ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.10.2020
Просмотров: 1491
Скачиваний: 5
Юридическим основанием возникновения крайней необходимости выступает столкновение, конфликт двух охраняемых правом интересов, когда сохранение одного интереса может быть достигнуто лишь путем нарушения другого.[86] Примечательно, что в западной юридической мысли состояние необходимости причинения вреда обычно определяется как правомерное нарушение формального уголовно-правового запрета, если таковое совершается для устранения опасности, угрожающей другим законным интересам: «Состояние необходимости делает правомерным нарушение охраняемых законом интересов третьей невиновной стороны» в целях «минимизации вреда».[87]
Исходя из сказанного, представляется неверной позиция о том, что любое обращение за медицинской помощью создает для медицинского работника состояние крайней необходимости: такое состояние возникает только в силу коллизии двух (и более) интересов.[88] Полагаем очевидным, что само по себе обращение пациента за оказанием медицинской помощи такого конфликта не создает. По справедливому замечанию ряда авторов, за медицинской помощью могут обращаться в целях омоложения, изменения пола, формы тела, преодоления естественного облысения: «во всех перечисленных случаях говорить о ситуации крайней необходимости нельзя, поскольку в них изначально отсутствует опасность для жизни и здоровья человека, а медицинские знания используются с целью улучшения «качества» жизни».[89]
В доктрине уголовного права разработаны общие критерии опасности, создающие состояние крайней необходимости, вполне применимые к причинению вреда в данной ситуации, совершенном медицинскими работниками при исполнении своих профессиональных обязанностей.
Общепризнанно, что источником опасности, создающей по уголовному праву состояние крайней необходимости, могут быть не только действия человека.
Во-первых, это действия сил природы, различных стихий; объективные процессы, происходящие в природе, например, землетрясение, наводнение, ураганы, горные лавины, снегопады и т.д., которые создают опасность для жизни и здоровья людей, их имущества. Во-вторых, эта опасность может быть вызвана нападением животных. В-третьих, источник опасности может носить технический (техногенный) характер (неисправность различных механизмов, транспортных средств и пр.) В-четвертых, источником опасности могут быть физиологические, патологические процессы — болезнь, состояние голода и т.д. В-пятых, источником опасности может быть коллизия двух правовых обязанностей: А.В. Наумов приводит яркий пример – врач одновременно вызван к роженице, чтобы принять внезапные роды, и к больному по поводу нетяжелого заболевания.[90]
Наличность опасности означает, что угроза причинения вреда объекту уголовно-правовой охраны существует во вполне определенный промежуток времени и во вполне определенном месте. В литературе говорится о непосредственной опасности, причем признаки такой непосредственности определяются начальным моментом возникновения опасного состояния и конечным моментом, когда опасное состояние прекращается. По этой причине миновавшая опасность, как и опасность будущая не создают состояния крайней необходимости.[91] Состояние опасности может иметь длящийся характер, и фактически длиться довольно продолжительное время. Данная характеристика нередко встречается в профессиональной деятельности медицинских работников и обуславливается характером заболевания и его клиническим течением. В течение всего времени существования опасности лицо (в нашем случае – медработник) должно считаться находящимся в состоянии крайней необходимости.
Другим обязательным критерием опасности при крайней необходимости должна быть ее реальность (действительность) - т.е. реальное существование. В случае, когда опасность существует лишь в воображении лица, якобы действующего в состоянии крайней необходимости, то можно говорить о ситуации «мнимой необходимости». Такая ситуация не может исключать формальной противоправности совершенных этим лицом действий.
Также как и в ситуации мнимой обороны, ответственность лица, нарушившего правоохраняемый интерес при мнимой необходимости, определяется по правилам влияния фактической ошибки на вину и ответственность. Если лицо, причинившее вред правоохраняемому интересу, не предвидело своей ошибки относительно отсутствия реально грозящей опасности для его собственного или иного правомерного интереса, но по обстоятельствам дела должно и могло было это предвидеть, оно должно отвечать за причинение вреда по неосторожности (в литературе справедливо говорилось, что в этом случае – т.е. при фактической ошибке – возможна юридическая оценка причинения по неосторожности даже большего вреда по сравнению с предотвращенным, т.к. исключена ситуация реально существующей крайней необходимости[92]).
