности в причинении врачом вреда жизни и здоровью пациента.
* * *
Содержание и юридическая природа двух видов невиновного причинения вреда, определенных в ч. 1 и ч. 2 ст. 28 УК РФ, различна. По сути дела законодатель в части первой определяет субъективно невиновное причинение вреда, а в части второй – объективно невиновное.
Полагаем, что врач может допустить нерелевантную ошибку в силу своего особого психофизиологического состояния – когда, в силу экстремальной ситуации или нервно-психических перегрузок, он ставит неправильный диагноз, избирает ошибочный метод лечения и пр.
В отличии от положений ч. 1 ст. 28 УК РФ, в ч. 2 ст. 28 УК РФ причинение вреда признается невиновным не из-за отсутствия интеллектуального или волевого момента вины, а вследствие объективной невозможности предотвратить наступление общественно опасных последствий, возможность наступления которых лицом безусловно осознается (мы говорим о безусловном осознании возможности, исходя из буквального понимания текста ч. 2 ст. 28 УК РФ). Определяющим критерием невиновного причинения вреда по психофизиологическому основанию, предусмотренному ч. 2 ст. 28 УК РФ, является объективный критерий, критерий, характерный только для данного правового явления, - обязательное наличие экстремальных условий или нервно-психических перегрузок. Без экстремальных условий или нервно-психических перегрузок особенности психофизиологических качеств вменяемого лица в конкретной ситуации не имеют, по сути дела, никакого значения. И экстремальные условия, и нервно-психические перегрузки должны быть реальными и объективными.[76]
В литературе последнего времени предложено несколько определений экстремальной ситуации и нервно-психических перегрузок как основания невиновного причинения вреда по смыслу ч. 2 ст. 28 УК РФ.
В целом экстремальные условия понимаются как неожиданно возникшая или изменившаяся ситуация, к которой лицо не готово и по своим психофизиологическим качествам неспособно принять адекватное решение и найти способ предотвращения вредных последствий; условия, которые выходят за рамки обычных, либо такое усложнение обстановки, которое требует особого внимания и немедленного реагирования. В свою очередь, под нервно-психическими перегрузками прелагается считать особое состояние организма человека (например, при переутомлении, стрессовом состоянии, вызванном полученным известием, острой реакции, подавляющей интеллект и волю, на поведение других лиц и т.д.)[77]
Полагаем, что виновность медицинского работника в наступлении неблагоприятных последствий при допущенной нерелевантной ошибке в данном случае должна исключаться по следующим соображениям. Медицинский работник, совершая ошибку, предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своих действий. Однако ошибочное действие совершается в условиях, созданных помимо его воли, и субъект не может предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям ситуации.
Примерами возможных нерелевантных ошибок, основанных на несоответствии психофизиологических качеств медработника условиям экстремальной ситуации или нервно-психической перегрузки, могут быть диагностические и лечебные ошибки, совершенные в обстановке вооруженного конфликта, при оказании медицинской помощи на поле боя или в условиях полевого госпиталя, а также в обстановке стихийного бедствия. Действительно, вряд ли кто может гарантировать даже первоклассному медику стопроцентный успех в подобного рода случаях, когда число нуждающихся в неотложной помощи может исчисляться сотнями на одного врача. Прибавим к этому и психофизиологического состояние самого медицинского работника.
За примерами таких возможных ошибок далеко ходить не надо – достаточно вспомнить деятельность медиков в районах вооруженных конфликтов на Северном Кавказе, когда от совершения ошибки не застрахован никто – и именно в силу экстремального характера окружающей ситуации (обстановка боевых действий).
Следует отметить еще одно обстоятельство. В сферу действия ч. 2 ст. 28 УК РФ должны попадать ситуации, признаваемые экспертами-психологами сложными, в которых характеристики психофизиологических качеств медицинского работника оказались недостаточными для предотвращения последствий ошибки.
Итак, нерелевантный характер врачебной ошибки, имеющей в своей основе невиновное причинение вреда по психофизиологическому основанию, наличествует при совокупности трех составляющих:
1) ситуация является экстремальными условиями, или в данной ситуации лицо испытывает нервно-психические перегрузки;
2) ситуация создана другими лицами или силами природы;
3) психофизиологические качества лица (их количественные или качественные показатели) не соответствуют требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.
Сказанное еще раз свидетельствует о желательности заимствования зарубежного опыта квалификации врачебных ошибок, связанного с первоочередным учетом обстоятельств, связанных с личностью и качествами, физическим и психическим состоянием самого медицинского работника.
Глава III. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ, В МЕДИЦИНСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Согласно ч. 1 ст. 14 УК РФ, обязательными признаками преступления являются его общественная опасность, противоправность, виновность и возможность применения наказания (наказуемость). Соответственно, при наличии любого обстоятельства, исключающего преступность деяния и предусмотренного ст.ст. 37-42 УК РФ, надо говорить об исключении какого-либо признака самого преступления как обязательной характеристики данного юридического факта. Говоря иными словами, наличие обстоятельства, исключающего преступность деяния, исключает существование такого юридического факта как событие преступления (в т.ч. и в медицинской деятельности).
