Файл: Метод расстановок по Б. Хеллингеру в работе с семьями: возможности и ограничения использования.pdf

Один из последователей Хеллингера Бертольд Ульсамер так характеризует его: «Я всегда восхищался ещё одним качеством Берта: мужеством в отстаивании своих взглядов, ощущений и оценок. Невзирая на риск их возможной ошибочности». В своем эссе я как раз и хотела сделать акцент на этой «возможной ошибочности».

Самое удивительное, шокирующее и, пожалуй, непризнанное в методе – это отсутствие разницы между добром и злом. Как только мы попадаем в мир Хелленгера, традиционная мораль, в основе которой лежит разделение добра и зла, перестает действовать. Вот фрагмент из его текста «К Гитлеру», который вызвал особенно сильный резонанс: «Гитлер, некоторые считают тебя нечеловеком, как будто есть кто-то, кого можно так назвать. Я смотрю на тебя как на такого же человека, как я: у которого точно так же есть отец, мать и своя особая судьба. Делает ли это тебя больше? Или меньше? Лучше или хуже? Если ты больше, то я тоже. Если – меньше, то я тоже. Если ты лучше или хуже, то и я тоже. Потому что я – такой же человек, как ты. Если я уважаю тебя, я уважаю и себя. Если я питаю к тебе отвращение, то себе я тоже отвратителен». В семейных расстановках (например, в случае насилия внутри семьи, инцеста и др.) действует тот же механизм. Нет никакого нравственного суждения о виновнике, только обычная констатация фактов и проистекающих из них выводов (которые, к слову, могут сильно отличаться от привычных. Наиболее известной является фраза, которая нередко звучит в расстановках Берта Хеллингера на тему инцеста: дочь говорит матери «Мама, я рада сделать это ради тебя»).

Основой метода является представление о том, что запрос (проблема) клиента связана с нарушением так называемых Порядков в его семейной системе. А главная задача метода – избавить клиента от череды оценочных «бомб», заложенных в истории его рода, дать возможность принять всех и всё, и, тем самым, найти для всех членов системы (какими бы они ни были с точки зрения привычной морали) нужное и исцеляющее место.

Хеллингер выделяет три системообразующих Порядка:

1. Закон принадлежности. Каждый член семейной системы имеет право на принадлежность к ней. Нарушение этого Порядка, т.е. исключение кого-либо из семейной системы приводит к тому, что другой член системы занимает его место, вынужденный повторять в некоторых деталях его судьбу и/или испытывая неясные ощущения «я не на своем месте». Под исключением понимается нежелание членов системы признавать полную принадлежность к ней других участников.

Распространённые виды нарушений: аборты, вытеснение одного из супругов после развода, предыдущие партнёры родителей, репрессии.

Возможные последствия: потомки могут повторять негативные жизненные сценарии вытесненного члена семьи (безденежье, алкоголизм, ухудшение здоровья, невозможность иметь детей и т.д.).

2. Закон иерархии. Тот, кто пришел в систему раньше, тот, кто дал жизнь – тот важнее. Родители важнее детей. Предок всегда важнее потомка. Предок подарил жизнь своим детям, и вернуть ему этот долг они никак не могут. Потомки просто принимают этот дар и передают его дальше, своим детям.

Распространённые виды нарушений: высокомерие по отношению к старшим, символический брак ребёнка с родителем, удочерение или усыновление родителей, вмешательство в личную жизнь родителей в качестве доверенного лица.

Возможные последствия: проблемы с построением долгосрочных семейных отношений, неудачи в жизни, неуспех в бизнесе и карьере, бессилие, апатия и депрессия, проблемы со здоровьем.

3. Закон баланса между брать и давать. Вся система стремится к равновесию внутри себя. Энергетический обмен между людьми, равными по статусу должен быть сбалансирован. Энергия здесь понимается широко – это время, деньги, забота, любовь, помощь и тд.

Нарушения: неравноценный обмен, когда один из участников получает меньше, чем отдаёт.

Возможные последствия: у того, кто больше берет, появляется чувство вины и стремление выйти из отношений, а у того, кто больше дает – истощение, болезни и депрессия.