Если же обстановка происшествия складывалась таким образом, что лицо не только не предвидело, но и не должно и не могло было предвидеть своей ошибки, налицо случай (казус) как невиновное причинение вреда, освобождающий от уголовной ответственности за причиненный вред. При этом основанием непривлечения лица к уголовной ответственности будет являться отсутствие в содеянном вины, а не противоправности.[93]
В специальной литературе высказана идея о том, что в состоянии крайней необходимости может оказаться дипломированный врач, не имеющий сертификата на оказание необходимой медицинской помощи, а также интерны, аспиранты, клинические ординаторы, узкие специалисты. В качестве аргументации приведены следующие доводы:
1) налицо должна быть неотвратимая летальная угроза пациенту без немедленного медицинского вмешательства; «ошибка не имеющего сертификата дипломированного врача менее опасна, чем однозначно фатальный исход»;
2) отсутствие соответствующего сертификата у врача не может служить основанием уголовной ответственности, т.к. неотложная медицинская ситуация развивается по своим законам: «Нерешительность человека в белом халате может привести к необратимости танатогенеза, и он не может быть наказан, даже при отсутствии формального допуска к медицинской деятельности, за произведенное в такой обстановке вмешательство».[94]
Однако из этих, в общем абсолютно правильных посылок, сделан странный вывод о том, что в ситуации крайней необходимости при оказании медицинской помощи может оказаться лишь дипломированный врач, имеющий сертификат не по специальности, проведший медицинское вмешательство в нерабочее время. Оказание же помощи во время рабочего дня, на рабочем месте, «в трудовой обстановке и надлежащим лицом содержит в себе такое обстоятельство, исключающее преступность деяния, как обоснованный риск».[95]
Данная точка зрения представляется несостоятельной по следующим соображениям. Во-первых, состояние крайней необходимости подразумевает столкновение защищаемых уголовным правом интересов – в описанной ситуации его попросту нет. Во-вторых, наличие надлежащего специалиста-медика «на рабочем месте в рабочее время» вовсе не исключает возможность создания ситуации крайней необходимости.
Приведем умозрительный пример: к единственному врачу-травматологу, находящемуся на дежурстве, одновременно поступают два пациента – один с серьезной и угрожающей жизни травмой позвоночника, другой – с закрытым переломом конечности, не угрожающим жизни. Спасая жизнь первого, доктор не оказал немедленную помощь второму, хотя имел возможность сделать это (за счет отказа в немедленной помощи более нуждающемуся). Вследствие несвоевременного оказания помощи у второго пострадавшего наступили неблагоприятные последствия, приведшие к причинению вреда здоровью (например, неправильное срастание кости и пр.)
Если придерживаться вышеприведенного подхода, то ситуации крайней необходимости попросту не существует - соответственно, возникнет возможность привлечения такого врача к уголовной ответственности за умышленное причинение вреда здоровью той или иной степени тяжести, т.к. доктор по специальности, находясь на рабочем месте, сделав выбор, вполне допускал возможность наступления неблагоприятных последствий для пациента с травмированной конечностью. Однако, очевидно, что приведенное рассуждение противоречит ст. 39 УК РФ, т.к. медработник спасал наиболее ценный интерес – жизнь другого человека – которому в данной ситуации грозило причинение вреда.
Что касается вопроса об обоснованном риске в медицинской деятельности, он будет подробнее рассмотрен в следующем параграфе – сейчас для нас важно подчеркнуть, что в состоянии крайней необходимости может оказаться любой медицинский работник, вне зависимости от его сертификации, нахождения на рабочем месте в рабочее время и т.п. В противном случае потеряют всякий смысл управомачивающие положения ст. 39 УК РФ.
Одним из наиболее острых вопросов уголовной ответственности медицинских работников за вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, касается возможности сохранения у лица выбора варианта поведения. Обычно в юридической литературе говорится о том, что необходимость потому и именуется «крайней» ввиду отсутствия у субъекта свободы выбора, а причиненный при крайней необходимости вред должен быть не просто вынужденным, а «единственно возможным», безальтернативным.[96]
В ст. 39 УК РФ указано, что опасность при крайней необходимости не может быть устранена иными средствами. Однако, это вовсе не означает, что выбираемый вариант причинения вреда должен быть единственно возможным. Предпочтительной представляется позиция о том, что при причинении вреда в состоянии крайней необходимости не исключена возможность многовариантности, обусловленная, в частности, быстротой принятия решения, трудностью сопоставления всех «возможных плюсов и минусов» именно этого варианта и прочими обстоятельствами.[97]
Ситуация крайней необходимости подразумевает возможность выбора «из двух зол», и лицо должно сохранять возможность произвольно определять вариант своего поведения. Медицинский работник как специальный субъект «профессионального» преступления должен сам определять, какой вред причинить в состоянии необходимости. Отрицание в действиях субъекта сохранения возможности выбора собственного поведения (свободной воли) будет иметь следствием невозможность подвергания его действий уголовно-правовой оценке, так как любое деяние в уголовном праве считается таковым при наличии волевой его характеристики.
Приведем пример из судебной практики.
Одним из районных судов Ставропольского края рассматривалось дело по обвинению С. в неправомерном завладении без цели хищения (угоне) автомобиля при следующих обстоятельствах. С., возвращаясь домой из гостей, увидел на обочине дороги прислонившуюся к дереву женщину. С. подошел, и та пожаловалась на острую боль в животе. С., будучи студентом медицинской академии, обнаружил, что при пальпации живот женщины напряжен, она испытывает резкие болезненные ощущения. Подозревая наличие серьезной патологии, С. вскрыл стоявшую рядом автомашину и доставил на ней женщину в районную больницу. При этом С. ссылался на то, что предварительный диагноз «острый живот» может быть клиническим проявлением угрожающего жизни заболевания.