Понятие «обстоятельство, исключающее преступность деяния» в советский период традиционно понималось как основание исключения характеристики общественной опасности деяния, содержащего признаки преступления: «При некоторых обстоятельствах деяния, по своим внешним чертам схожие с признаками того или иного преступления, в действительности не являются общественно опасными; они не только не представляют собой опасности … но, наоборот, являются полезными».[78] Такой подход к определению юридической природы обстоятельств, исключающих преступность деяния, в целом сохраняется и в настоящее время.[79]
Однако в последних работах указывается, что для отдельных обстоятельств существуют разные основания для исключения преступности причиненного вреда – в частности, при крайней необходимости, физическом или психическом принуждении, обоснованном риске им является отсутствие признака противоправности в содеянном.[80] По мнению А.В. Наумова, все эти обстоятельства исключают и уголовную противоправность (противозаконность), и общественную опасность, и виновность, и наказуемость деяния, «а следовательно, и его преступность».[81]
В ряде работ аргументируется положение о том, что любое обстоятельство, исключающее преступность деяния, аннулирует в содеянном признак противоправности (запрещенности Уголовным законом), основанием чего, в свою очередь, является воздействие «внешнего фактора».[82]
Для решения вопроса о том, какой именно признак преступления отсутствует при наличии обстоятельства, исключающего преступность деяния, рассмотрим следующую ситуацию. Медицинский работник, находясь в состоянии правомерной крайней необходимости либо правомерного обоснованного риска, причиняет пациенту вред здоровью какой-либо степени тяжести. Говорить о том, что здоровье пациента «выпадает» из сферы защиты уголовного законодательства невозможно – следовательно, объективно причиненный медицинским работником вред сам по себе надо считать общественно опасным.
Далее, причинитель вреда является специальным субъектом возможной уголовной ответственности за причиненный вред, но не несет ее только по причине правомерности его причинения.
Наконец, рискующий или находящийся в состоянии необходимости медицинский работник причиняет вред здоровью пациенту вполне виновно - об этом свидетельствует осознанный и целенаправленный характер его поведения (собственно рискованный характер действий либо необходимость выбора для спасения жизни или здоровья пациента в состоянии необходимости). Следовательно, исключать виновное отношение причинителя вреда к результату его собственного поведения нельзя.
Характеризуя обстоятельства, исключающие преступность деяния, в медицинской деятельности, мы будем исходить из следующих посылок:
- вред, причиненный медицинским работником в условиях такого обстоятельства, объективно является общественно опасным;
- медицинский работник, причинивший такой вред, сохраняет все признаки специального субъекта на момент причинения;
- отсутствуют основания для признания вреда причиненным в силу нерелевантной врачебной ошибки (т.е. отсутствуют основания для признания причиненного вреда невиновным).
Так как Уголовный закон позволяет причинение того или иного вреда (при соблюдении условий, указанных в ст.ст. 37-42 УК РФ), то он не может признаваться противоправным. Исключение противоправности является юридическим основанием исключения преступности вреда, причиненного медицинским работником при осуществлении профессиональной деятельности, и именно «дозволение» причинить вред охраняемым УК РФ интересам указывает на то, что такой общественно опасный вред не имеет характеристики вреда противоправного.
Отсутствие противоправности причиненного медицинским работником вреда свидетельствует о предписывающем[83] либо управомачивающем[84] характере обстоятельств, исключающих преступность деяния (естественно, при соблюдении законодательных условий правомерности).
В медицинской деятельности особое (и специфическое) значение имею такие обстоятельства, исключающих преступность деяния, как крайняя необходимость и обоснованный риск, что обусловлено самим характером медицинской деятельности. кроме того, в настоящей главе будет рассмотрен вопрос о значении тех обстоятельств, исключающих преступность деяния в медицинской деятельности, которые не нашли непосредственного законодательного закрепления в УК РФ.
§ 1. Крайняя необходимость в медицинской деятельности
Крайняя необходимость в отечественном уголовном праве является «традиционным» обстоятельством, исключающим преступность деяния (ст. 46 Уголовного Уложения 1903 года, ст. 20 УК РСФСР 1922 г., ст. 13 УК РСФСР 1926 г., ст. 14 УК РСФСР 1960 г.), исследованию которого посвящено немало специальных трудов.[85]
Согласно общим положениям о крайней необходимости (ст. 39 УК РФ), не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.
Таким образом, состояние крайней необходимости изначально обусловлено существованием реальной и наличной «опасности» причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны. По существу ситуация крайней необходимости представляет собой необходимость «выбора из двух зол», когда причинение «меньшего зла» расценивается в качестве непреступного, допустимого Уголовным законом.