Восстановить нарушенные Порядки можно в ходе расстановки. Сам основатель метода так описывает его суть: «В семейной расстановке клиент выбирает из людей, присутствующих в группе, заместителей для представления значимых членов своей семьи, например, отца, матери, братьев и сестер, а также для себя самого. В большинстве случаев заместители не знакомы с клиентом. На свободном месте клиент размещает заместителей относительно друг друга в соответствии со своим внутренним чувством непосредственно на данный момент. И через это размещение начинают проявляться вещи, иногда совершенно удивительные, даже для того, кто сам произвел эту расстановку. Этот процесс соединяет человека со знанием, которое до этого оставалось недоступным ему… как только заместители занимают свое место в расстановке, они начинают испытывать чувства, которые представляются весьма похожими на то, что испытывают те реальные люди, которых они замещают, доходит даже до проявления телесных симптомов в некоторых случаях. Были случаи даже, когда заместители слышали имя того, кого они представляют, притом, что имя вслух не было никем названо. Это происходит без того, что заместители что-то знают о том, кого они представляют, кроме его позиции в семье и нескольких формальных сведений».

Как же происходит этот акт массового «ясновидения»? «В расстановках проявляется, что клиент является частью своего рода знающего поля, общего с другими членами его семейной системы, и это знание становится доступным просто через участие, без какой-либо информации, поступающей извне. Это самое удивительное, как заместители, которые почти ничего не знают о членах семьи клиента и никак не могут на это влиять, могут получить доступ к тому, что есть в этой семейной системе». Хеллингер говорит, что это феноменологический способ познания, который требует «освобождения от всего предвзятого, от внутренних склонностей и предпочтений, будь то эмоции, намерения, суждения. Это восприятие направленное и не направленное, собранное и опустошенное в одно и то же время». Далее Хеллингер выдвигает ряд требований:

1) отсутствие намерений. «Если у вас есть намерения, вы привносите в реальность свои собственные неразрешенные мотивы, и можете даже преобразовать эту реальность в своем восприятии так, чтобы она соответствовала вашему внутреннему представлению, и вы даже можете убеждать или влиять на людей, исходя из своего внутреннего образа. Если вы делаете это, то вы поступаете так, как будто вы некоторым образом выше реальности, как будто реальность – это объект, а вы субъект, вместо того, чтобы, напротив, самому быть частью реальности».

2) бесстрашие. «Если вы боитесь той реальности, которая может выйти на свет, вы надеваете на себя шоры. Если вы боитесь того, что другие люди подумают или сделают, если вы будете говорить обо всем искренне, вы ограничите свое восприятие. Если терапевт боится говорить о реальности пациента - например, это может быть тогда, когда ему не так много остается жить, тогда клиент начинает бояться терапевта, видя, что терапевт не имеет сил, чтобы соприкасаться с реальностью».

3) быть в гармонии с реальностью, «такой, как она проявляется, даже с теми ее сторонами, которые кажутся подавляющими и пугающими. Терапевт находится в гармонии со счастьем и несчастьем, здоровьем и болезнью, виной и невиновностью, жизнью и смертью».

Вывод Хеллингера таков: «Здесь важно для терапевта, для клиента и для заместителя оставаться совершенно свободными от намерений и страхов, и позволить проявиться тому важному, что есть. Они должны соглашаться с проявляющимся – таким, каково оно есть, без обращения к имеющимся теориям, предположениям или опыту. В этом состоит психотерапевтическое применение феноменологического подхода».

Признаюсь честно, в расстановках есть нечто притягательное. Но рассуждая здраво, становится понятно, что мало того, что метод базируется на очень спорных, феноменологических основаниях (знающее поле, заместительское восприятие), так в него еще вмешиваются субъективные качества обычных людей, участвующих в расстановке, не говоря уже о терапевте. Я часто думаю теперь, могу ли я вот так отстраниться от ситуации, не навредить, не «привязать» к себе клиента… И не могу дать ответ. А люди-заместители? Обычные, с проблемами, «зашоренные» – насколько способны они «отключиться» от субъективного… Сам Хеллингер легко и однозначно признает, что «без этой феноменологической составляющей семейные расстановки будут поверхностны и подвержены ошибкам». И хорошо если расстановка просто не подействует… а если… Я уверена, что в этой «потенциальной ошибочности» и состоит главный ограничитель метода; метода, который будто играет жизнями и судьбами. Рвутся связи, появляются люди из прошлого, уходят в небытие «вечные» отношения…

Расстановщик, тебе не страшно от такой ответственности?