Обвинение исходило из того факта, что предварительный диагноз не подтвердился, а завладение С. автомобилем вышло за рамки допустимой крайней необходимости по причине того, что он «не мог и не имел права точно поставить диагноз» и «имел возможность вызвать неотложную скорую помощь».[98]
Обратим внимание на то, что у С. существовала возможность произвольного выбора поведения, но он выбрал именно этот вариант, и суд указал, что в данной ситуации С. причинил вред в состоянии крайней необходимости, несмотря на наличие у него вариантов поведения.
Итак, существование института крайней необходимости законодательно закреплено в силу предотвращения непосредственной (наличной) и реально существующей опасности причинения вреда более значимым объектам уголовно-правовой охраны. Медицинский работник, выполняющий профессиональные функции в состоянии крайней необходимости, должен сохранять возможность произвольного выбора (варианта) своего поведения. Если его действия лишены возможности выбора собственного поведения, то отсутствует основание их уголовно-правовой оценки по правилам крайней необходимости.
Подобным образом, например, обстоит дело в случаях, когда медицинская помощь оказывается под физическим или психическим принуждением. Вполне возможна ситуация, когда на медицинского работника оказывается физическое или психическое насильственное воздействие, ставящее своей целью принудить его к медицинскому вмешательству (в публицистической литературе нередки примеры того, как к врачам доставляют раненых представителей криминалитета и под угрозой насилия заставляют оказывать медицинскую помощь). Данная ситуация имеет множество черт, сходных с крайней необходимостью – но отличает ее от последней то обстоятельство, что медицинский работник лишен в той или иной степени свободы выбора собственного поведения.
Если основанием крайней необходимости является столкновение правоохраняемых интересов причинителя вреда и третьих лиц, то при принуждении – это изначальное столкновение интересов третьего лица и самого принуждаемого. Состояние принуждения является результатом целенаправленного общественного опасного поведения принуждающего (склонение принуждаемого); при крайней необходимости угрожающее поведение лица (если оно является источником опасности) не имеет признака общественной опасности.[99]
* * *
Теперь необходимо рассмотреть вопрос о пределах допустимости причинения медицинским работником вреда в состоянии крайней необходимости.
В отечественной литературе существует традиционное мнение о том, что вред при крайней необходимости причиняется законным интересам третьих лиц, непосредственно не участвующих в правовом «конфликте интересов». В большинстве случаев, видимо, так оно и есть – однако в литературе последнего времени такое определение «адресата» причинения вреда ставится под сомнение.[100]
Полагаем, что в ситуации крайней необходимости, возникающей в ходе оказания медицинской помощи, наиболее типичен конфликт интересов двух пациентов, т.к. именно в этом случае медработник чаще всего оказывается перед выбором: кому и какую помощь оказывать в первую очередь, по существу – за счет неоказания немедленной помощи другому. Не прибегая к филологическим «ухищрениям», пациента, которому отказано в немедленной помощи вполне возможно назвать «третьим лицом», интересам которого причинен непреступный (при соблюдении всех условий) вред.
Вернемся к нашему примеру с одновременным поступлением к дежурному травматологу двоих пациентов. Наличествующий конфликт – кому оказывать помощь первым и «за счет другого» - не меняет юридической сути проблемы: никто из нуждающихся не являлся сам по себе источником опасности. Сказанное позволяет согласиться с Т.Ю. Орешкиной в том, что при крайней необходимости вред причиняется скорее не просто «третьим лицам», а лицам, не связанным с созданием опасности.[101]
Специфика крайней необходимости в медицинской деятельности заключается в том, что она имеет в своей основе юридический конфликт между интересами пациента и третьего лица (зачастую являющегося также пациентом).
Основным критерием допустимости причинения вреда в состоянии крайней необходимости является условие того, что причиненный вред должен быть всегда меньше предотвращенного – т.е. причиненный вред должен быть меньше по количественным показателям и (или) качественным показателям.
Допустимость вреда по качественным показателям означает, что лицо причиняет вред менее ценному объекту уголовно-правовой охраны, а опасность угрожает более значимому объекту. Именно такая допустимость вреда имела место в вышеприведенном примере, когда С., спасая здоровье (и, возможно, жизнь) другого человека, угнал автомобиль третьего лица - т.е. нанес ущерб его праву собственности. Так как основной целью медицинской деятельности является сохранение жизни и здоровья человека, то причинение в состоянии крайней необходимости вреда любым интересам третьих лиц, кроме их жизни и здоровья, всегда должно считаться правомерным.