1. Посмотреть кинофильмы:

• «Любовь» реж. Михаил Калик, 1968
• «Тайны любви». Трейлер. Россия, 2009

Написать эссе «Что такое любовь?» или «Любовь сквозь призму времени» – 3-5 страниц. (опираясь и цитируя просмотренные кино- материалы +дополнительные источники). Обязательно список литературы.

6 февраля 1908 года Александр Блок написал влюбленной в него 15-летней Лизе Пиленко:

Сколько ни говорите о печальном,

Сколько ни размышляйте о концах и началах,

Всё же, я смею думать,

Что вам только пятнадцать лет.

И потому я хотел бы,

Чтобы вы влюбились в простого человека,

Который любит землю и небо

Больше, чем рифмованные и нерифмованные

Речи о земле и о небе.

Право, я буду рад за вас,

Так как – только влюбленный

Имеет право на звание человека.

Последняя фраза – настоящий манифест. Человек – есть любовь?

«Жизнь без любви – не жизнь, а существование. Без любви жить невозможно, для того и дана душа человеку, чтобы любить», – утверждал Максим Горький. И действительно, в каждом человеке, даже самом крохотном и уже совсем старом, заложена потребность любить – маму ли, кормящую теплой грудью, шелудивого ли щенка, доверчиво лижущего старческую руку, Родину ли, со всеми ее счастьями и несчастьями... Жизнь – есть любовь?

Михаил Калик, создавая фильм «Любить», обращался с вопросом «Что есть любовь?» к прохожим. Кто-то отказывался говорить об этом, кто-то говорил, что не знает, кто-то желал влюбленным счастья, а кто-то предлагал свои версии определения любви:

– «Любовь – это прекрасное чувство, но очевидно, к нему нужно очень серьезно относиться и беречь любовь, очень просто, наверное, расплескать ее».

– «Последнее время очень много говорят о любви и, по-моему, даже слишком много. Затерли как-то это слово. И, по-моему, нужно просто меньше говорить, потому что это чувство только двух…».

– «Вот зачем давать эталоны любви? Что значит «любить – это понимать с полуслова?». Я считаю, что эталоны эти не нужно давать… потому что бывает ведь и другая любовь, у каждого своя».

А вот создатели фильма «Тайны любви» отталкивались от научного объяснения сути этого чувства. Так, американский антрополог Хелен Фишер считает, что существует три формы любви:

1) сексуальное влечение;

2) романтическая любовь, которая усиливает энергию и ты окунаешься в нее, когда первый раз влюбляешься;

3) привязанность – это чувство спокойствия и защиты, которое вы ощущаете с постоянным партнером.

В фильме «Любить» – в одной из вставок из интервью православного священника А. Меня – напротив, осуждается подобное деление (отметим, что религиозный деятель употребляет крайне смелое для советского времени слово «секс» для обозначения физической стороны любви), провозглашается единство духа и тела в человеке: «…мы знаем много всевозможных случаев, когда любовь вырождается, когда секс господствует…Это разрезается живой человек, отделяется одно от другого, и тогда получается карикатура на любовь».

Любовь и секс? Секс по любви, любовь без секса и секс без любви… В первом романе Ремарка «Приют грез» говорится: «Любовь – чувство в первую очередь душевно-духовное. Из-за этого ей вовсе не надо быть платонической, блеклой и бесплотной. Любовь — это упоение. Но не упоение плоти, а упоение душ». Советский писатель-фантаст И.А. Ефремов в своем романе «Лезвие бритвы» (1963) писал: «В Древней Элладе половую любовь считали даром богов, в Индии — вознесли до молитвенного служения. А мы, европейцы, унизили ее до похабного дела, о котором слюнявые юнцы пишут на стенах общественных уборных, а импотенты стараются представить ее простым инстинктом воспроизведения, равным любому скоту». Все мы много раз слышали, что в Советском Союзе секса не было. Фильм любить раз и навсегда развенчивает этот миф. Одна из прохожих прямо говорит: «Любовь, по-моему, в первую очередь, основывается на духовной общности двух людей... Ну, и потом, если говорить искренне, то, конечно, и на какой-то физической... физическом влечении. Без этого тоже нельзя обойтись». Более того, даже Александр Мень, выступая с позиций Церкви, также говорит, что платоническая любовь – это еще одна карикатура любви.